Часть 12

Том был в ярости и клокочущем предвкушении. С одной стороны его безумно раздражала мнительность и слабохарактерность Гермионы, но ее неожиданные порывы показать себя с другой стороны бесили не меньше. Ведь она посмела не впускать его в дом, а позже вела себя так агрессивно, словно имела на это право. И он понимал, что она всего лишь ставит весьма слабую защиту на собственную психику, старается убедить себя в том, что он не властен над ней. Он четко осознавал то, что делает все не просто так. И убеждал себя в том, что все его планы не напрасны и выгода обязательно даст о себе знать. Ему было приятно ощущать ее страх перед самой собой, в душе он ликовал от того, что подруга Поттера подстраивается под него. Реддл делал минимальную ставку на то, что ее сентиментальные мысли помогут ему выбраться из обиталища, но отказывать себе в легком представлении не мог. Он просто заигрался и дал волю необычным для него эмоциям. Ему было интересно. Иногда Тома навещали весьма неприятные мысли о том, что вся проделанная работа вместе с волшебницей, окажется бессмысленной. Он не мог точно утверждать то, что ее друзья смогут за ней прийти, но интуитивно полагался на такой исход. Ему просто нужно держаться возле нее, скрестив зубы и набираться терпением. Его бесила сама структура сферы. Потому что он не знал, как она работает, а Тому очень не нравилось чего-либо не знать. Волшебник строил теории и проводил много часов за размышлениями, которые никаким образом не мог подтвердить. И, наконец-то, спустя так много дней, он нашел зацепку, почти добрался до источника сильной магии. И ему очень не хотелось ее потерять. Во временном доме Гермионы он почти не проводил времени, хотя и испугал волшебницу тем, что останется с ней вдвоем. Ему нравилось проводить время на улице, он радовался постоянному источнику воды и наслаждался легким ветерком. Том любил грозы, а запах после них просто обожал. Волшебник слышал постоянные звуки со стороны хижины девушки и усмехался себе под нос. Его жутко смешила постоянная уборка Гермионы. Он осознавал, что так она сбрасывает стресс и пытается забыться. И то тоже считал проявлением бесхарактерности. Ему казалось, что умный и хладнокровный человек не может так сильно психовать из-за упавшей на пол кружки, такой человек всегда держит лицо и смеется другим назло, но девушка лишь на словах проявляла свою смелость, весьма стойко держалась, когда смотрела в его глаза, а потом горько рыдала в стенах ветхой хижины и думала, что ее никто не слышит. Но он всегда слышал. Когда время близилось к вечеру, то Реддл решил проведать свою спутницу, которая уже некоторое время очень тихо себя вела. Гермиону он обнаружил дремлющей прямо на том стуле, которым она подпирала двери от незваных гостей. Том в очередной раз закатил глаза и поджал губы, ощущая подходящую к груди ярость. — Хватит спать! — рявкнул Реддл и девушка почти подскочила на стуле. Грейнджер слегка опешила, когда увидела перед собой мужчину. Она уже и забыла, что он все это время ошивался рядом с ней. — Что ты хочешь? Еще даже не вечер. Я могу спокойно выспаться, — равнодушно ответила Гермиона. — Нет, ты уже спала. Теперь моя очередь, — сказал Том и рухнул на кровать. — Спи, я тебе мешаю разве? — Грейнджер, у нас нет еды. Помнится мне, что я когда-то ходил на охоту, предоставляя тебе время на безделье. Поэтому бери нож и иди в лес, может какой-нибудь заяц сжалится перед тобой и сам себе горло перережет. — Я с радостью тебя покину, Реддл. Надеюсь, что во сне ты захлебнешься слюной, — гневно ответила девушка и схватила сумку со стола, накидывая на себя мантию. — Удачи желать не буду! Гермиона проигнорировала слова Тома и выпорхнула из дома, не оглядываясь назад. На самом деле ей давно хотелось сходить на охоту и добыть немного животной пищи, но она трусила встретить там Реддла или других существ, которым она придет не по духу. А сейчас ей было плевать, лишь бы не проводить время вместе с ним. Она быстро добралась до леса, следуя по заросшей тропе. Ей было крайне некомфортно ходить так: с ножом в руке и голодным взглядом, но постоянно журчащий желудок