Глава 6

      Тав дрожала от пронизывающего её холодного ветра. Мысли сбивались в кучу, не оставляя ей шанса разобраться — происходило так много всего… Она не заметила, как Гейл пробубнил что-то про изменчивую морскую погоду и опомнилась лишь тогда, когда он коротко коснулся её руки.       — Нам пора домой.       Секунда — и они уже стояли в особняке. Хотя, конечно, это было громко сказано. Почти сразу эльфийка повалилась на ближайшую стену, хватаясь за живот. Волшебник в очередной раз улыбнулся её реакции, но взмахом ладони направил ей в лицо поток прохладного воздуха. Стало полегче.       Никто не говорил и слова, пока троица не расположилась в гостиной. Тара учтиво поинтересовалась, всё ли прошло хорошо, а завидев утвердительный кивок мага, двинулась в сторону башни, что-то промяукав про зелья и подготовку.       Целые сутки Тав удавалось игнорировать тревогу, что копилась в её мыслях. Предсказание Аэлиры окончательно сбило её с толку. Она обхватила лицо руками и тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Как бы ей ни хотелось это не обсуждать, она знала, что придётся.       — Есть кое-что, что не даёт мне покоя, — опередил её товарищ. — Не могу понять, что такого плохого в помощи прорицательницы.       — Я не хочу в этом разбираться, Гейл. Не после того, как вы стали бояться, что в порыве гнева я вас прирежу.       Слова вырвались сами собой. Да и сколько можно было терпеть, верно? Бард нервно теребила край лёгкого доспеха, надеясь, что не слишком огорошила друзей. Всё же они были не виноваты в её бедах с Абсолют и памятью.       Заметив пристальный взгляд волшебника на себе, она продолжила:       — Всякий раз, как я пытаюсь об этом думать, мне становится хуже. Как только мы пытаемся разобраться — мне снится очередной кошмар. Я бы и рада избавиться от Абсолют в своей голове, но, похоже, чем больше я пытаюсь, тем меньше у меня получается. А я не хочу причинить вам вред.       Шэдоухарт, до этого момента не подававшая признаков жизни, положила ладонь на плечо эльфийки.       — Аэлира сказала, что путь поможет тебе найти ответы, так? Значит, больше не будем форсировать события, — в голосе подруги Тав отчётливо слышала улыбку. На душе потеплело. Оказалось, что ей не хватало совсем немногого, чтобы почувствовать себя лучше.       — Пусть будет так, — со вздохом поддержал Гейл. — Мы в любом случае рядом, чтобы помочь тебе справиться. Всё-таки, вы не отвернулись от меня, даже зная, что в любой момент я могу взорваться.       Тав отчётливо помнила тот день. Волшебник резко упал на колени по пути к Вымершей деревне и поведал ей жуткую историю о том, как влюблённый идиот стал ходячей бомбой. Астарион, по обыкновению, ляпнул что-то о том, что обуза им в путешествии не нужна. И, хотя бард и сама чувствовала себя одураченной, она влепила вампиру затрещину, процедив, что друзей они не бросают. Убедившись, что волшебнику стало легче, эльфийка молча развернулась к дороге и за спиной услышала тихое «спасибо». Закатив глаза, она двинулась в путь.       Когда Гейлу потребовался очередной артефакт, порывшись по сумкам, Тав не обнаружила ничего, что можно было отдать. Всё так или иначе могло пригодиться в бою. Тяжело вздохнув, она сняла с груди медальон, который остался у неё от матери, и вручила волшебнику. Тот сказал, что не сможет его принять, на что бард лишь что-то промычала и ушла к себе в палатку. Позже вечером она увидела, как последнее воспоминание о забытой семье было уничтожено. Она проплакала всю ночь.       — Ты прав, — протянула бард, — мы были рядом. От вас я ожидала того же.       Тут же пожалев о сказанном, она решила сменить тему:       — Давайте лучше подумаем о том, когда будем выдвигаться.       На пару минут в особняке воцарилась тишина. Напряжение так и сквозило между товарищами. Призрачная надежда услышать извинения испарилась так же быстро, как маг заговорил.       — У нас теперь есть всё необходимое. Возьмём с собой побольше золота, еды… Попрошу Тару раздобыть пару мешочков вяленого мяса, — Гейл загибал пальцы на руке. — Зельями она уже занялась, хотя, конечно, придётся пополнять запасы. Я пороюсь в запасах свитков, возьмём с собой те, что точно… Аа-а!       От неожиданности Тав дёрнулась. Сфера в груди волшебника налилась фиолетовым и пульсировала так сильно, словно осталось лишь несколько секунд до взрыва. Так скоро?! Он не предупреждал! Бард не была готова к этому снова. Суматошно она принялась оглядывать помещение, затем начала рыться в сумке, Шэдоухарт не отставала. Как на зло ничего подходящего не попадало в руки, от чего Тав громко ругнулась.       — Посмотри в том стеллаже, — махнув рукой прохрипел Гейл, указывая в другой конец комнаты. Тав подскочила с места, открыла дверцы шкафа — полки в нём были под завязку заставлены книгами. Заметив недовольный взгляд подруги, волшебник пожал плечами: — Значит, в другом стеллаже.       Ещё пару минут эльфийка безуспешно бегала по всей комнате, попутно проклиная товарища. Харт убежала куда-то в другую комнату, надеясь, что там им повезёт больше. На глазах барда от бессилия проступили слёзы. Она совершенно не горела желанием умереть вот так!       Ситуацию спасла Тара. Она взялась из неоткуда, подлетела к волшебнику и вручила какой-то золотой кубок. Плетение покинуло артефакт так же быстро, как всё началось. Сфера ещё несколько секунд издавала устрашающие звуки, затем притихла.       — Нам нужно больше артефактов, — заключила прибежавшая Харт, вытирая пот с лица. Маг, как ни в чём не бывало, рассмеялся.       — Я думал, это само собой разумеющееся.       Тав недовольно цокнула, вспоминая, каким безответственным он иногда мог быть. Почему не хранил что-то при себе? Зачем полагаться на бедную Тару, которая и так с трудом справлялась?       Хриплый голос Гейла не внушал уверенности. Бард как никогда сильно ощутила, что путешествие будет тяжёлым.       — Можем отправиться завтра. Отдохнём, наберёмся сил — и в путь, — предложила Шэдоухарт, медитативно складывая всё вываленное при поисках артефактов обратно в сумку.       Значит решено. Это была их последняя ночь в Глубоководье. Убедившись, что волшебник полностью пришёл в себя после приступа, Тав что-то промямлила про то, что ей нужно собрать свои вещи, пожелала всем спокойной ночи и отправилась наверх.       Плюхнувшись на кровать, девушка почувствовала облегчение. Наконец она сказала друзьям о том, что волновало её. Главное — они поняли, что к чему. Может, будут помягче в следующий раз.       Следующий раз… Тав точно знала, что он будет. Вопрос был лишь в том, когда. На размышления не было ни сил, ни времени, так что сняв свой боевой комплект, она укуталась в хрустящее одеяло и решила во что бы то ни стало попытаться уснуть.       Теперь к злосчастной Абсолют добавились пробелы в памяти, о которых эльфийка до сегодняшнего дня не подозревала. Ощущение того, что у тебя украли что-то важное, оказалось до дрожи пугающим. Как бы сильно она не старалась напрячь разум — всё было тщетно. В мыслях не было даже малейшей догадки о том, чего конкретно не хватало.       Может, именно поэтому мозгу удавалось так легко воздействовать на неё?       В который раз за вечер бард решила, что не будет зацикливаться на том, чего ей не в силах понять. Долго она высматривала звёзды в небе через окно у кровати. Искала созвездия, считала овечек, но сон никак не шёл в голову. В комнате становилось душно: открыть окно не позволял сильнейший ветер, но свежего, прохладного воздуха отчаянно не хватало.        Тав ругнулась. Она подскочила с кровати, натянула броню, на всякий случай нацепила флейту. Оглянувшись на кровать, бард на несколько секунд задумалась, затем подхватила на руки подушку, одеяло и вышла из комнаты.       Первое, что пришло ей в голову: винный погреб. Уж там-то точно прохладно. Спать на твёрдом полу она привыкла, да и там есть кресло, в котором тоже можно расположиться.       