Страсти накаляются

— Представляем команду СКА! — прогремел голос ведущего. Трибуны взревели. Ведущий начал перечислять имена, а игроки быстро-быстро катились по льду. Пунцовый капитан команды выглядел устрашающе. Перед выходом Морошкин отвел его в сторону и сурово сказал: «Галлямов, ты знаешь, как я отношусь к твоей технике — положительно, но сегодня нужно умерить пыл, чтобы этой самой техникой ты смог воспользоваться». — Николай Юрьич, это же не прям важный матч, — Галлямов вздохнул и отвел взгляд. Он уважал Морошкина, но сейчас считал, что лучше знает, как действовать. — Неужели? А я для кого пять минут назад распинался про цепочку матчей и про команды, на которые мы должны выйти? — Мы и так выйдем. Вряд ли ЦСКА смог привыкнуть к новому вратарю за такой небольшой период, — Галлямов недобро усмехнулся, но тут же помрачнел, вспомнив, как ловко Мозалев поймал шайбу на разминке. — Саша, Сашенька, Сашуля, очнись! — Морошкин помахал рукой перед лицом капитана команды. — Если ты постоянно будешь думать о сопернике и недооценивать его, ничего не получится! Ты погрязнешь в своих мыслях и забудешь об игре, начнешь самокопание, твои результаты ухудшатся, ты станешь ещё более уязвимым, и соперники будут с лёгкостью управлять тобой и твоим состоянием, причем даже не думая об этом! Поверь мне, если такое запустить, то уже не исправить! — Николай Юрьич, я не думаю о них. Я… — Галлямов осекся и замолчал. Морошкин взглянул на часы, а потом — снова на капитана команды. — Галлямов, ты… — тренер махнул рукой и закончил на выдохе: — давай, родной. Хоть когда-то эта бесовщина твоя должна прекратиться. На выход.  «Там только психолог поможет. А вообще он сам должен додуматься», — с досадой подумал Морошкин, глядя, как Галлямов решительно надевает краги. — Удачной игры, парни, — сказал Гришин, пожимая руки капитанам — угрюмому Галлямову и как обычно улыбчивому Самарину. Оба поблагодарили. — Саш, ты не провоцируй, пожалуйста, — тихо сказал Коляда Галлямову. — Хоккей — силовая игра, а я теперь не знаю, что вы посчитаете за провокацию, — бросил Александр, даже не удостоив линейного судью взглядом. — Тогда перед матчами тебе стоит почитать правила, — ледяным тоном отчеканил Траньков. Галлямов на это лишь плотнее сжал зубы и поехал в центр поля. Судьи — не те люди, на которых нужно тратить время. Так, первое вбрасывание, он должен оттолкнуть шайбу от Козловского в сторону Гуменника. Капитан СКА наклонился и замер, гипнотизируя точку в центре поля, куда через пару секунд должна была упасть шайба. Он постарался заставить себя не переводить взгляд на соперников, иначе концентрация сорвется, но… — Странно, что ты еще не капитан, — в итоге сорвался сам Галлямов. Присутствие Козловского всегда так на него действовало. — Сейчас тебя выиграю и буду на шаг ближе к этому, — не остался в долгу Дмитрий. — Парни, поспокойнее, — грозно сказал Журанков и разжал руку. — Все, давайте, первые белые! Козловский молниеносно подался вперед, сделал короткое движение клюшкой, и шайба отлетела Кондратюку. Щеки Галлямова стали пунцовее — не успел, отвлекся. Семененко и Гуменником ринулись отбирать шайбу, Галлямов зашел сбоку. Первые минуты матча капитан СКА всегда будто заново ощущал под собой лед и пытался под него подстроиться. В это время он не атаковал, оставляя работу другим нападающим, но был на подхвате, чтобы в случае чего перенаправить шайбу сокомандникам. Почему-то даже во время самых важных матчей Галлямов мог собраться только таким образом. Кто-то считал, что это у СКА такая тактика, кто-то — что капитан экономит силы, кто-то — что Галлямов уже сдулся и включается в игру слишком запоздало. Но ничего из этого не волновало Александра, он вообще никогда не задумывался о том, каким его видят болельщики: в своем виртуозном владении клюшкой он не сомневался ни на секунду, наоборот, считал это своей единственной сильной стороной. Взгляд случайно скосился на ворота ЦСКА. Мозалев нервно ерзал, высматривая шайбу, пока Кондратюк, его сокомандник, пытался отобрать ее у Гуменника. Петя потихоньку продвигался к воротам противника, Женя Семененко его страховал. Галлямов, наблюдая за этим, рассудил, что надо бы приблизиться к воротам, чтобы в случае паса или отскока направить шайбу мимо Мозалева. Заодно дополнительно закрыть ему