Три пустоты. Поглощение аффекта

      Знакомые искаженные пейзажи медленно растворяются.       Он долго пытается осознать, где он находится. Темная пелена сна, застилавшая глаза, медленно сползла, открыв перед ним знакомое зрелище.       Потолочный вентилятор. Кровать. Коробки. Шкаф. Стол со списком. Искусственное растение. Стол. Компьютер. Телефон. Окно. Тумбочка. Лампа. Кровать и её т… И что-то ещё, что-то, что он забыл. Или просто не хотел вспоминать? Или просто устал вспоминать…       Его глаза слегка приоткрылись. Санни медленно поднял тело с кровати, осматривая пространство вокруг, сжимая одеяло. Зрение, старый верный друг, возвращалось к нему. Это просто воспоминание. Тишина давила на уши, и на фоне ее вакуума удары сердца, ровно отбивающие такт, казались оглушительными. Он окинул глазами комнату, с которой никак не мог свыкнуться.       Угловой стол с компьютером, телефоном и лампой. Полки, висящие над ним и заполненные книгами и искусственными цветами. Слева от стола находилась дверь. Напротив стола стояла его кровать, тумбочка с каким-то растением и часами. Поодаль тумбочки расположился шкаф и комод. На полу лежал черный ковёр. Пара до сих пор неразобранных коробок стояла у стены.       Это его комната. Только его.       Чего-то не хватает… Чего-то, что он устал вспоминать.       Санни повернулся к изголовью кровати, и, к своему же удивлению, вздрогнул, увидев знакомый, неестественный, абсурдный и отторгающий образ. Образ, что преследует его на протяжении уже… месяца? Нет. Почему он не может ответить на такой простой вопрос? Сколько времени уже прошло? Неделя? День? Год? Месяц? Век? Санни потер двумя пальцами лоб. Кажется, он давно потерял счёт времени.       Фигура продолжала сверлить душу юноши своим единственным глазом, что и заставило его отвернуться.       О.       Ох, теперь он понял, чего именно в комнате не хватало. Силуэта, стоявшего за дверью, красных длинных рук, тянущихся с потолка, чего-то темного и мокрого, сочившегося через щели ламината, и, конечно же, пауков, что так уютно собрались всей своей колонией в темном углу, пускающим черные нити по всей стене. Пустота поглощала его обитель.       Санни лениво опустил ноги на пол и встал. Голова слегка кружилась, устоять было весьма нелегко. Он потер переносицу и бросил взгляд в сторону стола. Маленькая красная лампочка на телефоне настойчиво мигала, указывая на новое сообщение. «Мама» — первая его мысль. «Или кто-то наивный» — вторая мысль. «Или кто-то любящий солнце» — третья. «Или кто-то любящий деньги» «Или он» Кто?       «Или кто-то мёртвый» — уже точно не его мысль.       Он решил отложить сообщение до завтра.       Юноша подошёл к окну и упёрся ладонями в подоконник, наблюдая за обстановкой на улице. Узкая городская дорога, по которой изредка проезжали машины, автобусная остановка, чистая и опрятная, небольшая аллея тополей и девятиэтажный дом по ту сторону улицы, высокие фонарные столбы, освещавшие тропинки и тротуары, а также редкие капли бесшумного моросящего дождя — всё это должно было затмить его безумный каскад галлюцинаций, затмить его воспоминания, эмоции. Но этого не случилось. Видимо он слишком слаб, слишком беспомощен.       Санни отвернулся от окна и прошел пару шагов в сторону двери. Повернув её круглую ручку, он увидел знакомый силуэт. Тёмная фигура, слегка склонив голову набок, сверлила его своими белоснежными радужками глаз, заглядывая в самую душу, его зрачки слегка колебались, следя за каждым действием черноволосого. Наверняка была причина, по которой ещё один образ из сна переместился в его дом, но юноша не думал о этой причине, даже не желал думать.       У Санни не нашлось комментариев на данную ситуацию, поэтому он лишь устало выдохнул и направился по коридору в сторону кухни. Тяжело таща ноги, он внезапно решил резко обернуться. Как он и думал — две черные фигуры следовали за ним.       В любом случае втроём веселее, верно?       Добравшись до кухни и открыв холодильник, он, уже с привычным равнодушием, уставился на еду, что ещё неделю назад ему привезла мама. Наверняка была причина, по которой его мать так не желала видеть своего собственного сына, избегала его, и в каком-то смысле боялась, и Санни догадывался о природе этой причины, но предпочитал молчать или не думать.       Он был не из тех, кто любил есть, по крайней мере есть то, что ему привозили. Была бы это еда приготовлена кем-то, кто действительно умел готовить, он бы не возразил. Даже если бы это был бы уже стоявший поперек горла «любимый» стейк. Достав как раз один из таких стейков, он положил его в микроволновку на две минуты.       «Я желал помочь им, ты ведь тоже видел их страдания…»       Лицо Санни инстинктивно сморщилось, вспомнив слова своего друга. Он всё ещё желал им помочь, вот только… разве это уже возможно? Что-то случилось. Что-то, что он даже не вспоминал.       «Ты думаешь, они не заслуживают знать?»       Что? Конечно, они заслуживают. Даже после четырех лет, когда он видел их лица… счастливые лица, счастливые и беззаботные, единственной его мыслью было: «Они заслужили знать». Кто знает, если бы не они, чтобы с ним стало? Ха, к сожалению или к счастью, он знает ответ на этот вопрос.       «Ты думаешь, что уже поздно?»       Поздно? Разве это имеет значение? Невозможно повернуть время вспять, а начатое необходимо довести до конца. Если бы он только…       «Ты думаешь, что это невозможно?»       Определённо. Хотя, расстояние между городами не такое и большое. Часов пять на автобусе. Но с другой стороны…       «Ты думаешь, ты не заслуживаешь»       Он не заслуживает этого. Он не заслуживает ни новых, ни старых воспоминаний. Он не заслуживает вновь видеть своих друзей. Он не заслуживает.       «Ты думаешь, они не заслуживают…?»       Конечно, они заслуживают. Стоп… с кем он разговаривает?       Санни поднял глаза на знакомую белоглазую фигуру. Он внимательно осмотрел её с головы до пят. Не похоже, что у силуэта был рот, но по какой-то причине он был уверен, что разговаривал именно он.       Он… кто? Кажется у силуэта до сих пор не было имени. Ещё раз бросив взгляд на знакомую фигуру, имя быстро появилось в его голове.       «Нез…       Громкий писк микроволновой печи прервал его мысли, оборвал тонкую нить рассуждения, что он так бережно вёл в своей голове. Санни нахмурился, о чём он вообще думал? А точно…       «Незнакомец»       Незнакомец и Нечто — прекрасные имена для двух преследующих его знакомых силуэтов. Разве нет? Равнодушно пожимая плечами, отвечая на свой же вопрос, Санни вернулся к микроволновке и разогретым в ней стейком.

