Глава Пятая: Только ты можешь превратить это конченое-здание в конченый-дом

Выходные всегда встречались с распростертыми объятиями. Тебе не нужно беспокоиться о школьных занятиях, тебе не нужно ни с кем общаться, если ты решишь остаться дома, и, что самое приятное, ты можешь поспать. Риддл Дрим удивился, когда на рассвете Ранбу разбудил его, раскачивая взад и вперед за плечи, говоря, что у него есть для них дело. С громким, комично-драматичным стоном он открыл глаза, устало глядя на одиннадцатилетнего мальчика. За последнюю неделю Ранбу резко открылся для Дрима. Больше никто в приюте не обращал на них внимания, так что, вероятно, именно изоляция заставила их так быстро привязаться. Дрим, все еще полусонный, протер глаза и пробормотал:  — Ранбу, что же может быть настолько важным в такую ​​рань субботы? На их лице была застенчивая, но гордая улыбка. — Твоя комната действительно пуста, — Заявил Ранбу, как будто сам этого не заметил. — Поэтому я подумал, что мы могли бы пойти и купить что-нибудь, чтобы украсить ее. — Я - ээ, Дрим никогда не думал об украшении своих комнат. Он знал, что ему все равно вскоре придется переехать. Украшая комнату, вы привязываетесь к этому месту, а это, в свою очередь, означает, что после того, как его "постоянное" пребывание закончится, будет намного сложнее отпустить ее. Мысль о том, чтобы остаться здесь, была ему неприятна и заставляла его чувствовать себя странно. Не то чтобы с этим местом было что-то не так, он определенно видел и более странные детские дома, но все же. Ему не могла прийти в голову мысль о том, чтобы задержаться в одной приемной семье больше, чем на два, а то и на три месяца. Ранбу явно не подозревал о душевном конфликте блондина, который они вызвали своей невинной идеей для время провождения. Они смотрели на него щенячьими глазками. Дрим вздохнул, понимая, что спор с Ранбу о бесполезности украшений в комнате во временном пространстве, вероятно, доведет его до спора со стеной. С неохотным вздохом он наконец кивнул. — Хорошо, хорошо. Но ничего слишком постоянного, ладно? Я не планирую оставаться здесь надолго. Его слова, казалось, полностью пролетели мимо разума Ранбу, который слышал только "Хорошо". — Но сначала позволь мне накраситься, я не выйду из комнаты в таком виде, — Он указал на свое лицо, которое в глазах ребенка выглядело совершенно нормально. — ...могу ли я... — Они уставились на свои туфли, смущенные тем, что они хотели сказать, — ...остаться и посмотреть, Своеобразный взгляд Дрима заставил их немного отступить. — Я… я имею в виду. Я просто думаю, что это действительно круто, что ты можешь просто разрисовать свое лицо и заставить его выглядеть по-другому и все такое, — Быстро запнулся Ранбу, делая предложение почти непонятным. Дрим захихикал над неловкой попыткой Ранбу объяснить свой интерес. Идея о том, что кто-то найдет его процедуру макияжа "крутой", была новаторской, особенно если учесть, что человеку, который нашел ее такой увлекательной, было одиннадцать лет, то есть, по сути, ребенок. — Конечно, я думаю, ты можешь остаться и посмотреть. Только не отвлекай меня слишком сильно, — Ответил он. Ранбу широко улыбнулся, их глаза расширились от восхищения. Они сидели на краю кровати Дрима, наблюдая за каждым мазком с нескрываемым трепетом, как будто смотрели особенно интересный мультфильм или нашли тайник с журналами для взрослых. — А зачем ты это делаешь? — наконец спросил Ранбу, не в силах сдержать любопытство. Дрим на мгновение остановился, обдумывая вопрос. — Ну, это похоже на самовыражение, понимаешь? Я могу быть тем, кем хочу быть, в каком-то смысле надев маску. Ранбу кивнул, делая вид, будто они поняли слова, которые он сказал. Когда Дрим закончил