обзор. Букин, защищая ворота ЦСКА, протаранил Гуменника и отобрал шайбу, но Семененко предугадал маневр соперника, бросился наперерез, выбив таким образом шайбу, и тут же отдал пас капитану. Схема отработанная, но и Мозалев её тоже знал, поэтому быстро выставил правую руку вперед, чтобы не дать капитану СКА забить гол. Ловушка накрыла шайбу, но Галлямов попытался ее выудить оттуда. Прозвенел первый свисток за матч. — Да ну хорош уже, — Самарин схватил Галлямова за локоть, а Мозалев поднял шайбу со льда. — Отъебись! — капитан СКА дернул рукой. — Поспокойнее! — прикрикнул Кондратюк на Галлямова, который не сводил глаз с Мозалева. — Че ты лезешь? — Александр повернулся к Марку. — А сам-то? — Кондратюк толкнул Галлямова. Капитан СКА молча толкнул его в ответ. Сбоку на Александра тут же налетел защитник ЦСКА Ваня Букин, завязалась драка. — Так, та-а-ак! Прекращаем! — к хоккеистам пробирался Журанков, за ним — Гришин. — Прекращаем! Судьи растащили дерущихся, благо было только начало матча и никто не успел раскочегариться. Зато после этого Галлямов полноценно включился в игру. Вбрасывание осталось за ним, поэтому уже через несколько секунд Семененко несся к воротам ЦСКА. Трибуны загудели громче. Капитан СКА, увернувшись от другого защитника, Игнатова, — тоже, кстати, бывшего сокомандника, но он ушел сезон назад — принял пас. Щелчок, шайба звонко отлетает от штанги, и ее забирает уже Козловский. Орава из двух команд теперь несется в противоположную сторону, к Алиеву. Самый быстрый защитник СКА, Глеб Лутфуллин, бросился наперерез Козловскому, клюшкой подлез под его клюшку, но споткнулся и зацепился за конек Дмитрия, из-за чего тот упал. Раздался свисток, Глеб поморщился, поворачиваясь к Транькову, который крикнул: «Тридцать пятый, подножка!» — Бля, ну куда ты летел-то? — спросил Галлямов у Лутфуллина перед тем, как судья объявил две минуты штрафа. — Алиева спасать, а то вон он совсем замороженный. Галлямов перевел взгляд на вратаря. М-да, все еще будто в прострации. Времени на разговор с Алиевым не было: нужно менять пятерку. «Сейчас забьют», — Александр скрепя сердце сел на скамейку. — До конца первого периода ещё шестнадцать минут, а мы уже в меньшинстве! — Морошкин нервничал. — Семененко, Гуменник, где распасовки? Зачем тренировали? Угожаев, готовься, вместо Лутфуллина пойдешь потом. И все в таком духе. Александр слушал тираду главного тренера вполуха, больше следя за игрой. Сарновский, нападающий из другой пятерки ЦСКА, вел шайбу к воротам СКА. Каким-то волшебным образом он вышел практически один на один с Алиевым, размахнулся, ударил со всей силы… «Димасик, ну поймай!» — взмолился про себя Александр, сжимая клюшку. Сарновский промахнулся, шайба вылетела за борт. Свисток. — Где защита? — орал над ухом Морошкин на подопечных на поле. — Куда вы уехали все? Секунды меньшинства тянулись слишком долго, почти все игроки СКА, сидевшие на скамейке, молча наблюдали за игрой и молились о том, чтобы шайба оказалась в зоне ЦСКА. До конца первого периода двенадцать минут, Галлямов снова на льду. Настрой на матч наконец появился, поэтому стоило капитану СКА выиграть вбрасывание, вся команда переместилась в зону соперника. — Петя! — кричал Галлямов из-за спины Самарина, ожидая пас. Это очередной прием: после такого крика тот, у кого была шайба, — в данном случае Гуменник — должен паснуть не тому, кто зовёт, а тому, кто стоит с другой стороны — в данном случае Семененко. Так и произошло: ни старые, ни новые игроки ЦСКА не знали об этой махинации. Женя отдал быстрый пас Галлямову, а он, в свою очередь, рванул к воротам справа и, наудачу прицелившись в ближний угол, отбил шайбу. Мозалев среагировал не так быстро, как того требовала ситуация. 