не давал ей покоя. Волшебница совсем не владела холодным оружием и не представляла, что ей нужно делать. Она активно озиралась по сторонам в поисках какого-нибудь зверька, но слышала лишь отдаленное пение птиц и шуршание листвы. Она размышляла о прошлом, в котором была счастлива. Пожалела, что раньше не соглашалась ездить на охоту вместе с дядей, который постоянно ее звал. Она считала, что лучше прочтет за это время пару сказок и ляжет спать, а дядю считала дикарем и разбойником, который покушался на безобидных животных. А сейчас она шла в глубоком лесу с острым ножом в надежде, что насадит на него какую-нибудь мышь. Гермиона редко жалела себя, всегда старалась не падать духом и идти вперед до последнего, но сопутствующие рядом неприятности давали о себе знать. Ей постоянно хотелось рыдать и смотреть целыми днями в одну точку, но она держалась из последний сил. Как же Реддл ее раздражал! Она понимала, что волшебник нарочно выводит ее из себя, строит за ее спиной корыстные планы, и, наверняка, готов к любому исходу событий. Не глядя на то, что Том теперь обладал такой исключительно обворожительной внешностью, внутри он все еще был гнилым и останется темнейшим волшебником всех времен, который убивал ее друзей. Ей все еще было стыдно. Стыдно за то, что она посмела ответить ему на тот жестокий поцелуй. Да, ее рассудок значительно пошатнулся и психика не выдержала, подкинув ей такой выброс отвратительно пьянящих чувств, но Гермиона не могла смириться с тем, что находится не в здравом уме. Она всегда отвечала за свои поступки и слова, давая себе полный отчет в том, что делает и говорит. И никогда ранее с ней не происходили подобные ситуации, а потому девушка склонялась к варианту, что оказалась серьезно больна, но от этого легче не становилось. Ее напрягал тот факт, что Реддл приблизился к разгадке этого места и даже обнаружил следы магии. Она не знала как себя повести. Позволить ли ему завладеть этой магией или сорвать весь план? Хотя было глупо надеяться на то, что Том позволит ее планам сбыться. Гермиона решила для себя, что примет нейтральную позицию, она не станет вылезать из кожи вон, чтобы помочь волшебнику, но и мешать не собиралась. Она тоже являлась волшебницей, которая истосковалась без магии и всем своим нутром желала ее ощутить вновь. Девушка наклонилась к земле и подняла ветку, которая больше всего напоминала ей волшебную палочку. Она задержала дыхание и с дрожанием подняла ладонь с веткой вперед, направляя ее куда-то в ствол дерева. Гермиона сосредоточилась на собственных чувствах, стараясь ощутить внутри ту самую золотую жилку, которая согрела бы ее грудь и ладонь, сигнализируя о том, что поток магии готов сорваться из палочки. Она лишь слегка шепнула заклинание и легонько взмахнула рукой, не решаясь открывать глаз, но время шло, а того самого потока так и не произошло. Шатенка озадаченно выдохнула и бросила ветку обратно на землю. Гермиона уже пошла прочь, но внутри затрепыхала такая злость и досада, что ей пришлось вернуться и гневно растоптать ту самую ветку. Когда она наступила на нее в последний раз, то палка еле заметно сверкнула золотым свечением. Гермиона застыла на месте, не решаясь окончательно ее добить. Дыхание сперло где-то внутри. Она простояла так еще несколько минут, но света больше не было. Девушка разочарованно закрыла глаза, предполагая, что ей показалось и раздавила ветку окончательно. — Идиотка, — прошептала она себе под нос и последовала дальше. Долго идти ей не пришлось, ведь уже через пару минут она вновь обнаружила источник неестественного для леса света. Это был небольшой золотой шар похожий на снитч, но он так ярко блестел и отсвечивал, что сразу привлекал к себе внимание. Грейнджер остановилась и осмотрелась по сторонам, но никакого живого существа не увидела. Ей искренне хотелось верить в то, что подобные трюки никак не связаны с Реддлом. Она закинула нож обратно в сумку и быстро кинулась навстречу незнакомому шару. Внутри бушевал ураган из предвкушения и любопытства. Но как только волшебница подошла ближе и присела на корточки, протягивая ладонь к свету, то шар пропал