Часть 1

Санса едва ли помнит, кем была до Джоффри, Рамси и остальных. Её губы давно не шептали молитв, локоны не ложились на южный манер, сердце не трепетало в наивной любви. Отныне голос её сух и остр, подобно метелям, налетевшим из-за Стены; косы туги, как у воительниц из преданий, копьями сражавших богов; кровь её пылает, лишь зажжённая праведной яростью. Беззаботная девчонка с бантами по подолу, мечтавшая быть чьей-то женой – сладкая грёза, рассеивающаяся, едва белое солнце взойдёт над зимними холмами. Народ прозвал её Рыжей Волчицей; сестрой Волка Белого, сестрой Волка Молодого, истинной королевой Севера. И, под стать зверю, она бредёт среди вьюг, чёрных скал и каменных троп, облачённая в дикость, месть и сталь. Не страшится исполнить приговор, приняв меч, как отец когда-то: на склоне, обнажённом перед суровыми ветрами – скорбно, но твёрдо. Арья предлагает занять её место, усмехается криво: Двуручный меч для тебя тяжёл. Но Санса несёт ответственность, которой её не учили: до Роберта Баратеона девочки их семьи не судили, не казнили, не ведали. Не выгрызали свободу клыками, криком и воем. Не водили пальцами по шрамам, сглатывая привкус крови, не терзались бессоницей, или хуже – кошмарами, где у бывших мужей голубые глаза и пар из вспоротых брюх. Арья говорит, она насаживает свои тёмные сны на кинжал. Порой Санса завидует: она лишь скармливает птицам лимонные пироги да возвращается в богорощи, где никто не смеет её тревожить. И так хорошо, утешает Арья, хищникам тоже нужно логово – и прокрадывается в её покои, проскальзывает под шкуры, позволяет прильнуть к её животу. Только тогда Сансе становится тихо, и скручивающий холод отпускает кости. Она знает, что сестра предпочла бы быть где-то ещё – бегать с Нимерией или танцевать с Иглой, – но она рядом, как никто никогда не был. Покой на Сансу не нисходит; она и не надеется. Волк всегда настороже – рыщет среди сугробов и ощерившихся елей, лютая сила, неутолимый голод. Так он выживает, так стережёт стаю. Санса Старк – опасный вожак: никто из тех, кого она привечает под кровом Волчьего Дома, не усомнится в битвах, что она вела. Она перегрызёт хребет предателям – и согреет, и накормит тех, кто верен. – Какой я была? – спрашивает она однажды, опускаясь подле камина, наливая в кубок не вино – эль. Вино на языке – прах, боль и гнев. Спросить хочется совсем иное: кого я утратила? тосковать ли мне по ней? Арья орудует ножом, разрезая вяленую оленину. На её пальцах мозоли, костяшки сбиты. Отчего-то они завораживают; грубые, красивые. Прежде Санса думала, у девушек не может быть таких рук – жестоких, честных. Арья протягивает ей нож с ломтем мяса: – Это важно? Санса – владычица Севера, взявшая имя отца, и его отца, и его отца, – представляет комнаты, звенящие от смеха, наполненные ароматами пирогов с кухни. Обереги, сплетённые матерью, ловящие отблеск вечерних свечей; щенячью возню под столом, молоко в мисках. Уроки шитья от септы Мордейн – её лицо, испещрённое морщинами, и мягкие касания – чудесные стежки, Санса, чудесные. Она не замечала, какой светлый у неё был взгляд, окаймлённый весельем – до того, как король, захлебнувшийся в собственной желчи, не показал ей голову, усыпанную роем мух: на щеках, что уже не зарумянились бы на свежем весеннем воздухе, на безжалотно сдёрнутом платке Семерых… Какие песни пел той девчонке юг, какими легендами заманил? Не цветочными ли рыцарями, не сиятельными ли принцами, не красными ли шпилями, пронзающими небеса – и парусами, колышущимися за лазурным горизонтом? Она прошла сквозь свои мечты, девчонка, в которой слишком много невинности, слишком много облаков и сказок. Каждая обратилась в ужас. – В Винтерфелле восседает Старк, – говорит Арья. – Ты на своей земле, на твоей крепости твоё знамя. Если хочешь смотреть назад, я за твоей спиной. Санса благодарно склоняется к её плечу. Пламя трещит на дровах; ночь за ставнями темна, скулит, скрежещет. В ореоле очага томно – почти тепло; почти – так, что Санса скидывает плащ, отороченный рыжим мехом. Юг, быть может, пел – но север пророчил. Волчья личина покорно лежит у ног: на рассвете – новая охота.