Стервятник и Кирлейо. Прошлое.

Бальтазар бросился перед ним на колени, одной рукой сжимая лицо, чтобы не разрыдаться. — Кирлейо...я...— раздался в коридоре дрожащий писк. — Я не...ты как вообще? Принц подхватил его, пытаясь без резких движений усадить на пол. Не успев даже прикоснуться к левому рукаву друга, так его жёстко ударяют по руке. — Нормально,— прохрипел подросток. По его и без того тёмной одежде струились потоки крови. Он сжимал рукав как мог, мечтая в ту же секунду слиться со стеной. Лишь бы сейчас его никто из живых душ не видел. — Не беспокойся. — Давай я позову лекаря? — суетливо предпринял попытки встать Бальтазар. — Не надо... — Или маму, — не слыша его бормотал Баль. — Точно, она то уж точно, что-нибудь да придумает! — Нет... — Погоди, я сейчас сбег... — Да нет же! — заорал Кирлейо. От его крика, разнёсшегося эхом по всему коридору задрожали огоньки в свечках. — Со мной всё нормально, просто царапина— отчеканил тот. — Но твоя рука... — Главное, что не твоя, — игнорируя протянутую руку Бальтазара он попытался встать, но лишь рухнул на бок. — Если не остановить кровь, то ты умрёшь. Сейчас не время строить их себя незнамо кого. Я лишь хочу тебе помо.. — Ты уже сделал достаточно, — в до этого отстранённом вгдяде Кирлейо теперь можно было разглядеть разрастающиеся огоньки гнева. —Если ты и правда хочешь помочь то никого не зови. Просто уйди. — Да как тут уйти, когда ты тут в креветку искорёжился. Я сам тебя донесу. Хотя бы до ящичка с бинтами. Бальтазар намеревался сначала усадить его, а потом поднять на ноги, но как только он прикоснулся к чужому плечу ему прилетела пощёчина руки с перстнем. Подросток согнулся, утробно прошипев схватился за щёку с синяком и глубоким порезом. — Ваше высочество. Уйдите, — и с отвращением добавил. — Прошу вас. Из под своих чёрных, словно плащ гробовщика волос аристократ увидел глаза того, с кем всего несколько дней назад втихую спускался на "Землю" и шёл во все тяжкие. Кто с самого первого дня никогда и не подумывал обратиться к нему на "вы". Кто какие то жалкие полчаса назад точно не стал бы его гнать от себя как последнюю шавку. Бальтазар смотрел прямо ему в глаза и чувствовал страх. Он не видел Кирлейо. У Кирлейо ярко танзанитовые глаза наполненные азартом, но никак не те две стекляшки, что перед ним сейчас. Стекляшки, обозлённые до дрожи по спине. Обозлённые на него. Что же, вполне справедливо. — Думаю без моего снобизма тебе будет лучше, — поднялся на две свои сын короля, прижимая платок к некогда по-аристократичному бледной щеке. Он закрыл глаза, вслепую шагая прочь из того чёртова коридора, лишь бы не видеть направленную лишь на него одного ненависть. Кирлейо мог поклясться своими пальцами, что слышал мысли того пса. Как он пожелал, чтобы с его рукой было всё нормально. Как стихли шаги он принял попытку наконец сесть, так как понял, что долго лежать на боку в луже собственной крови такое себе удовольствие. Хотя в тот момент кровь и ситуация в которой он умрёт от её потери или заражения его беспокоили меньше всего. Главное не издавать шум. Никто не должен узнать, что он жалок. Ему уже хватило по горло того стыда, что он испытал только что. Его до этого всегда безупречные каштановые волосы превратились в слипшийся комок, но ему плевать. Когда он наконец уселся, сумев удержать равновесие его правая рука сорвала с себя рубашку. Наверное это второй раз за всю жизнь когда он готов был уверовать в Бога. И первый, когда он молился ошибиться в собственных ощущениях. Он вспомнил Бальтазара, пожелавшего зрововья его руке. Что же, желать уже нечему. Это обрубок. — прошептать в пустоту Кирлейо. — Руки больше нет. Королевский дворец. Третий этаж. Правое крыло. Пустой коридор. Сидящий без движения подросток, чьё тело обильно пропитала кровь, а глаза словно два разбитых в дребезки стекла. Такова участь Офлингов. Подонки — что с них взять.