наносить последние штрихи теней для век, он театрально повернулся к Ранбу, продемонстрировав свой небрежно нанесенный макияж. — Та-да! Что вы думаешь? Ранбу заговорил с широкой улыбкой. — Ух ты, это потрясающе! Ты выглядишь совершенно другим человеком! — Я бы хотела носить макияж, — Ты можешь. — Что? — Ты можешь носить макияж. Никто тебя не останавливает. Я против патриархата, чувак. Если ты хотите носить чертову тонну теней для век, тебе должно быть разрешено носить чертову тонну макияжа. — Хотя я не знаю, буду ли я хорошо смотреться с подводкой для глаз… — Я могу нарисовать звездочку или что-то еще под твоим глазом, технически это все еще макияж. Угадав реакцию Ранбу, которая представляла собой взволнованный кивок, сопровождаемый подпрыгивающим ребенком, они согласились на звезду. Энтузиазм Ранбу кипел, словно газировка, тонкая кисть зависла над нежной кожей Ранбу. Дрим аккуратно нарисовал маленькую звездочку под глазом, используя яркую фиолетовую подводку для глаз. Ранбу не мог сдержать волнения, с восторгом изучая свое отражение, разинув рот, но все еще перевернув его концы. — Классно выглядишь! Вы в буквальном смысле звезда шоу. — Это так круто! Спасибо, Дрим! — Конечно, Ранбу. После импровизированного макияжа Дрим и Ранбу направились к приютскому столу с едой. В общей зоне приюта гудели звуки игр и разговоров других детей. Детей вокруг было не так много. Большинство членов приюта здесь были старше 13 лет. Детей старше восьми лет с каждым годом все меньше усыновляют. Младенцев разбирают практически сразу же, как только они входят в двери детского дома, взрослые, неспособные зачать детей. Чем дольше ты остаешься в приюте, тем труднее усыновление, что также является причиной того, что Дрим полностью отказался от поиска семьи. Почти девять лет назад, когда его совсем недавно лишили родителей, он встретил девушку лет 16. Именно она сказала ему, что, когда ему исполнится восемь, он больше никому не будет нужен. Она рассказала ему истории из своей жизни: после того, как ей исполнилось 13 лет, взрослые хотели, чтобы она работала только в качестве няни, и им не пришлось бы платить, третий родитель, если хотите. Тогда он не понимал, что в этом плохого. У нее есть собственная комната, горячая еда каждый день, семья и даже братья и сестры! С годами становилось все яснее и яснее, почему она так презирала такую ​​жизнь. Она не будет членом семьи, присматривающим за своими братьями и сестрами, а будет работницей, вынужденной воспитывать надоедливых детей, в то время как ее работодатели могут угрожать выгнать ее из дома за каждую допущенную ею ошибку. Это звучало адски. Дрим стряхнул эти тяжелые мысли, вместо этого сосредоточившись на своем окружении. Стены были повреждены водой. Желтые пятна стекали вниз, начиная с потолка. Стены были из бетона белого цвета, в некоторых местах стена была покрашена, вероятно, чтобы скрыть рисунки карандашом, которые рисовали дети на протяжении многих лет. В одном из окон была дыра, ужасно заклеенная изолентой и молитвами. Столы выглядели так, будто их вытащили из чьей-то задницы. Древесина откалывалась, бока и… это след укуса? Кто-нибудь пробовал откусить стол?! Шум смеха и игры эхом разносился вокруг них, делая это место больше похожим на детский сад, чем на обшарпанный подвал. Его размышления прервал скрипучий звук открывающейся двери. Из закрытого помещения, которое, должно быть, было кухней, вышла женщина. Она держала в руках две кастрюли и стучала ими друг о друга, чтобы привлечь внимание детей. — Все идите на свои места, пора завтракать! — У нее был требовательный тон, авторитетный и подлый. Почти сразу все бросились садиться, Дриму хотелось, чтобы он не видел страха в некоторых