Эльфийка уже подошла к лестнице, когда заметила, что в комнате Шэдоухарт горит тусклый свет. По её подсчётам с разговора в гостиной прошла пара часов, обычно жрица в такое время уже спит — она строго следила за режимом. За это Тав была ей благодарна — Харт практически всегда была полна сил и могла прикрывать спину вечно сонного барда.       Осторожно, чтобы не выдать своё присутствие, Тав сложила постельные принадлежности возле лестницы и на цыпочках дошла до комнаты подруги. Ей было до жути интересно, чем таким занимается полуэльфийка посреди ночи.       Увиденное более чем удивило её — Шэдоухарт читала. Обложка книги была очень похожа на ту, что Тав видела, когда очнулась. Сейчас ничего кроме тусклого света не мешало ей прочитать заголовок, девушка прищурилась, стараясь разглядеть плывущие буквы.       «Любезное искусство некромантии».       Тав прикрыла рот рукой, дабы сдержать возмущённый возглас. Любопытство было уже не остановить, потому взгляд пал ещё и на книгу, лежащую рядом: «Трактат Теневого Плетения». Она замерла. Это же книга про магию Шар! Подруга, казалось, была очень увлечена чтивом, перелистывая страницу за страницей, периодически делая пометки в пергамент рядом.       Боясь, что Харт заметит её за постыдным подглядыванием, бард поспешила ретироваться. В голове полученная информация не укладывалась. Для чего ей книги по некромантии? Кого Шэдоухарт в здравом уме хотела вернуть к жизни?       Родителей. Первый и самый очевидный вариант, пришедший ей на ум, казался самым правильным. Ну конечно! Харт всё ещё переживала горе, с которым столкнулась во Вратах. И понять её было не сложно — смотреть, как родные погибают, чтобы ты мог жить дальше — не самое лёгкое испытание.       Сразу ей вспомнилась девушка, которую они встретили ещё в районе рощи. Майрина так сильно страдала от боли утраты любимого, что была готова пойти на безумные вещи. Тав мягко улыбнулась, вспомнив, какой в итоге обернулась её судьба. Но вернуть близкого человека она так и не смогла, ей пришлось учиться жить без него.       Жрица казалась достаточно сильной, чтобы справиться со своим горем. Так Тав считала. Недолго поразмыслив, она решила что делать выводы рано и стоит поговорить с подругой позже — им предстоит тяжёлое путешествие, ссоры ни к чему. Бард тешила себя мыслью, что Харт просто хотела как следует попрощаться с родными. Да и для диалога нужно что-то посерьёзнее, чем ночная слежка.       Вспомнив для чего она изначально вышла из комнаты, девушка двинулась в подвал. Только её ступни коснулись деревянного пола первого этажа, её тут же окликнули.       — Гейл? — Тав мысленно чертыхнулась. Она была уверена, что спускалась по лестнице бесшумно.       — Почему ты не спишь? — волшебник выглядел озадаченным.       — Я… Мне стало жарко в комнате, а на улице такой ветер, что окно не откроешь. Решила, что поспать в подвале будет хорошей идеей.       — Вот оно что, — он улыбнулся, — но ты не выглядишь так, словно валишься с ног.       — Сна ни в одном глазу, — кивнула она. Гейл указал рукой на дверь.       — Не хочешь прогуляться? Свежий воздух лучше всего помогает прочистить голову.       Тав нервно рассмеялась.       — Там же буквально шторм.       — А я — волшебник из Глубоководья. Мы знаем, что в таком случае делать.       Бард закатила глаза ещё до того, как он успел закончить предложение, но от идеи тут же отказалась.       — Почему?       Тав не знала, как ответить. На улице стояла глубокая ночь, ветер сносил с ног прохожих — самое ужасное время, чтобы выйти на прогулку. Но больше всего её пугало не это. Одно лишь воспоминание о прошедшей ночной встрече заставляло её дрожать.       — Я… Там опасно, ты что. Ночь на дворе.       Гейл недоверчиво оглядел собеседницу.       — Чего там может быть опасного? Это моё имение, город, который я знаю, как свои пять пальцев, с тобой рядом — без пяти минут архимаг. Не то чтобы я очень хотел вытащить тебя на улицу, но твоё сопротивление выглядит подозрительно.       