Часть 17

      Оторвавшись от созерцания трупа Джозефа, Уэнсдей увидела дядю Фестера, который шел возле носилок. Не глядя на остальных, она побежала туда, хотя немного дальше стоял Торп с пленником, которого держал за волосы. Другие мужчины помогали скрутить его и связать. Кое-кто собирали рабов, кто-то помогал раненым. Из носилок брюнетка увидела бледное, намного бледнее, чем обычно, лицо своего брата. На нём также не было живого места, парень весь израненный, кровь на нём была точно его. Из его пересохших губ срывался тихий стон, а взгляд уставился в одну точку. Девушка взяла его израненную руку, где не хватило несколько пальцев. Юноша даже не отреагировал на прикосновения сестры, хотя раньше он избегал её ледяных пальцев, зная, что если она проявляет инициативу, то значит что-то задумала.       Аддамс почувствовала к себе ненависть. Пока она там развлекалась с художником, эти сволочи над ним издевались. Проклятье. Да, брюнетка знала, что Гейтсы нелюди, но чтобы настолько перейти границу, что даже младший Аддамс не выдержал, ведь сестра его закалила. Он же бегал по углях утрами, жрал железо и наслаждался ударами кнута. Он маленьким забирался в железную деву. Раньше он был такой пасмурной тучкой, готовой перегрызть любому глотку. Да, немного неудачник и тюфяк, однако это был её брат. Это — Аддамс. Сейчас же Пагсли представлял даже не жалкое зрелище. Это было… Она даже не знала, как ей описать его вид. Это было ужасно, в плохом смысле этого слова. Брюнетка не могла оторваться взгляд от тела брата, хотя ей хотелось убежать и не видеть все это.       Дядя Фестер обнял её, чтобы приободрить, впервые она не оттолкнула его после нескольких секунд. Ей хотелось плакать, но слезы упрямо не желали течь. Из-за неё… Из-за неё над парнем так поиздевались. Из-за её слабости и промедления он пострадал. Лучше бы Уэнсдей тогда прорвалась к брату и убила их обоих. Лучше бы их род прервался достойно. Она закусила губу до крови, пытаясь унять душевную боль. Девушка не может исправить нанесенный ущерб, однако опускать руки не имеет права. Иначе Пагсли пострадал зря. Она боялась смотреть на дядю, боялась услышать обвинения. Впервые ей было по-настоящему стыдно. Раньше ей казалось, что Аддамс не может испытывать подобные эмоции. Она проводила взглядом носилки с братом, которые медленно отдалялись. — Это не твоя вина. — пытался успокоить племянницу мужчина. — Моя. Я должна была не развлекаться, а действовать. Пока мы с Ксавье занимались сексом, он страдал. — Уэнсдей освободилась из его объятий. — Ты сама в это веришь? Эти уроды ни за что не исполнили свое «обещание». Они издевались над ним ещё когда ты находилась в их руках, а когда они отправили тебе в особняк Торпов, то стало ещё хуже. Не стану всего перечислять, но кроме пыток, они насиловали его и отрезали различные части тела. — Фестеру было неприятно говорить об этом. — Лорел сказала, что кастрировала его. — девушка удивилась, как спокойно звучал её голос. — Да, вчера, после того как рассказала ему о твоей смерти. Тогда Пагсли окончательно сломался. Ребята говорили, что он удивительно долго держался, ни звука не выдавал и закричал только тогда, когда решил, что тебя убили. — печально известил её дядя. — Только тихо по ночам плакал. — Мы обязаны были спасти его раньше. Или я должна была убить его. — тупо повторяла брюнетка. — Тогда бы он не пережил все это. — А мы с Гомесом обязаны были внимательнее относиться к своей безопасности, спрятать вас… Я должен был прибыть раньше… Мы должны были быстро отреагировать… Каждый из нас виновен намного больше чем ты. Уэнсдей, ты всего лишь молодая девушка и от тебя мало что зависело. — Вот именно. Я слишком слабая, чтобы защитить своих родных. Я быстро расклеилась когда эти твари удовлетворяли со мной свою похоть вместо того, чтобы закалиться. Мой брат, которого я считала слабаком вытерпел больше, а я чуть не сломалась. Я сама поддалась похоти и с удовольствием раздвигала ноги, пока он жил в аду. Я не сумела обуздать свои эмоции и чувства, повела себя, как последняя продажная женщина. Я обязана стать сильнее и сделать все возможное, чтобы восстановить влияние и богатство нашей семьи. — Боюсь, что больше не для чего восстанавливать. Пагсли, если оправиться от ран, вряд ли придет в