из их глаз. Два человека, он не знал, были ли они волонтерами или тоже посетителями приюта, вышли из двери, держа в руках большие тарелки с бутербродами, покрытыми маслом, и чашки с водой. Глаза у них были мертвые, тяжелые мешки под глазами затянулись под оптику. Один из них выглядел так, словно плакал. Или они просто были под наркотой. Хлеб и чашки раздавались по столу. Один из двух помощников застрял, пытаясь убедить одного из самых суетливых детей съесть бутерброды с маслом. Зрелище было забавным не для парня, а для всех вокруг. Дама с двумя кастрюлями разочарованно посмотрела на стол. На ней была вуаль. Ах монашка. Верно. Дом группы граничил или по сути принадлежал соседней церкви. Церковные приюты были не так плохи, как можно было бы предположить. Конечно, некоторые из них заставляли тебя ходить в церковь по воскресеньям, помогать в подготовке каких-то мероприятий, помогать пастору в некоторых молитвах, и не дай бог они узнают, что ты гей, но были места и похуже. Глаза старухи, как у сокола, преследующие добычу, метались с одного конца стола на другой. Дрим не мог избежать чувства пристального внимания, когда взгляд монахини остановился на нем и Ранбу. Ее взгляд ненадолго задержался на звезде, нарисованной под глазом Ранбу, она не прокомментировала. Вместо этого в ее глазах читалась смесь неудовольствия и отвращения. Ранбу слегка покраснел то ли от стыда, то ли от дискомфорта. Завтрак продолжался в неловкой тишине. Неодобрительное присутствие монахини задержалось, бросая тень на обыденную трапезу. Дрим заметил напряжение в позе Ранбу и протянул руку, чтобы успокаивающе сжать его плечо. Несмотря на беспокойство, Ранбу выдавил легкую улыбку. — Господи Боже, Отец Небесный, благослови нас и сии дары Твои, которые мы получаем от щедрой благости Твоей, через Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь. «Аминь» дети вокруг прямоугольного стола сложили руки вместе, запыхавшись, выговаривали слова в холодный воздух приюта. Двое помощников продолжали подавать остальную часть еды в роботической тишине, избегая прямого контакта с детьми. Когда ритуальная молитва завершилась, осиротевший юноша начал практически вдыхать поданную пищу. Так будто они голодали Ранбу мало чем отличался от них, запихивая им в глотку кусок хлеба. Аппетит у Дрима пропал, возможно, это была неприятная ситуация, или ему просто не хотелось есть. Еда сейчас выглядела не очень съедобной. Он заставил воду зайти в пищевод. На вкус это было так как будто он облизал пол общественного туалета . Дрожащими руками он поднял испеченную смесь муки, дрожжей и воды. Ему не хотелось это есть, но он знал, что позже будет жаловаться на пустой желудок. Заткни меня ложкой, это дерьмо оказалось нелюбимым и забытым. Дрим пытался протолкнуть неаппетитный вкус, концентрируясь на мысли, что, по крайней мере, у него что-то в желудке. Он взглянул на Ранбу, который, казалось, боролся с такой же проблемой, но делал храброе лицо. Они быстро закончили трапезу и теперь нервно ерзали руками. Тянув и крутя браслет дружбы на руке. Строгий взгляд монахини задержался. Он стиснул челюсти, пытаясь преодолеть дискомфорт и сосредоточиться на завтраке. Неловкое молчание было нарушено грохотом собираемых тарелок. Двое помощников двигались механически, с равнодушным видом убирая со стола. Он задавался вопросом, почему они ничего не ели. Монахиня поднялась со скрипучего стула, ее одежда развевалась вокруг нее, и она ушла, не сказав ни слова. Дрим повернулся к Ранбу, выражение их лица было печальным и нервным. — Ты в порядке? — он спросил. Ранбу кивнул, но в их глазах читалось беспокойство. Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как остальные дети постепенно расходятся. . . . — Я и забыл, как странно было есть со всеми. — Что ты имеешь в виду? Разве ты не должен уже к этому привыкнуть? Они снова молчали. Дрим молча надеялся, что он больше не сказал ничего, что могло бы их расстроить. С губ Ранбу сорвался вздох, который теперь снова принял обычную улыбку, которая была у них, когда они сказали — Давай уйдем отсюда. Мы хотели украсить твою комнату, не так ли? Дрим согласился, и они сбежали из приюта. Мокрый бетон и влажный воздух встретили двух мальчиков, как пощечина. Некоторое время они шли молча, впитывая утреннюю сущность холодных сентябрьских рассветов. Дрим задумался над дискомфортом, понимая, насколько он привык к одиночеству на выходных. Идея украсить свою комнату внезапно показалась ему отдаленной и несущественной задачей. — Я ненавижу это место, — Пробормотал Дрим, больше себе, чем Ранбу. — Одназначно. . . . — Итак, какие украшения, по-вашему, нам следует приобрести? Плакаты? Цветы? — Их жизнерадостный характер наконец снова проявился. Дрим оценил попытку Ранбу увести разговор от тяжелой атмосферы. — Не знаю, ничего особенного, у меня есть репутация, которой нужно соответствовать. Ранбу хихикнул, явно уловив сарказм в тоне Дрима. — Хорошо, мы сделаем это круто и остро. Как насчет черно-белых плакатов? — Да, звучит неплохо, — Согласился Дрим. Они продолжили прогулку по холодным улицам, время от времени махая одноклассникам Ранбу. Они шли в сторону школы, долговязый ребенок уверял, что там магазины получше. — Слезай с дерева Пеппер! Все в порядке, малыш, — Проговорил высокий голос, тоном, обычно используемым для новорожденных, которые были чем-то расстроены. Головы двух мальчиков повернулись на шум на другой стороне улицы. Женщина, та самая, которую Дрим встретил в кафе несколько дней назад, протянула руки к ветке дерева, пытаясь заставить кота спрыгнуть вниз. Как ее звали? Капитан что-то что-то? Пенни? Перл? Пурина? Паффи? Паффи! Капитан Паффи ее звать. Ранбу, с его детским сочувствием и ненужной симпатией, беспомощно смотрел то на женщину, то на Дрима, в каком-то смысле подталкивая его разобраться в ситуации. Дрим на мгновение заколебался, почувствовав неожиданное чувство ответственности. Скептическое, но неохотное выражение появилось на его лице. — Хорошо, хорошо. Пойдем, поможем ей спустить кота, — Дрим закатил глаза, пытаясь не улыбнуться волнению Ранбу. Дуэт перешел улицу, чтобы помочь Капитану Паффи. Кот сидел на ветке с широко раскрытыми от страха глазами. Он шипел и карабкался все выше и выше по дереву. Капитан Паффи была слишком занята, чтобы заметить их приближение. — Здравствуйте, мисс Капитан Паффи! — Ранбу практически закричал, напугав бедную женщину, которая теперь сжимала рубашку там, где должно было быть сердце. — О боже, дорогой. Ранбу! Ты меня напугал, — Она истерически рассмеялась, пытаясь преодолеть первоначальный шок. Она оторвалась от Ранбу, который подпрыгивал вокруг и злобно смотрел на кота Пеппер. — И тебе привет, молодой человек. — Она мягко улыбнулась, в ее глазах появилась мягкость, не совсем знакомая Дрим. — Привет! — Его голос прозвучал шепотом. Капитан Паффи снова переключила свое внимание на кота на дереве. — Пеппер, дорогой, все в порядке. Спускайся сейчас, — Ворковала она, протягивая руки к кошке. Ранбу, все еще подпрыгивающий от волнения, поддержал его. — Давай, Пеппер! Ты сможешь! Дрим наблюдал за этой сценой со смесью веселья и недоверия. Он определенно не ожидал провести субботнее утро, помогая кому-то достать кота с дерева. Несмотря на их усилия, Пеппер так и остался прочно сидеть на ветке, широко раскрыв глаза и распушив хвост. Капитан Паффи вздохнула, выглядя немного побежденно — Думаю, мне придется подождать, пока он не решит