***

      Ему не спалось. Точнее, в последнее время он вообще перестал спать. Если начистоту, то он боялся спать. Это казалось парадоксально. Он не чувствовал абсолютно ничего о Мари, о правде. Он давно смирился. Но мысль о разрушенном мире, безликих оболочках, могущественной форме приводили его в неподдельный ужас.       Санни стоял напротив шкафа с книгами. Все они идеально были отсортированы в алфавитном порядке. Что-что, а перфекционизм явно был не его врожденным качеством. Он вновь и вновь скользил глазами по корешкам книг, пытаясь выбрать. Чтение действительно помогало отвлечься, даже если история была не так интересна, или герои плохо прописаны… Кажется, перфекционизм не единственная перенятая привычка.       «Может, хочешь повспоминать?»       С этими словами чёрная левая рука Незнакомца вытянулась вперёд. Расправив кисть, он указательным пальцем провел по темно-зеленому корешку ничем не примечательной тонкой книги. По всей видимости название книги начиналось на «В». Незнакомец отдёрнул руку, позволяя Санни достать книгу. Юноша безэмоционально потянулся за книгой, ухватив её, он аккуратно потянул на себя, пытаясь прочесть название.       «В…о…сп…о…ми…»       Не дочитав название, осознание, что это за «книга» пришло быстрее. Санни, быстро охватила злость и он бросился в сторону Незнакомца, пытаясь ухватиться за его шею. Повспоминать? Он не заслужил этих воспоминаний. Не заслужил быть их частью. Он не заслужил быть обладателем этого фотоальбома. Пальцы Санни наткнулись лишь на пустоту.       «Не заслужил…? Может тогда хочешь вернуть фотоальбом его владельцу?»       Черноволосый развернулся. Всё те же белые глаза всё так же сверлили его душу.       Владелец?