бесследно и беззвучно. Гермиона не стала расстраиваться раньше времени. Она прикусила губу и подозрительно сощурилась, озираясь по сторонам. Стояла тишина. Девушка медленно последовала вглубь леса и не прекращала наблюдать за каждым шорохом. Она точно знала, что шар еще появится и приведет ее к ответам. Так и случилось. Их было много. Она быстро достигала каждого из них и занималась поисками следующего, не останавливаясь даже на минуту. По общим ощущениям времени прошло очень много, не менее трех часов. И на лесную тишь отпускалась темнота. Гермиону сначала это напугало, но позже обрадовало, потому что свечение она находила гораздо быстрее. Шары становились все больше и ярче, а расстояние между ними значительно сокращалось. Вот только девушка давно потеряла тропу до домиков, окутанная во тьму и шелест деревьев. Почти потерянная. Она так сильно увлеклась этим занятием, что даже чувство голода пропало, а переживания из-за Реддла отошли на задний план. Девушка подбежала к очередному золотистому шару и уже привычно протянула к нему ладонь, рассчитывая на то, что тот снова пропадет, но он оставался на месте. Шар мягко встретил пальцы девушки, слегка обжигая исходящим жаром. Гермиона удивленно посмотрела на происходящее, но руку одергивать не стала. Через пару секунд шар затянул ее в знакомый водоворот аппарации. Перемещение волшебнице далось с большим трудом, казалось, что все внутренности сжались до размера спичечного коробка, а позже ее ноги встретились с твердой поверхностью земли, но тут же подвернулись и Гермиона упала, ударяясь спиной. От неожиданности происходящего она не успела и пикнуть от боли, сразу поднялась, покачиваясь из стороны в сторону и лихорадочно начала осматривать окрестности. Это место не было ей знакомым, вокруг был не лес и не деревня, а бескрайнее поле, с густо цветущими травами и другими растениями. Солнце нещадно палило, но тело содрогалось от холодного ветра, который завывал в ушах волшебницы и трепал волосы. Волшебница сложила руки на груди и прищурила глаза, стараясь рассмотреть хоть что-то напоминающее укрытие, но ничего и приблизительно похожего не обнаружила. Ее мысли путались друг с другом, дух захватывало лишь от одной мысли о том, что она коснулась магии, почувствовала ее всем телом. Девушке совсем не было страшно, а наоборот, хотелось разгадать эту загадку. Она сразу подумала о Гарри и Роне, которые могли бы попытаться ее спасти, но друзей не было видно, а обстановка вовсе не намекала на нечто, что помогло бы ей выбраться. Грейнджер решила оставить раздумья об этом и перейти в действие. Недолго думая, девушка пошла в сторону откуда больше всего светило солнце. Ее шаги сбивались, а ноги путались в густой траве, оставляя на обуви крупные капли россы. Тогда волшебница осознала то, как сильно была истощена и безумно хотела пить, но интуиция подсказывала, что действовать нужно быстрее. Когда она почти сорвалась на бег, то холодный ветер ослаб, позволяя телу немного отогреться, а вокруг образовалась абсолютная тишина. Гермиона потрясла головой, думая, что ей заложило уши, но трава все еще шелестела под ногами от ее движений. Все вокруг было сконцентрировано на Гермионе. — Что за чертовщина? — в никуда произнесла девушка и обернулась. Сзади нее шествовали три девушки необыкновенной красоты, их головы были гордо подняты к солнцу, а походка казалась настолько мягкой и невесомой, что Гермиона решила: они плывут по воздуху. Их волосы стойко лежали на покатых и открытых плечах, а белые одеяния резво метались из стороны в сторону, обтекая фигуры девушек. Волшебница испугалась, но убегать не стала. Она медленно отошла назад, не отворачивая головы от незнакомок. Когда они подошли ближе, то Грейнджер заметила, что руки их были связаны друг с другом нитью. Удивительно, но шрамов или кровоточащих ран не было. — Постой, Гермиона, — послышался голос одной из девушек. Гриффиндорка чуть не подскочила от обращения к ней. Ей было страшно. Интересно. Три незнакомки уже «подплыли» совсем близко и мягко улыбались ей. Гермиона глазам своим не верила, но узнала в них трех Богинь Судьбы, о которых