Они спорили ещё несколько минут, прежде чем маг рявкнул.       — Либо ты сейчас же говоришь, почему боишься идти, либо я залезу в твою голову и узнаю сам.       Тав притихла. С чего бы вдруг его это так волновало? Волшебник, видно, был сильно обеспокоен своим поведением в предыдущие дни, от того проявлял как-то слишком много внимания. Или он просто хотел утолить своё нескончаемое любопытство. Вечно ему надо сунуть свой аристократичный нос куда-нибудь. Что ж, в этом бард его не винила — она тут же вспомнила, как минутами ранее подсматривала за подругой.       Сказать ему — означало признаться в том, что она утаивала встречу с потенциально сильным союзником. Мало того, ей придётся рассказать, что она его до ужаса боится. И рассказать не кому-то, а Гейлу, с которым ей совсем не хотелось обсуждать такие вещи.       Выбора не было. Не хватало, чтобы он залез ей в голову и сам убедился в том, какая она слабая и беспомощная. Лучше показать ему, что хотя бы о своём страхе она может говорить открыто, так она думала.       Сглотнув, Тав тихо залепетала:       — Помнишь, как мы разругались после вылазки в библиотеку?       — Конечно. — Было видно, что думать о прошедшей ссоре волшебнику не доставляло ни малейшего удовольствия.       — Я пошла подышать воздухом во дворе поместья, расположилась на лавочке, читала книги и изучала страницу про Мистру, — она подняла взгляд на волшебника, чтобы убедиться в том, что тот внимательно слушает. Затем продолжила: — Пока я читала, пришёл… Астарион. Он говорил что-то о том, что я — его, потом про то, что без него мы не справимся и что вы предпочли бы заиметь вампира в союзники, нежели больного на голову барда.       Гейл нахмурился.       — Он намекал, что может убить меня. Я попросила его уйти, но Астарион был… напорист. Мне было страшно. Он на мне живого места не оставлял, после того, как возвысился. Милостью Мистры… — Тав опешила, понимая, что упоминать имя богини второй раз за монолог было не лучшим решением, но волшебник, кажется, не придал тому значения. — Чудом мне удалось скрыться в поместье. Но я не знаю, где он сейчас.       От весьма волнительного рассказа у барда пересохло в горле. Маг был не тем товарищем, с которым она хотела бы таким делиться. Но, тем не менее, она стояла сейчас перед ним, поджав губы от напряжения. Ей, на самом деле, не терпелось узнать, что он скажет.       — Почему ты сразу не сказала? — наконец пробормотал он. Тав опешила. Он не злился на неё за то, что она прогнала вампира? Считал, что она в их компанию вписывается лучше? Или всё ещё пытался решить, какую сторону принять?       — Потому что разборки с Астарионом — только мои проблемы. Ведь это я… ну… ты понимаешь. Я помогла ему пройти через историю с Касадором. И не остановила, когда нужно было.       Гейл печально улыбнулся.       — Любовь творит страшные вещи, мне ли не знать. — Он с секунду подумал, а затем махнул рукой в сторону выхода. — Пойдём, я смогу защитить тебя от него, если объявится. Стоит полюбоваться ночным небом, пока есть возможность. Мы можем сюда и не вернуться.       Его слова, на удивление, внушали доверие. Не решив возразить ещё раз, Тав оставила подушку и одеяло у спуска в подвал, а сама последовала за магом.       Шторм уже стих. Бард недоумённо оглядела волшебника, но тот лишь пожал плечами, словно говоря: «Я ничего не делал». Оглядев его с подозрением, Тав всё же последовала за ним в глубь владений. С опаской она осматривалась по сторонам, но Гейл, подметивший пугливость спутницы, повернулся к ней и успокаивающе кивнул.       — Я не чувствую здесь ничьего присутствия, — он говорил тихо.       — Зачем мы идём так далеко? — прошептала в ответ она, совершенно не понимая, почему нельзя разговаривать громче.       — Для того, чтобы твой страх как следует замариновался, — он хохотнул, но тут же добавил, — шучу. Просто чуть дальше вид получше.       — Ладно, — промямлила Тав, плетясь вглубь зарослей каких-то кустарников. Здесь, конечно, не было садовника, поэтому все растения выглядели запущенно. Тара, без сомнений, пыталась что-то сделать, но её маленьким лапкам не под силу управиться с таким большим домом. На секунду Тав задумалась о том, что Халсину здесь понравилось бы — он обожал копаться в цветах и мог часами рассказывать про какой-нибудь кустик.       Совсем скоро они дошли до ещё более уединённой лавочки, чем та, у которой Тав «посчастливилось» встретить вампира. Гейл мягким жестом пригласил девушку присесть, а затем расположился рядом с ней.       — На самом деле, я бы хотел кое-что обсудить с тобой.       Не мудрено. С самого начала настойчивость мага показалась ей подозрительной.       — Валяй.       Теперь уже Гейл собирался с силами. Он долго мялся и не решался продолжить мысль, но в итоге заговорил:       — Мне стоит извиниться за моё поведение. Я так и не научился налаживать отношения после многих лет в башне… Предлагать тебе воткнуть мне кинжал в сердце было глупо.       — Это было не просто глупо, это было невероятно опрометчиво! — Тав вскинула руки в возмущении.       — Знаю. Прости меня. Так друзья не поступают.       — Я ведь могла убить тебя, Гейл. Как бы сильно ты меня не раздражал, твоей смерти на моих руках мне не нужно.       С минуту они молчали. Тав думала о том, что была приятно удивлена тем, как волшебник шёл на контакт. В силу своего высокого интеллекта он редко мог признать ошибки, чем часто вызывал недовольство товарищей. Но не сегодня.       Гейл тоже выглядел задумавшимся. Эльфийка могла только гадать, что волновало его.       — Мне раньше тоже снились сны, — пробубнил он. — Бывали такие, от которых захватывало дух. Но чаще те, что заставляли меня кричать по ночам.       Тав опешила, оглядев волшебника. Тот смотрел на неё неотрывно, молча спрашивая разрешения поделиться. Тяжело вздохнув, девушка кивнула — она решила, что лучшее, что она могла сделать — молча выслушать. Ей не очень хотелось, но мысль о том, что кроме Тары ему не с кем было поговорить об этом, заставляла её быть снисходительнее.       — Сначала я не понимал, откуда они взялись. Первый сон мне приснился, пока я был ещё подростком. Потом стало ясно — это всё из-за того, что я стал её избранным. Эльминстер позже объяснил мне, что так богиня выражала свои чувства. Своим излюбленным магам она посылала сны, часто зависящие от её настроя.       Гейл улыбнулся. Должно быть, ему было приятно вспоминать о днях, когда ничего не волновало его сильнее чувств к богине. Тав прекрасно его понимала — беззаботность ощущалась истинным счастьем, пока Абсолют не запустила свои кровавые щупальца в её жизнь.       — В какой-то момент она стала более раздражённой. Мне стали иногда сниться кошмары, да такие, что я просыпался в агонии. Всё усугубилось, когда я поглотил часть проклятой силы Карсуса — Мистра была в ярости. День за днём она насылала на меня ужасающие видения — я не мог спать. Мало того, что сфера съедала меня изнутри, так ещё и сил бороться с ней не оставалось.       Тав подумалось, что маг, должно быть, был в ужасе. Мистра даже не скрывала, что пыталась свести его с ума, чтобы он быстрее покончил с жизнью. Какая… жуть.       — Я искал лекарство от этого так долго, пробовал разные варианты. Мне ничего не помогало. В какой-то момент я почти сдался, решив, что если мне суждено свихнуться — так тому и быть. Благо, Тара не теряла в меня веры.       Осторожно Тав положила руку ему на плечо, пытаясь, как умеет, выразить сочувствие.       — Мне жаль…       — Не стоит. Я поплатился за свои ошибки, только и всего. Больше меня смешит то, что я верил в неё до последнего. Надеялся, что она проверяет меня. Ничтожество.       И снова он затих. Возможно, не знал, как закончить этот постыдный для него диалог, возможно, выбирал слова, чтобы продолжить. Тав поймала себя на мысли, что в чём-то очень хорошо его понимает. Но не могла отделаться от мысли, что настолько умный волшебник не мог быть настолько глуп, когда дело касалось одной особенной женщины.       