***

      Он очутился в знакомой комнате. В ней царила такая спокойная атмосфера. Так легко дышалось. Она была покрыта легкой тенью вечера. Вся комната была обставлена разнообразными растениями и цветами. Справа стояла кровать. На ней покойно спала пожилая женщина. В левой руке она держала веточку розмарина.       «Бабушка нас не слышит, ты знаешь? В последнее время она не очень хорошо себя чувствует…»       Он развернулся в сторону окна. Мягкий и приятный солнечный свет лился через раму.       «Уже четыре года прошло, да?»       Свет освещал прекрасный белоснежный цветок. Цветок, такой знакомый.       «Приятно знать, что ты всё ещё где-то рядом.»       Орхидея «Белая цапля». На языке цветов она символизирует фразу… «Я буду думать о тебе даже во сне.»       «…даже если ненадолго.»       Он развернулся.       «Вот. Возьми мой фотоальбом… Я хочу, чтобы он был у тебя.»       Он поднял глаза. Это был его лучший друг — Бэзил. Его дрожащие руки протягивали фотоальбом в темно-зеленой обложке. На ней было написано «Воспоминания Бэзила».       — Я доверяю его тебе, ладно? Я подумал… что тебе он нужнее, чем мне.       Бэзил улыбался. Солнечный свет переливался и отражался от его светлых и чистых, как и сам Бэзил, волос и маленькой розовой заколке в виде цветка. Санни аккуратно принял из его рук фотоальбом.       — Многое произошло с тех пор, как я сделал эти снимки. Иногда мне кажется, будто это всё просто плохой сон. — Бэзил нервно улыбнулся, — уже трудно вспомнить, но… я думаю… что всё это время… я делал снимки того, что больше всего боялся потерять.       Он слабо улыбнулся в ответ. Ему хотелось пообещать, что Бэзил никогда их не потеряет, что они всегда будут вместе. Но он знал, что это ложь. Он никогда не мог выполнить своих же обещаний.       — Листая этот альбом, ты всё ещё можешь увидеть хорошие времена… — Бэзил легко коснулся рукой обложки. В его голосе звучала надежда, — может, однажды… всё снова будет как прежде.

***

      Санни широко открыл глаза. Он всё ещё стоял у шкафа с книгами, упёршись лбом и рукой о полку. Фотоальбом стоял слегка выдвинутый среди других книг. Санни взял фотоальбом и уселся на пол. «Воспоминания Бэзила». Так просто. Так наивно. Даже немного глупо. Он легко провел рукой по шершавой обложке и открыл альбом.       Всё снова будет как прежде… Стоп… разве его друг делал эти фотографии? Эти снимки были черно-белые и явно не те, что желал увидеть юноша. Он хотел закрыть альбом, но руки, словно окаменевшие, не дали этого сделать, пока глаза, тихие лжецы, разглядывали эти пугающие фото.       Стена. Сломанная скрипка. Аргумент. Битва. Убийство. Тишина. Паника. Отчаяние. Сообщник. Неверие. Страдание. Вина. Идея. Безнадежность. Поддержка. Предательство. Надежда. Дерево. Ветка. Верёвка. Руки. Ноги. Ложь. Нечто.       Абсурд. Это просто абсурдно. Откуда здесь эти фотографии. Ты жалеешь. Ты жалеешь о том, что вообще открыл этот альбом. Но ты не можешь. Не можешь перестать смотреть. Ты просто… не должен был… смотреть…       Руки Санни трясутся. Он чувствует, как пустота пожирает его изнутри. Он должен вернуть этот альбом. Он обязан. И он определенно спросит своего лучшего друга об этом. Он вскидывает голову, встречается взглядом с Незнакомцем и…

***

      Здесь одиноко.       Здесь холодно.       Санни проснулся в Чёрном Пространстве. Веточка розмарина всё так же лежала в его руке. Он присел, одной рукой опираясь о невидимый пол, а другой аккуратно вплетая розмарин между черных прядей. Он огляделся вокруг. Повсюду лишь двери, тысячи чёрных дверей ведущие в самые искажённые участки его же разума. Но вот, и среди них есть островок надежды. Одинокое дерево в неестественных фиолетовых тонах, словно нарисованное карандашом на небольшой зелёной лужайке. На одной из крепких веток висели качели. На качели, болтая ногами, сгорбившись, сидел Незнакомец.       Санни встал. Кажется, у него нет выбора, поэтому он направляется в сторону дерева. Силуэт приподнимает голову. В его взгляде читается боль.       — Приветствую, Грезящий. Хочешь присоединиться? — Он двигается на край качели и Санни покорно садится рядом. — Ты знаешь, тот мост, он не упал, он всё ещё ведёт куда-то. Видимо, даже после смерти такие сильные чувства никуда не исчезают.       — Тот день был особенный для меня и для моего Создателя. Он отдал мне все свои чувства и мысли… — Незнакомец встал с качелей, — я всё ещё тащу их за собой. Но я не имею права его винить, как и ты.       — Грезящий, это ничего не поменяет, но позволь мне поделиться ими с тобой.       Он протягивает левую руку вперёд и касается указательным пальцем лба Санни.

***

      Ветер. Холод. Дождь.       Больница.