спуститься самостоятельно. Ранбу, полный решимости решить проблему, обратился к Паффи. — Мы не можем просто оставить Пеппер там! Нам нужно придумать что-то! Пока они обсуждали возможные решения, в одном из которых Паффи заявила, что у нее нет лестницы, потому что они опасны, Дрим сосредоточился на дереве. Оно было не очень высоким, ближайшие ветки были тонкими и непрочными. Он раньше лазил по таким деревьям, но они были скучными и не вызывали у него притока адреналина, как в доме другой группы. Дрим, понимая, что застрянет на какое-то время, если не поможет, сделал шаг вперед. — Хорошо, я спущу Пеппер. Он взглянул на Ранбу. — Лучше поймай его. Глаза Ранбу расширились от волнения, и он энергично кивнул. — Понял, Дрим! Дрим подошел к дереву, осматривая ветки. Ему потребовалось время, чтобы оценить высоту и найти подходящий маршрут для восхождения. На дерево, казалось, относительно легко подняться, поскольку у него было несколько низко свисающих ветвей. Когда он начал подниматься, Ранбу с нетерпением наблюдал за ним. Капитан Паффи была не очень довольна его действиями. Она волновалась, и он никогда не думал, что этот взгляд будет для него положительным. Дрим двигался быстро, его многолетний опыт лазания по деревьям проявлялся в его ловкости. Через несколько мгновений он добрался до ветки, на которой сидело животное. Кот настороженно посмотрел на него, но не стал сопротивляться, когда он схватил его. Дрим осторожно взял кота на руки и спрыгнул на цементный пол, чтобы наконец покончить с этим. Ранбу приветствовал снизу, хлопая в ладоши от волнения. Капитан Паффи тоже не смогла скрыть своей благодарности — Большое тебе спасибо! Тебе действительно не нужно было этого делать. Опасно подниматься так высоко, если тебя никто не подстраховывает. Дрим пожал плечами и закатил глаза — Это не проблема. У меня масса опыта. Она с нетерпением взяла Пеппер из рук Дрима, осыпая кота любовью. Капитан Паффи еще раз поблагодарила Дрима, ее благодарность была очевидна в ее глазах. Кивнув, Дрим выразила ей благодарность. — Да, да. Просто в следующий раз позаботьтесь о Пеппер получше. Ранбу присоединился, ухмыляясь. — И проследи, чтобы он не лазил по деревьям, если испугается! Паффи улыбнулась, мягко и тепло — Я буду иметь это в виду. Еще раз спасибо вам обоим. Спасатели! Когда Дрим и Ранбу собирались уйти, капитан Паффи с задумчивым выражением лица остановил их. — Знаете, вы двое действительно нечто. Не каждый приложит усилия, чтобы помочь коту выбраться с дерева. Дрим снова пожал плечами, чувствуя себя неловко от похвалы. — Просто случайно оказался в нужном месте в нужное время. Ранбу, напротив, гордо сиял. — Помогать — это весело, и вы с Пеппер показались милы! На этом мальчики попрощались с капитаном Паффи и продолжили свой путь. Незаданный вопрос повис в воздухе, убивая Ранбу изнутри. В конце концов Ранбу не смог больше сдерживаться и произнес — Ты действительно хорош в этом, понимаешь? Я имею в виду лазание по деревьям. Дрим, который не обращал особого внимания на другого, пробормотал — Да, это навык, который я приобрел. Глаза Ранбу сверкнули любопытством. — Как ты учился? Это была тренировка по выживанию или что-то в этом роде? Дрим рассмеялся над этим предложением. — Нет, ничего такого драматичного. Просто провел много времени, лазая по деревьям в доме другой группы. Раньше это очень бесило воспитателей. В конце концов они научились оставлять меня в покое. Ранбу наклонили головы, пытаясь понять. — Но разве деревья не повсюду? Почему ты не залез на них здесь? — Деревья могут быть повсюду, но не все места одинаковы. Те, что здесь, не такие захватывающие. Ранбу понимающе кивнул, приняв объяснение Дрима без дальнейших вопросов. Они