себя, пережитое сломало его. И даже если он придет в себя, то детей у него уже не будет. Я тоже бесплодный, поэтому никто не унаследует фамилию Аддамс после нашей смерти. — У меня есть одна мысль… — Малышка, остался последний подлец. — Ксавье с помощью наемников приволок старшего Гейтса к своей любовнице. — Убить его или оставить тебе? — Лучше мне. Хоть на ком-то отыграюсь. — Уэнсдей вытерла нож и проверила не заступился ли он. — Эта тварь хоть немного заплатит за моего брата. — Как там Пагсли? — обеспокоился юноша. — Я видел как его пронесли на носилках. — Очень плохо. Эти уроды искалечили его настолько, что неизвестно сможет ли он оправиться. — она с ненавистью посмотрела на связанного мужчину. — Я бы с радостью поиграл с тобой, шлюшка, как и с твоим братом. Жаль, мне раньше не разрешили это сделать. Знаешь, парень, как она классно отсасывает. — Энсель обнажил гнилые зубы и противно заржал. — Ещё одно слово и тебе будет хуже, чем всем твоим пленникам. — зарычал Торп. — Хотя, оно и так будет. Если не Уэнсдей, то я накажу тебя. — Я займусь им.       Аддамс наклонилась, ловко приспустила его штаны и нижнее белье, схватила за причиндалы и медленно начала вырезать их. Гейтс орал так, что присутствующие чуть не оглохли. После кастрации она раскалила нож на костре и прижгла рану. Нет, эта сволочь так просто не сдохнет. Дальше пошли его глаза и язык. Брюнетка увлеклась настолько, что даже не заметила когда этот паразит отбросил копыта. Художник помогал ей, а вот остальные посматривали на девушку с опаской. Такая миниатюрная, а такая жестокая. Вся в крови и с взглядом полным ненависти. Ей же было всё равно. Последний из Гейтсов умер, его растерзанный труп бросили, как мусор. Аддамс закончив вновь почувствовала опустошение. Она обработала раны и набросила плащ, чтобы скрыть следы крови. Безучастно девушка смотрела как поджигают дом, чтобы скрыть все следы.       Пагсли отвезли в небольшой дом неподалеку, который принадлежит дяде Фестеру. С ним отправился дядя и лекарь. Перед их уходом, она шепнула дяде, чтобы тот держал в тайне увечья её брата, обещая объяснить все позже. У неё есть возможность выбираться из той ситуации в которую их загнали теперь уже поверженные враги и Уэнсдей собирается ею воспользоваться. Пусть потом Ксавье возненавидит её, пусть будет презирать… Возможно, даже сам дядя Фестер воспротивиться, но ради рода он должен согласиться с планом племянницы. Это их последняя надежда, иначе фамилия Аддамс исчезнет из истории. У них больше не будет шанса. Хоть бы Пагсли ещё немного пожил, так будет проще.       Ей пришлось вернуться в особняк Торпов, чтобы отмыться от крови и позаботиться о своих ранах, а также собрать вещи и перекусить. Винсент пообещал отправить в дом Аддамса необходимое и нескольких слуг, чтобы они помогли им позаботиться о раненом. Чтобы осуществить свой план ей тоже необходимо время от времени возвращаться к любовнику, по крайней мере пока не реализуется первая часть её плана. А вот после им с художником придется не видеться минимум полгода, а то и больше. Прошлая Уэнсдей ни за что бы не согласилась на подобное, однако сейчас решалась судьба рода Аддамс и она обязана принести эту жертву. Интересно, что бы сказали Гомес и Мортиша, если бы узнали о том, на что идёт их дочь ради семьи? Поддержали или осудили? Наверное, второе, ведь несмотря на любовь к семье, они хотели, чтобы из дети были счастливы. Вот только счастье родители видели в традиционном смысле: брак, дети, положение в обществе…       Выйти замуж девушка не может и это не только потом, что она потеряла невинность или её любовник скоро женится на другой. И не потому что желает свободы. Сегодня брюнетка осознала, что больше никогда не будет свободной. Не сможет осуществить свое желание путешествовать и находить приключения на… свою пятую точку. Она посвятит свою жизнь возрождению рода Аддамс, будет делать то, что полезно для их рода. Перед отъездом Аддамс с тяжёлым сердцем зашла к художнику. Вряд ли за один раз будет результат, к тому же она только сегодня незаметно вылила зелье, которое пила каждый день, но попробовать стоит. К тому же брюнетке хотелось хоть ненадолго ощутить его объятия. Да, она всё ещё считала, что виновна в увечьях брата из-за потакания своей похоти, однако несмотря на угрызения совести её все ещё сильно тянуло к нему. Девушка придумала для себя тысячу причин пока не прерывать связь с ним.       