1:0 в пользу СКА. Рев трибун и вой сирены заставили сердце Галлямова ёкнуть, а щеки — покраснеть еще больше, но это уже от гордости. Получили чертяки! На большой скорости он проехал мимо скамейки СКА и отбил всем кулачки. — Молодчик, Сашка! — слышно было с тренерского места. — Ну всё, завелся! — слегка испуганно сказал Коляда в гарнитуру. — Ты смотри за ним, — ответил ему Гришин. — Ага, а то сейчас все сносить начнет, — поддакнул Траньков. Судьи, разумеется, были правы (уж слишком хорошо они знали характер капитана СКА): оставшийся период Галлямов носился по полю как угорелый, периодически сшибая соперников, за что один раз оказался в штраф-боксе. От радости Александр перешел с яростных плевков в сторону ЦСКА к открытому стебу над игроками: — Мозалев, держи девятку! — пролетая мимо вратаря, съязвил он. Однако Андрей молчал. И так же молча ловил все шайбы, летевшие в его сторону, что неимоверно расстраивало и Галлямова, и Морошкина, и болельщиков. Перевес был на стороне Петербурга до сирены, означающей окончание периода. С трибун раздавалось громкое «Армейцы с Невы», зрители радостно гудели. *** Дима Алиев с облегчением свалился на скамейку и взял телефон. Первый период удался, было не так много опасных моментов, как предполагал вратарь. Страх понемногу уходил, тем более Саша забил гол, так что у них преимущество. Дима открыл мессенджер и увидел сообщения от Лизы: «Димасик, извини, я только ко третьему периоду успеваю» «Но я бегу!» — Так, компания! — в раздевалку вошел Морошкин. — Во-первых, Саша — молодчик. Во-вторых, защитники, а вы чем занимаетесь вообще? Это касается всех звеньев, зачем вы… И началось пропесочивание линии защиты, а потом прикидывание игры ЦСКА в следующем периоде. Дима решил послушать, и чем больше он вникал в слова тренера, тем страшнее ему становилось: «Еще в первом периоде они начали вас провоцировать, Галлямов это особенно почувствовал. Так вот, учитывая нынешний счет, основное давление скорее всего будет оказываться на вратаря…» После этих слов у Алиева засосало под ложечкой. Выход Петербургской команды на лёд сопровождался радостным оживлением на трибунах. Однако Диме казалось, что болельщики его освистывают. Он вжал голову в плечи и уныло покатился к воротам. «Пытки мучительнее не придумаешь», — подумалось ему. — «Ладно. Дима, соберись!» — подбодрил вратарь сам себя и уставился в центр, на вбрасывание. Второй период не задался с самого начала: нападающие ЦСКА напирали так, что за первые семь минут петербуржцы не могли перейти в атаку и только защищались. Треугольник из Козловского, Кондратюка и Игнатова очень тревожил Алиева, заставляя вратаря метаться в узких воротах. Однако соперники оказались ловчее — шайба полетела от одного к другому, а от другого — к Диме. Вратарь СКА не успел сообразить, как защитить ворота, поэтому шайба пролетела справа от него и оказалась в сетке. 1:1 Дима чуть не взвыл. Ну как можно было так легко упустить преимущество?! Всё, теперь его обвинят во всех бедах команды. На Морошкина смотреть было страшно, а на болельщиков — тем более. До конца периода оставалось еще чуть больше восьми минут, но Дима старался не вести счет времени. После вбрасывания Алиев почувствовал, что мозг соображает ещё медленнее, чем до гола, и испугался: а что, если он не сможет больше никогда вернуться в прежнее состояние? Увидев, что игра перешла в зону соперника, Дима глубоко вздохнул и начал потихоньку себя успокаивать. Периодически мимо ворот СКА проносился кто-то из сокомандников. Если это был Галлямов, то слышалось «педрила ебаный», если Семененко, то — «Петь, еще пробуй!» и тому подобное. Стоящий ближе всего Гришин кричал в гарнитуру что-то неразборчивое явно про драку Угожаева с половиной второго звена ЦСКА. Хаос. До конца периода — 3:26. Козловский выбил шайбу у Галлямова и побежал к воротам. Пас Игнатову, обратный, выход один на один, щелчок… Вдруг Дима почувствовал, как его практически парализовало от страха. Так, замерев, он тупо смотрел на летящую под его ногами шайбу. 1:2. ЦСКА выходит вперед. Свист с трибун. Это точно свист с трибун! Дима сжал клюшку, пытаясь сконцентрироваться на поле, но не замечать неодобрительных взглядов товарищей по команде не получается, а уж тем более невозможно закрыть уши руками, чтобы не слышать этого всего. Его главных страх оправдался: он подвел все команду. Мало того, что Алиев упустил преимущество, он позволил выйти сопернику вперед! Такое начало карьеры первого вратаря команды никого бы не порадовало. Три минуты до конца. Взгляд Димы перебегает от одного игрока ЦСКА к другому. Две минуты. Дима не позволяет себе выдохнуть, несмотря на то что сокомандники атакуют соперников на другой стороне поля. Минута. Галлямов зарабатывает удаление. Сердце Димы ухает вниз: капитан на пике злости, и в этом виноват именно вратарь. Сирена. Диме хочется завершить карьеру, хоть она толком и не началась.