продолжили прогулку в приятном молчании. Наконец, после нескольких часов ходьбы, они миновали школу и вошли в торговый район. Марш дуэта продолжился, пока они шли по улицам, обсуждая возможные украшения для комнаты Дрима. Ранбу снова вернул черно-белые постеры, на этот раз с добавлением ярких гирлянд, чтобы добавить индивидуальности. Пока они гуляли, солнце начало согревать прохладный утренний воздух. Дрим почувствовал себя на удивление довольным, наслаждаясь компанией и чувством товарищества, возникшим между ним и Ранбу. Погоди что? Нет! О чем он говорит? Он не наслаждается. Все сосет. Боже, он становится мягким не так ли? Он ненавидит это. Он ненавидит чувство мягкости. И привязанности к чему-то. Он обещал себе не привязываться вновь. И он здесь, с кем-то из приюта, покупает декорации для комнаты Олл-ин Почему ему нужно было быть таким тупым. Он знал боль в сердце следующую всегда после того как он уходит, почему он не учится на ошибках?! Это раздражает. Он ненавидел это в себе . Почему Ранбу такой хороший по отношению к нему? В нем не было никаких предпосылок, что бы то ни было. Они узнают про то как невыносим Дрим рано или поздно. Они все узнают. Это только зависит от времени. Блять. Он идиот разтерявший бдительность. Он дебил. Чрезмерно эмоциональный фанатик. Непривлекательный. Бесполезный. Трата воздуха. ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОСТО ЗАКОНЧИТЬ ВСЕ КОГДА У ТЕБЯ БЫЛ ШАНС. НИКТО ВСЕ РАВНО ПО ТЕБЕ ПЛАКАТЬ НЕ БУДЕТ. СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУТЬ ПРАВИЛЬНО ИЛИ ПРОСТО ПРЫГНИ С КРЫШИ. Настроение Дрима ухудшалось с каждой мыслью. Ранбу, по-видимому и, к счастью, ничего не подозревавший, внезапно остановился перед небольшим, причудливым на вид магазином. Витрина могла похвастаться множеством эклектичных предметов: от старинных плакатов до ламп причудливой формы. Казалось, это идеальное место для поиска уникальных украшений. — Давай посмотрим тут! — воскликнул Ранбу с закипающим энтузиазмом. Они вошли в магазин, и их встретил звон колокольчика. Атмосфера внутри была уютной и наполнена ароматом благовоний. Глаза Дрима пробежались по эклектичной смеси предметов. В его животе образовалась яма. Тяжесть на груди давила на сердце. Ранбу, со своей обычной безграничной энергией, немедленно принялся исследовать проходы, таща за собой Дрима. Он только следовал за Ранбу, иногда отрывая взгляд от пола, чтобы отреагировать на что-то, что высокий ребенок пытался ему показать. Его общее настроение не становилось лучше. В необычном магазине было какое-то очарование, он должен был это признать, но сейчас ему было не очень интересно осматриваться. Украшение теперь больше походило на рутинную работу, которую он заставлял себя делать, а не на веселое занятие между двумя мальчиками, которым нечего было делать. Продолжая поиски, глаза Ранбу загорелись, когда они нашли черно-белый плакат известной рок-группы. — Это будет выглядеть потрясающе в твоей комнате, Дрим! Дрим изучил плакат и одобрительно кивнул — Да, это круто. Давайте возьмем это. — Он не хотел больше проводить здесь время. Минималистский декор стен начал его подавлять. Они собрали еще несколько предметов, в том числе несколько ярких гирлянд, уникальную лампу и занавеску для уединения. Ранбу настоял на нескольких небольших растениях, чтобы добавить немного зелени, но Дрим отказался. — Мне не нужны растения, — Сказал Дрим, отвергая эту идею. — Они все равно просто умрут, и в конечном итоге я их выброшу. Ранбу выглядел разочарованным, но не стал настаивать на этом. Они направились к прилавку, чтобы оплатить свои покупки. Кассирша, татуированная и пирсингованная девушка с дружелюбной улыбкой, рассортировала товары. Когда Дрим полез