Конечно, после того как она получит желаемое ей придется расстаться с любовником. Ничто не должно мешать Аддамс идти к своей цели. Даже сильное искушение. Глядя на Ксавье в одном нижнем белье она мгновенно ощутила новый прилив желания. Почти не церемонясь, она заставила улыбающегося художника упасть на кровать и начала стаскивать из него кальсоны. Он не сильно упирался, глядя на любовницу в одной рубашке. На нём тоже были раны и царапины, правда, не очень серьезные. Юноша успел их обработать, но она немного надавила туда пальчиками и пошла кровь. Уэнсдей наклонилась и осторожно язычком слизала красную жидкость. Наслаждаться вкусом его крови ей долго не пришлось, Торп поднял её голову и завладел пухлыми губами.       В этот же день она прискакала в домик к дяде. Перед её глазами всё ещё была улыбка парня, его любящий взгляд. Он выглядел таким наивным и доверчивым, что девушку немного кольнула совесть. Совсем немного. Он ей доверяет, а она собирается его обмануть и использовать. Хотя, какая ему разница. Ксавье получает удовольствие, а Уэнсдей собирается получить ещё кое-что. Точнее кое-кого. Вряд ли он проверяет всех своих девушек, поэтому скорее всего где-то бегает незаконный Торп, возможно, даже не один. А у неё будет законный Аддамс, который так нужен их роду. Обязательно будет. Возможно, даже сейчас внутри неё зреет будущее их семьи.       Внутри пахло сыростью и затхлостью, как любит Фестер. Этот запах ассоциируется у неё со спокойствием и детством. Её охватила ностальгия и воспоминания о тех временах, когда они с дядей сбегали из дома. Похожий запах был и в подвале, а также пыточной. Крошечное тепло охватило её обычно темную пустоту внутри. Когда-то она была счастлива, просто не понимала это. У неё были любящие родители, которые много позволяли своей непокорной дочери, оглядываясь назад, брюнетка понимала, что была к ним слишком строга. Они желали ей счастья, просто, на свое усмотрение, а также опираясь на законы общества. У женщин много ограничений, считается, что она не может позаботиться о себе. Скорее всего, Аддамсы планировали подыскать ей мужа, который предоставил бы ей относительную свободу, мирился с причудами и хорошо к ней относился.       То, что есть обычно не цениться, пока это не потеряешь. Родителей уже нет в живых, брат на грани смерти, а если и выживет, то останется инвалидом. И все же несмотря на то, что Пагсли станет для неё обузой, ей не хочется его терять. Он и дядя единственные близкие для неё люди, те, кому она может довериться, кто любит её, кто поможет в любом деле, поддержит. С кем можно просто и откровенно поговорить. Кто принимает Уэнсдей такой, какой она есть. Кажется, понемногу, Ксавье может стать для неё тем же, он уже закрался в уголок её черной души… Проклятье… Вновь она думает о нем, вместо того, чтобы сосредоточиться на важном. Аддамс стиснула зубы и принялась искать комнату, где лежал её брат, благо дом относительно небольшой, комнат здесь немного.       Пагсли лежал на узкой кровати и спокойно спал. Во сне он выглядел таким безмятежным, как будто бы не было всего того ужаса. Его раны и ссадины были обработаны, он был весь перемотан, зато живой. Дыхание юноши немного неровное, цвет лица всё ещё бледнее обычного, но, кажется, опасность миновала. Он не выглядит таким мертвым, как раньше. Да, возможен рецидив, однако шансов на это меньше, чем она раньше думала. У девушки появилась надежда, хотя она и думать себе запрещала о худшем. Сумка с вещами упала на пол, брюнетка опустилась на колени рядом с кроватью и взяла брата за руку. По её щеках текли непрошенные слезы. Боль внутри раздирала Уэнсдей, резала чёрствое сердце на кусочки. Как же больно… Но не больнее, чем было ему. И в этом виновата сама девушка. — Ты вернулась. — почти бесшумно подкрался Фестер, вот только племянница услышала его лёгкие шаги. — Как он? — тихо спросила она, вытирая влагу на лице. — Намного лучше. К счастью, наш Пагсли крепкий парень. Эти сволочи интенсивно мучали его в течении последних нескольких дней, до этого, можно сказать, щадили. Эта стерва качественно вырезала ему яйца, наверное, не единожды