Без объяснения девушка догадывалась, почему волшебник решился на этот разговор. Шэдоухарт, в силу того, что никогда с таким не сталкивалась, могла лишь молча держать её за руку, надеясь, что всё пройдёт. Но Гейл знал, через что Тав проходит. Чего у него нельзя было отнять — так это безнадёжного желания спасти каждую живую душу, которая встречается ему на пути.       Неожиданно для себя бард осознала, что он злился не на неё тогда, в библиотеке. Он злился на бога, что говорил в ней. И раздражился тогда, в её комнате, не потому что она была ему противна или потому что он был разочарован, а потому что не знал, как помочь по-настоящему. Никакое лечебное зелье от этого недуга не спасало.       — Не надо так переживать, Гейл. — Вдруг подала голос бард. Он оглядел её в недоумении. — Я справлюсь с этим. Тем более, когда у меня есть друзья рядом.       — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — кивнул волшебник.       Тав ничего не ответила. Весь разговор всё ещё казался ей странным и непривычным — раньше они так не общались. Но бард была благодарна Гейлу за то, что тот попытался ей помочь. Пусть даже по-своему неуклюже и даже грубо, он старался решить её проблему. Это стоило очень дорогого.       Они наблюдали за небом, пока не начало светать. Эльфийка с облегчением поняла, что вампир так и не объявился.       Заметив, как протяжно Тав зевает, Гейл проводил её до особняка. Девушка попрощалась и поплелась в комнату, по пути не забыв подхватить одеяло и подушку, которые манили её уснуть прямо на полу в холле.       Она поспала всего пару часов, когда Шэдоухарт её разбудила. Ругнувшись, Тав заставила себя встать с кровати.       — Ты что, опять всю ночь не спала? Как только тебе совести хватило! — наигранно бубнела подруга, наблюдая, как эльфийка натягивает доспехи. — Все вещи собрала?       — Куда там, — прозевала Тав, — зато всех овец в небе пересчитала.       — Продуктивно, — хихикнула жрица.              Вместе они спустились в гостиную, где их уже поджидал волшебник. С хитрой улыбкой он вручил эльфийке зелье, сообщив:       — Поможет с сонливостью.       Шэдоухарт, наблюдая, как подруга опустошает бутылёк, смерила Гейла недовольным взглядом.       — На одних зельях долго не протянешь.       — Тяжёлые времена, и меры соответствующие, — пожал плечами он.       Проигнорировав волшебника, Харт проговорила что-то о том, что выдвинуться нужно до раннего вечера.       — Почему? — Тав поджала ноги, поудобнее усевшись в кресле.       — Потому что нам желательно найти, где переночевать, до заката солнца, — поддержал жрицу Гейл, — В Вестгейте часовой пояс практически не отличается от нашего, но мы там никого и ничего не знаем. Поиски ночлежки могут занять время.       Тав кивнула. Маг сообщил, что пока займётся подготовкой нужных свитков, Шэдоухарт подхватила его настроение и добавила, что разберётся с едой и зельями, а затем скрылась за дверью. Эльфийка поразмыслила, чем могла бы заняться, но не придумала ничего лучше, чем прочистить флейту перед предстоящим путешествием.       Бережно она достала инструмент из чехла, погладила дерево и прошептала что-то на Эспруаре. Тав донельзя редко говорила на эльфийском, но к инструменту старалась обращаться исключительно на нём.       Флейта заметно лишь для обладательницы завибрировала, словно наполняясь магической силой. Тав принялась вычищать пыль из всех дырочек, затем смазала маслом там, где требовалось. Через несколько минут инструмент сиял, как новенький, а бард воодушевлённо принялась наигрывать какой-то лёгкий мотив.       — Очень красиво, — еле слышно пробормотал Гейл в другом конце комнаты. Тав, не отрывая рта от флейты, оглядела волшебника. Одна маленькая деталь бросалась в глаза — его сфера чуть заметно пульсировала в такт музыке.       