* * *

Дейенерис помогает Джораху опуститься на землю. Ему стоит больших усилий, чтобы не закрывать глаза. Он смотрит на свою Кхалиси в последний раз. Пытается сказать последнее «прости» за то, что оставляет её, но не в силах произнести даже этого. Его Королева плачет. Её руки на нём. И его кровь на её руках. Джорах вдыхает ледяной северный воздух в последний раз. Главное — чтобы жила она. * * * «Джорах... Кровь моей крови… Мой верный медведь…» Дейенерис уже не сдерживает слёз. Мир вокруг словно остановился. Ей нет больше дела ни до мёртвых, ни до живых. Она приникает к телу своего верного рыцаря. Какие-то оковы внутри спадают, и всё то, что она держала в себе все эти годы, вырывается наружу вместе со слезами, всхлипываниями и хриплым «Джорах! Джорах...» Осознание приходит слишком поздно. Это он был единственный. Тот самый. Это он был для неё. Если бы она не отослала его тогда, если бы простила его тогда… Они бы не разлучались так надолго, она бы могла подольше побыть с ним. Ему бы не пришлось страдать от серой хвори, и ей бы не пришлось вспоминать его каждый вечер и жалеть о содеянном, о том, через что он прошёл ради неё. Если бы она не пустила его за Стену, они бы могли провести столько спокойных дней на Драконьем Камне. Он бы послушался её воли, будь она настойчивее. Ей бы пригодились его советы и там. Наконец, они бы могли остаться в Эссосе… Все эти мысли проносились у неё в голове, сталкивались, спутывались. И причиняли боль такой силы, что от слёз не становилось легче. «Джорах… Прости меня…» — шептала она в его застывшие губы. — «Не оставляй меня… Я не справлюсь без тебя… Джорах, прошу… Вернись ко мне… Мой верный медведь, вернись, я прошу…» Дрогон сидел на куче трупов подле своей матери и скорбел вместе с ней. * * * Где-то раскинул руки Король Ночи. Его не остановить, не уничтожить. Глупые люди. Только его армия растёт с каждой битвой… * * * Кажущееся затишье вокруг Дейенерис прервалось тихим шевелением, доносящимся со всех сторон и пробирающим до дрожи. Кхалиси подняла голову и обвела поле битвы глазами, полными слёз. Вокруг неё вставали павшие воины. Вдруг она почувствовала, как двинулся под ней окровавленный доспех. «Нет…» — прошептала она, задрожав ещё сильнее. Она не хотела отпускать Джораха, но животное чувство опасности заставило её в тот же миг вскочить на ноги и отойти от тела на несколько шагов, встав между ним и Дрогоном. Синие глаза открылись. Ещё синее, чем при жизни. «Нет… нет…» — только и повторяла Дейенерис, а лицо её исказилось от всеохватывающей мучительной боли. «Нет… Джорах…» — слёзы снова затуманили взгляд, она мотала головой, словно отрицая происходящее, а губы продолжали бессознательно шевелиться в беззвучном «нет… нет… нет…» Он медленно приближался к ней, не отрывая от неё холодных синих глаз. Рука его сжимала окровавленный меч из валирийской стали. Тот самый, которым он защищал свою Кхалиси до последнего вздоха. Она застыла. Она не пыталась бежать. Тяга к жизни оставила её. «Джорах…» — Дейенерис протянула к нему руку, словно сейчас он узнает её, вспомнит, злые чары рассеются, и он посмотрит на неё как прежде своим мягким добрым взглядом. Обнимет. И тихо прошепчет «Кхалиси…». Дрогон взревел, наконец осознав, что происходит, но было уже поздно. Острый клинок легко рассёк его мать почти пополам, и бездыханное тело рухнуло на землю. В тот же миг ожившего мертвеца объяло драконье пламя. * * * Винтерфелл лежал в мёртвой тишине, запорошенный снегом. Выжил лишь тот, кто бежал, — остальные присоединились к армии мёртвых. Но и выжившие далеко не убегут. Король Ночи и его армия не знают усталости и скоро нагонят их. Его не остановить, не уничтожить. Глупые люди.