тренировалась. Жаль своим мужикам не оторвала. Ему оказали помощь ещё раньше, думаю, эти твари планировали подарить ему долгую и мучительную смерть. — мужчина еле сдерживался, обычно весёлый и подвижный, он сник и опустил плечи. — Лорел умерла быстро, она отравилась ядом, но я добила её, не сдержалась. Гарретт напал на меня, пришлось пристрелить этого бешеного пса. — её голос непривычно дрожал. — Джозефа тоже убили быстро, на Энселе я отыграться, но не смогла заполнить пустоту в душе и унять боль… Я ведь Аддамс, боль должна мне быть не почём, а пустота заменить все эмоции. Почему мне так тошно и больно? Почему я похожа на тех, кого презираю? — Не существует идеальных людей, моя колючка. У каждого из нас есть свои слабости, однажды боль может стать для нас невыносимой. Я тоже плакал, когда умерли наши с Гомесом родители, когда я хоронил своих брата с невесткой, когда привез сюда Пагсли. Мне тоже больно в плохом смысле и эта боль очень сильная. Я не хочу терять вас. — Уверена, все худшее позади. — Не уверен. Деньги у нас остались, некоторые работники вернуться, можно нанять новых, особняк отстроить… Но, кроме Гейтсов, у нас ещё остались враги, которые с радостью добьют раненую добычу. Винсент и Ксавье продолжат нам покровительствовать и помогать, только и они не всемогущие, к тому же мы должны справиться самостоятельно. — Понимаю. — Вряд ли Винсент разрешит Ксавье на тебе жениться, а с учётом наших проблем трудно будет подобрать тебе приемлемого супруга… — Дядя, я не собираюсь выходить замуж. — Уэнсдей, пойми, без мужа тебе будет трудно выжить. Когда мы с Пагсли умрем, наш род прервется. Не знаю, сумеем ли мы вообще восстановить хоть что-то, да и нужно ли это. Фамилия Аддамс скоро исчезнет из этого мира. Если ты выйдешь замуж, то тебя будет оберегать твой муж, ты родишь ребенка и у нас будет хоть какой-то стимул продолжать борьбу. Пусть наша фамилия исчезнет, зато род продолжиться хотя бы по женской линии. Знаю, тебе претит одна мысль о браке, но, прошу, принеси эту жертву ради нашего будущего. Я слишком много прошу, но не больше чем нужно. Пагсли пострадал ради этого, твои родители отдали свои жизни, чтобы наш род продолжился. Ты единственная из нас, кто может зародить новую жизнь. Если бы я не был бесплоден, то тут же женился, но, к сожалению, у меня нет возможности завести потомство. Надежда лишь на тебя, Уэнсдей. — в этот момент Фестер был очень похож на своего брата, не дурачок Фестер, не весёлый балагур и хитрый пройдоха, а именно мистер Аддамс, старший в роду. — Об этом я и хотела поговорить с тобой, дядя. — Уэнсдей моргнула, прогоняя шок от внезапного преображение своего родственника. — У меня созрел план как сохранить фамилию Аддамс и продлить наш род. Поверь, я готова на все ради рода, но вначале выслушай меня, так как идея тебе не понравится… — Хм… — Я рожу ребенка не выходя замуж. — Что?! — Почти никто не знает о настоящем состоянии Пагсли, можно подобрать девушку из простой бедной семьи, которая согласиться выйти замуж за моего брата и сделать вид, что ребенка родила она. Если это не будет мальчик, я могу сделать ещё одну попытку и буду рожать до тех пор пока не родится наследник. Я возьму на себя воспитание ребенка, буду ухаживать за братом, вести дом, возьму на себя все заботы. Всю беременность придется скрываться, но мы пока поживем здесь, надеюсь, с нам останется одна или несколько не болтливых служанок. — Рожать ты собираешься от Ксавье? — Он неплохая кандидатура, если нет, найдем кого-нибудь другого. Мне это не нравится, но я перетерплю. — Уэнсдей, это неправильно по отношению Ксавье и к тебе тоже. По-сути ты отказываешься от семейного счастья и своего ребенка… — Ни от чего я не отказываюсь. Я буду ему матерью во всем, кроме имени. Мне не нужна другая семья, другой муж. Для меня наша семья была и будет превыше всего, а полюбить больше я ни кого не смогу, а и привязаться тоже. — Неужели ты… Ксавье?.. — Возможно, у меня есть к нему чувства. Не могу ответить на этот вопрос, скажу лишь, что он за это время сумел стать для меня близким человеком и вряд ли другой мужчина сумеет разбудить во мне хотя бы бледное подобие этих чувств. А выходить замуж потому что так нужно я не желаю. Моя миссия — положить свою жизнь для возрождения рода Аддамс. Не другого