В недоумении девушка продолжила играть, надеясь, что ей показалось. Догадка только подтвердилась, когда флейта начала напевать танцевальный мотив дварфов — быстрый темп отразился и на груди волшебника. Тав опустила флейту, чем вызвала расстроенный взгляд волшебника, который не мог понять, почему музыка прекратилась.       — Давно твоя сфера реагирует на мелодии?       Гейл посмотрел на грудь под белой, чуть просвечивающей рубахой и охнул.       — Никогда раньше не замечал. — Он с несколько секунд подумал, затем выдвинул предположение: — Музыка — это ведь тоже плетение, ты играешь на волшебном инструменте. Возможно, для сферы это хоть и небольшая, но подпитка.       И почему они раньше не подумали, что это возможно? Тав прищурилась, оглядывая деревянную подругу. Та, конечно, не могла ответить, но эльфийке это и не нужно было.       Почти сразу бард поняла, что это знание им не пригодится. Гейл однажды рассказывал, что пробовал напитывать сферу магией Тары или чьей-либо ещё, но для неё этого было мало. Поток слишком слабый, часто нестабильный. Даже Эльминстеру с его мощью не удалось покорить её. А вот артефакты, хоть и действовали единоразово, отлично справлялись.       — Всё потому, что они являются вместилищем магии.       — Неужели в них влезает так много?       — А ты пробовала когда-нибудь создать артефакт? У меня не получилось.       С музыкой, вероятно, было то же самое, что и с обычным плетением. Тав продолжила играть, вспомнив какой-то балдуранский мотив. На пение у неё всё ещё не было сил, но музыка уже звучала увереннее, чем в роще. Это вызвало на её лице неподдельную улыбку, когда партия закончилась. Воодушевившись возвращением таланта, бард решила исполнить что-нибудь ещё.       Почти сразу на ум пришла колыбельная, которую ей часто приходилось слышать в путешествиях. Вниз, по реке… Бард пожалела, что не может напеть мотив, но тут же коснулась губами флейты.       Заворожённая, она играла, пока от недостатка воздуха в лёгких не начало саднить. Только музыка прекратилась, как за спиной девушки раздались тихие аплодисменты: Харт, с набитым доверху рюкзаком подмышкой, хлопала, искренне улыбаясь.       — Ты приходишь в себя, — радостно проговорила она.       — Отнюдь. Просто прочищала флейту.       — Конечно.       Жрица, пританцовывая, бросила сумку возле выхода. От чего-то у неё было приподнятое настроение, и Тав никак не хотела верить, что от ночного чтива. Она что-то нашла? Как же ей хотелось спросить. Хлопок ещё одного наполненного рюкзака о землю привёл её в чувства. Настолько же воодушевлённый Гейл стоял возле двери, потягиваясь.       — И чему ты так радуешься? — язвительный вопрос слетел с её губ прежде, чем она успела подумать об этом.       — Скоро мы отправимся в путь, — волшебник воссиял. — Остались считаные дни до того, как мы найдём решение наших проблем.       — Оптимистично, — саркастически похвалила Тав, — думаешь, так быстро справимся?       — Чувствую. Как только… — он призадумался, но продолжил, — как только мы получим силу, волноваться будет не о чем.       — Мы даже не уверены, что найдём её, — пробубнила эльфийка, пропустив мимо заострённых ушей заминку волшебника.       — Будь проще, Тав, — вклинилась Шэдоухарт. — Мы ведь уже прошли немалый путь. Стоит немного порадоваться тому, что у нас хоть что-то начало получаться.       Призадумавшись, бард кивнула. Она чувствовала, что её настроение резко переменилось, пусть и не сильно. Сначала винить хотелось недосып, но спустя несколько секунд стало очевидно — кто-то вновь пытался дёргать за ниточки у неё за спиной.       Тав вдохнула поглубже, пытаясь расслабиться. Дурацкое наваждение. Девушка напомнила себе, как пару минут назад игра на флейте принесла ей настоящее умиротворение, затем попыталась успокоиться. Работало. Сегодня она в слишком хорошем расположении духа, чтобы позволить противному мозгу всё испортить.       