раньше читала в книгах Гомера. Их изображения на листах были совершенно другими, неестественными, но нити сигнализировали о том, что девушка не ошибалась. — Вы Мойры, верно? — неуверенно поинтересовалась девушка. Богини переглянулись между собой и как одна повернулись к ней, одновременно кивнув. Волшебница все еще переживала, но испуг пропал. Она знала, что подобные существа вряд ли смогут причинить ей физический вред. — Что вы хотите мне сказать? — Гермиона, на твою жизненную нить упало страшное испытание, — начала справа, — Мы долго наблюдали за тобой. — Как долго? — С самого начала твоей жизни, детка, — мягко ответила вторая и протянула к девушке руку, прикасаясь пальцами к щеке. Грейнджер опешила и немного отскочила назад. Она прикоснулась к своей щеке и почувствовала обволакивающее тепло. — Что вы сделали? — Мы лишь хотим тебя поддержать. Мы знаем, что тебе трудно и страшно, но бояться совсем нечего. — Вы же можете предсказать будущее, верно? Я могу попросить вас об одолжении? — О, нет. Мы не в силах рассказать тебе все, что уготовано судьбой, но попробуем подсказать и найти в тебе силы справиться с услышанным. Гермиона начала анализировать происходящее и в очередной раз словила приступ паники. Ей было страшно услышать что-то плохое. Страшно за себя, за друзей. Неужели ей суждено здесь гнить? — Как я сюда попала? В этом месте не должно быть магии, тем более такой сильной и доступной. Я здесь нахожусь вместе с другим волшебником, он может уничтожить сферу и выбраться в реальный мир, убить многих людей. Он не должен найти эту магию, понимаете? — Эта магия была доступна лишь для тебя. Мы создали ее только для тебя. Темный маг никогда не смог бы прикоснуться к чему-то столь светлому, его бы убил один лишь световой шар. — То есть здесь можно умереть? То есть, по-настоящему? — Конечно. Сфера была создана для зла, собственное обиталище. Зло может пользоваться темной магией сколько угодно, но она не поможет ему выбраться. А светлая магия — это не всегда добро. Добро может убить. — Я не понимаю, — озадаченно хлопнула себя Гермиона по бедру. — Вы такие разные, но настолько же и похожи. Волшебник, что поработил темное волшебство может им управлять в своих целях, но никогда не придет к окончанию. А светлый волшебник действует наоборот. — Значит я могу погибнуть от темной магии, а Том — от светлой? — заинтересованно спросила девушка, глядя на Богинь. — Да. Наступит тот день, когда твое решение изменит чей-то мир, — ответила Мойра, что стояла слева. — Чей мир? — Твой. Его. Общий. Мойры резко выпрямились и отошли на максимальное друг от друга расстояние, натягивая нить между ними. Гермиона широко открыла глаза и внимательно наблюдала за происходящим. — Гермиона, твоя жизненная нить, — начала девушка справа и для демонстрации взяла часть нити в ладонь, — она коротка. Но судьба бывает довольно шутлива. У тебя всегда есть шанс что-то изменить. — Что? Я скоро умру? — почти шепотом спросила девушка, глядя на свою собственную «жизнь». — Ты никогда не будешь жалеть о своем решении, детка. Здесь есть лишь два пути и они оба верны. — Вы думаете, что я пожертвую собой ради Реддла? — выдала Гермиона, хватаясь за слова Мойры. — Мы так не думаем. Так будешь думать ты, но всему свое время, — ласково отвечала Богиня. — Что за чушь? Если я сойду с ума и приму такое решение, то может лучше меня сразу убить? Мойры вновь переглянулись и посмотрели за спину девушки, от чего волшебница тоже развернулась. Солнце больше не светило. На небе красиво подсвечивала полная луна. — Но ведь только что был день. — Здесь все не так, детка. Кажется, что тебе пора возвращаться. — Нет! Стойте! Я же еще ничего не узнала! — громко кричала Гермиона, уворачиваясь от протянутых рук Мойры. Но долго отбиваться у нее не вышло. Богини Судьбы неожиданно быстро заключили ее в круг и девушка отправилась по знакомым дорогам телепортации. Очутилась она уже в полной темноте, прямо около своей избушки. Ее дыхание было сбивчивым, а руки тряслись от тревоги. Она быстрым шагом пошла в дом и почувствовала тяжесть сумки. Внутри лежала тушка белого зайца и пара красных яблок.