рода и фамилии, не его тени, а именно нашего рода. Я не могу выйти замуж за Ксавье, так пусть у меня будет хотя бы его ребенок. — Только согласиться ли он? — А зачем его спрашивать? Многие мужчины имеют детей на стороне и не знают об этом. Ты же не говорил с ним об увечье Пагсли, ему и не нужно об этом знать. Энид родит ему наследника и кучу детей, которых он будет любить и баловать. Жаль, нельзя так просто убить её, надеюсь, он устроит при жизни ад этой идиотке, иначе наша месть не имела смысла. — Это неправильно по отношению к нему. Ксавье любит тебя, он готов на многое ради тебя, в том числе и поссориться с отцом, а также с Синклерами. Я говорил с ним… — Думаешь, я приму от него такую жертву, особенно зная, что Энид Синклер, которая вместе со своим любовником Аяксом, чтобы ослабить Торпов дала денег и людей Гейтсам, а те в свою очередь почти уничтожили нас, будет жить припеваючи, а то и попытается с помощью своих родственников добить наши семьи. Он предал своего друга ради дырки между ног, а она собиралась воткнуть нож в спину будущему мужу, хотя до этого у них были прекрасные отношения. Почему они ничего ему не рассказали, почему не попросили помощи? Да, Синклеры и Винсент были бы против, как и общество, но разве нельзя найти другой выход? Как по мне, так план идиотский. Думаю, здесь есть что-то ещё… — Не волнуйся, тучка, я найду беглеца Аякса и вытрясу из него полную правду. Но зачем Ксавье жениться на той, которая пыталась его уничтожить? Она же продолжит свои попытки. — А кто ей поможет? С Аяксом мы справимся и она окажется во власти Торпов, а они не упустят её. Она станет безвольной свиноматкой, родит несколько детей и умрет от очередных родов. — Чувствуется рука Винсента. Вот о чём вы говорили перед нашим набегом на поместье Гейтсов. — Да, это план Винсента, и что с того? Он пытался мне объяснить почему его сын не может на мне жениться и мы друг друга прекрасно поняли. Винсент объяснил, что мы не можем противостоят Синклерам. Сильный и влиятельный клан, они привязаны к своей дочери, пусть там нет таких отношений, как в нашей семье. Им наплевать на «шалости» Энид, Синклеры только «спасибо» ей скажут. А если с ней что-то случится или Торпы разорвут помолвку, то начнется противостояние. Нас сразу же уничтожат, Торпы ослабнут, их враги разорвут на части, дядя, ты это прекрасно должен знать. Да, мне не хотелось бы отдавать Ксавье этой дуре, но он сильный и справится с ней. — Это предательство, Уэнсдей. Вы с Винсентом собираетесь использовать бедного парня в своих целях. — Иначе ему не выжить. Уверена, Винсент поговорит с ним и не раз. Я тоже попытаюсь его переубедить. — Винсент знает о твоих планах по поводу ребенка Ксавье? — Нет, я спланировала это в особняке Гейтсов. Надеюсь, не узнает, потому что вряд ли одобрит. Дядя, не время быть щепетильными и поддаваться чувствам. Я попытаюсь поддержать Ксавье, как смогу, но время и обстоятельства требуют от нас принести жертвы. Возможно, будет даже лучше, если он решит, что я предательница, не так больно переживет наше расставание. — Ты… — Дядя, прошу, помоги мне, иначе я ни за что не выйду замуж. Род Аддамс оборвется на мне, а я лучше умру, чем продолжать род чужого мужлана. Или так, или никак. — Ты чудовище, Уэнсдей Аддамс. — он смотрел на неё со смесью горечи и недоверия. — Я не верю, что моя маленькая девочка, которая пытала врагов, способна на такое предательство. — Меня такой сделала жизнь, дядя Фестер. Я не желаю терять вас и становится чужой собственностью. Не желаю зависеть от других. Наивная бунтарка во мне умерла, теперь я знаю, мое предназначение — семья Аддамс. — она упрямо посмотрела ему в глаза. — Ты сильно изменилась… — тяжело вздохнул мужчина. — Ксавье дорог мне, но вы с Пагсли моя семья. Если необходимо, я пойду на предательство. Только ради вас. — Ради семьи, дядя Фестер. — У меня одно условие… Ты должна позже рассказать Ксавье о ребенке. Он должен знать, как и твой сын. — Хорошо. — с вызовом ответила девушка. — Не знаю простит ли он нас и что будет дальше. Когда-нибудь он возглавит семью Торп, сможем ли мы сотрудничать с ними после подобного? — Он будет вне себя от злости, но потом поймет. Наши семьи нужны друг другу. Кроме того, так он сможет быть рядом со своим сыном. — Надеюсь на это.