Друзьям потребовалось ещё некоторое время, чтобы собраться в путь. Харт то и дело бегала из комнаты в комнату, удачно вспоминая, что им может пригодиться что-то ещё. В какой то момент она прибежала со стопкой книг, Гейл одобряюще похлопал её по плечу, сообщив, что в его сумке ещё есть место.        Тав казалось, что внезапное увлечение подруги пугало только её. Наблюдая за парой товарищей, бард к своему ужасу вспомнила, как в библиотеке именно Гейл советовал Шэдоухарт, какие книги ей стоит поискать. Определённо ей стоило поговорить с ним при первой возможности.       Беспокойные мысли прервал воодушевлённый возглас волшебника о том, как ему хочется прикупить себе несколько новых фолиантов. Он говорил что-то про культуру Вестгейта, заворожённо описывал спящей на стеллаже Таре библиотеки города. Тав закатила глаза, но продолжила складывать свои вещи. С грустью она обнаружила, что за время путешествия у неё собралось не так уж и много пожитков.       Троица опомнилась, когда горизонт начал розоветь. Волшебник очень серьёзно сообщил, что им пора.       — Сначала молитва, — сообщила Шэдоухарт.       — Ну уж нет, — возразил Гейл, — я не собираюсь молиться этой женщине.       Харт закатила глаза и пояснила, что помолиться нужно не Мистре, а Селунэ, об удачном пути под светом её луны. Тав идея показалась очень даже разумной — в прошлый раз молитвы богине помогли им пройти через поглощённое тёмной энергией место. Капля удачи не помешает им и в этот раз.       Послушно она взяла подругу за руку. Гейл противился ровно до момента, как Тав грозно цокнула:       — Ты ничего не потеряешь, придурок.       Смиренно прикрыв глаза, он взял барда и жрицу за ладони. Шэдоухарт начала читать молитву, слов которой кроме неё никто не знал. Что ж, этого и не нужно было. Намерение — вот что становилось ключом к благосклонности Селунэ. Она, словно добрая наставница, укутала их лунным светом, от чего воздух заблестел. Их окружала еле заметная аура её силы, тонкая, но прочная.       Только молитва закончилась, Гейл нетерпеливо отпустил руки подруг и сообщил, что пришло время активировать портал — больше нельзя было тянуть. Его силы сполна хватало даже для такого сложного, по меркам Тав, заклинания, от чего она невольно восхитилась. Точно выверенными движением рук, словно он делал это тысячу раз, волшебник разрезал грань между мирами. Троица замерла — им оставалось только шагнуть в неизвестность.       Тара, что всё это время мирно наблюдала за происходящим, подлетела попрощаться.       — Мистер Декариос, не разочаруйте меня! Я не смогу быть рядом, чтобы в очередной раз спасти вашу задницу!..       — Конечно, Тара, я понимаю всю ответственность, — с улыбкой пролепетал волшебник, поглаживая фамильяра по спине.       — И не забывайте, вам положено заботиться о ваших компаньонах и делать всё, чтобы вы добрались обратно живыми и здоровыми! — серьёзно промяукала она, чем вызвала тихий смешок Шэдоухарт.       — Я постараюсь.       Ещё пару минут они обменивались любезностями, прежде чем трессум попрощалась и с девушками. Она попросила их быть осторожными, а ещё следить за безответственным магом, которого они по доброте душевной решили взять с собой. Рассмеявшись, Тав пожала её маленькую лапку.       — Всё будет хорошо, Тара, — бард оглянулась на товарищей, коротко им кивнув. — Пора в путь?       Обычно маг, обученный хорошим манерам, пропускал девушек вперёд, но не сегодня. Гейл твёрдо настоял на том, что должен идти первым, чтобы в случае опасности среагировать на неё должным образом. Следом эльфийка заставила идти Шэдоухарт — на случай, если магу понадобится помощь жреца.       Когда друзья скрылись за дымкой плетения, Тав оглядела портал с опаской. Несколько секунд она не решалась пересечь его порог, но всё же сдалась. Путешествие, в которое они отправлялись, сулило им тяжёлыми испытаниями, но отступать было некуда.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Тав зажмурилась и сделала шаг в темноту.