в карман за деньгами, Ранбу пробормотал — Можем ли мы еще взять туда маленькую хрустальную штуку? Дрим взглянул на маленький кристалл на прилавке. Он улавливал свет, создавая ослепительную палитру цветов на окружающих поверхностях. Он вздохнул, но согласился — Хорошо, добавь и это. Ранбу радостно ухмыльнулся, и владелец магазина добавил кристалл к их сумме. Как только покупка была совершена, они вышли из магазина со своими новыми украшениями. Пока они шли обратно в приют, Ранбу кипел от энергии, оживленно рассказывая о том, как здорово будут смотреться украшения в комнате Дрима. Дрим, однако, молчал, погруженный в свои мысли. Тяжесть на его груди казалась тяжелее, чем когда-либо. Что было с ним не так ? Они вернулись в приют, и Дрим повел их в свою комнату. Волнение в глазах Ранбу было заразительным, и, несмотря на внутреннее смятение, Дрим обнаружил, что его слегка увлекла перспектива превратить свою унылую комнату во что-то более яркое. Весь оставшийся день они занимались декорированием, а Ранбу настаивал на перестановке мебели и попытке сделать комнату уютнее. Дрим молча согласился с этим, не имея сил спорить. Когда они повесили черно-белый плакат на стену, Дрим не мог не признать, что он действительно добавил прохлады в обычное пространство. И это покрыло часть ущерба, причиненного водой, так что это было еще одним преимуществом. Над ними висели гирлянды, излучающие теплое, приглушенное сияние. Уникальная лампа стояла на прикроватной тумбочке, отбрасывая причудливые тени по комнате. Занавеска создавала видимость уединения. Кристалл все еще был у него в кармане. Он был острым, с множеством острых краев. Он необычным образом протыкал его кожу. Он не был уверен, что чувствует по поводу этого ощущения. Ранбу отступил назад, с гордостью наблюдая за их работой. — Видишь, разве теперь все не выглядит намного лучше? Дрим выдавил легкую улыбку. — Да, я думаю, это не плохо. Ранбу просиял, явно довольный результатом. — Я же тебе говорил! Теперь у тебя классная комната. С приближением вечера Дрим почувствовал странную смесь эмоций. С одной стороны, он ценил усилия, которые Ранбу приложил, чтобы сделать его комнату более привлекательной. С другой стороны, на заднем плане маячили мучительные мысли о привязанности и уязвимости. Они вышли из комнаты и направились в общую зону ужинать. Монахиня с утра была там, и атмосфера была напряженной. Дрим не мог избавиться от ощущения пристального внимания. Ранбу, однако, казалось, был в приподнятом настроении и разговаривал с немногими присутствовавшими детьми. Когда они сели ужинать, аппетит к Дриму еще не полностью вернулся. Еда на его тарелке выглядела неаппетитно, а вкус был пресным. Он помешивал еду вилкой, погруженный в свои мысли. Ранбу, почувствовав, что что-то не так, осторожно подтолкнул его. — Эй, ты в порядке? Дрим заставил себя улыбнуться. — Да, просто не голоден. Строгий взгляд монахини, казалось, снова задержался на них, усиливая дискомфорт. Ранбу протянул руку и успокаивающе сжал плечо Дрима, так же, как он это сделал несколько часов назад. После ужина они вернулись в комнату Дрима, чтобы еще немного потусоваться. Ранбу казался слишком счастливым, болтая о своем дне и различных планах на будущее. Ночь медленно наступала, Дрим не мог избавиться от ощущения, что он снова слишком привязался. Тот факт, что Ранбу, казалось, не заботился о своем недовольстве, усилия, затраченные на украшение своей комнаты, искренние улыбки, — все это казалось подготовкой к душевной боли. Он ненавидел это. Закрыв глаза, он желал, чтобы выходные закончились, чтобы рутина вернулась, и чтобы Ранбу просто оставил его в покое. Он больше не сможет выдержать ещё одной боли. Он больше не выдержит