Мечта Ясеня

В лесу, в некотором отдалении от остальных, стояли два дерева, которые любили поговорить друг с другом. Одно молодое и белое со светло зелёными листьями. Берёза словно дева была усыпана серёжками, а на неё смотрел старый, но крепкий Ясень. Тот даже немного раздвигал ветви, чтобы его подруге было теплее и светлее от солнца. Иногда рядом пробегали дикие звери, но не часто, не тревожа их при этом. Эти растения любили покой, поэтому при грозе, сильном ветре им было плохо, ведь они не могли говорить друг с другом, даже когда мимо проходил человек, громко ломая ветви под собой, он им мешал. В одно замечательное летнее утро они снова размышляли о чём-то, как Берёза отойдя от темы внезапно спросила: — Ясень, скажи, как лучше, сгнить в своём родном лесу, стать удобрением и началом для новой жизни или попасть в руки к людям, чтобы они вырезали полезную себе вещь или красивое изделие? — Рано тебе думать о таком, молодая ты ещё, скорее уж я, старик, должен беспокоиться об этом. Хотя, я считаю пусть лучше меня заберут люди, а земля у нас плодородная, удобрять её не надо, вот какому-нибудь человеку ты можешь помочь. Думаю меня скоро срубят, мне не хочется оставлять тебя, но деревенский мужик уже заметил меня. Помнишь, недавно был тут, вокруг ходил? — Помню… Не хочется расставаться с тобой, — берёзка очень расстроилась, — как же я одна тут буду? — Не волнуйся об этом, здесь много хороших деревьев, ты с ними обязательно подружишься. — Когда я немного подрасту, тоже буду помогать младшим и наставлять, буду как ты. — Молодец. Послышался шорох, на животное похоже не было, деревья насторожились. Высокий мужик шёл со старым топором. Было видно, что лезвие давно не затачивали, это насторожило их. Человек положил моток верёвки на землю, вплотную подошёл к ясеню и начал искать лучшее место для рубки. — Ну вот, пришёл мой час, — сказал ясень. Мужик замахнулся, ударил раз по толстой ветке внизу, потом снова. — Угх!.. — для дерева это было явно тяжело. Замах. Сильный удар. Ветка полетела на землю. — ААА!!! НЕ ХОЧУ!!! Лучше буду в лесу! ПРЕКРАТИ!!! — кричал Ясень, но человек не мог это услышать, он ведь просто человек. Никто не слышал старое дерево, Берёза оторопела, она не могла сказать, а уж тем более сделать. Остальные деревья просто стояли, пытаясь не замечать того, что происходит рядом, возможно им казалось, что не видя этого их не постигнет такая же участь, но это зрелище точно вселяло в них ужас, от которого не спастись и не спрятаться, им можно было только ждать свой черёд и надеятся, что он настанет не скоро. Ясень терял все ветки до которых деревенский великан только мог достать своими руками. Только тогда, когда отделённая ветка или другая её часть засыхает, дерево, которому они принадлежали, перестает их чувствовать. Каждый удар топора сотрясал весь ствол, только после этого чувствовалась боль. Она была сравнима с разрезанием человеческой плоти, раз за разом в новом месте, если бы растения могли упасть в обморок, как люди, то Ясень валялся бы уже после пяти ударов, а уже было сделано около сорока. Когда человек крепко привязан толстыми ремнями к хирургическому столу, возможно испытывает те же чувства, если врач большим острым тесаком резко отсекает сначала часть стопы, потом с треском рвущихся сухожилий рубит по голеностопному суставу, дальше, ампутирует куски плоти в разных местах, а все отсечённые части продолжают чувствоваться лишь накапливая боль. С каждым взмахом лезвия у дерева начиналась паника, он знал, что сейчас произойдёт, понимал как ему будет плохо, но ничего не мог сделать против. Примерно после сотни ударов страдания перестали накапливаться, стали постоянными, как будто бы обыденными, слишком много веток дровосек успел отрубить, Ясень уже не мог кричать или говорить, не мог терпеть это, как вдруг что-то изменилось. Ствол перестал чувствовать кошмарные содрогания, удивившись, он посмотрел, что происходит, и захотел отвернуться от увиденного, но не смог потому, что деревья не вертятся. Мужчина, подойдя к свежим лежащим веткам, с лютым остервенением отламывал и обрывал сучки и листочки, почти как вырывание ногтей у человека, одних он бросал в сторону откуда пришёл, других прямо рядом с берёзой. Она не могла никак реагировать и просто наблюдала за всем происходящим, её словно парализовало от страха и горечи. Безысходность из-за невозможности помочь самому близкому, разъедала её добрую натуру, не оставляя ничего хорошего. Мужик собрал стопочку из порубленных веток, а ясень смотрел на неё и вспоминал, как росли они долгие годы, как он направлял в них питательные вещества, как держал их, чтобы те не валялись на земле, но теперь трудам его пришёл конец. — Аааа! — отреагировал он на то, как топор вонзился в кору и порезал его, удивляясь тому, что ещё может издавать свои деревянные звуки. Это был новый вид боли, не такой въедливый, но намного сильнее предыдущих, отделялась не маленькая часть, а рубилось сразу туловище от плеча по диагонали до бедра. Удар, удар, удар. Они слышались в радиусе двухсот метров точно, значит хорошая древесина по меркам людей. Ясень напряг всего себя против силача, решив: " Если и помирать, то отстояв до конца» — это был отличный настрой, героический. Ему пришлось терпеть ещё большие пытки, каждый взмах топора приносил ему новые потери, больше страданий, нарастающих и убивающих рассудок. Вот уже половина срублена, Ясень начинает чувствовать помимо быстрых срезов своей плоти натяжение из-за своего веса, его начинает клонить в сторону своего убийцы. Надежда промелькнула у дерева, что упав он раздавит собой этого палача, но это было глупо. Не срубив ствол до конца, мужик обошёл дерево, встав с другой стороны и упёршись руками в него, повалил ясень с громким треском. Это ощущение, которое испытало то бедное растение, разрыв тканей, было ещё мучительней чем быстрый порез, только как медленное расчленение четырьмя лошадьми идущими в разные стороны, разрывая тело преступника, только так можно описать чувства падающего Ясеня. Дерево не могло выдержать такого, никто бы не смог, но ему некуда было деваться, только смерть могла избавить его от всего, казалось она была близка, но как можно было так ошибаться.Упав и сломав себе немного веток, он продолжил страдать, его не окутали сладостные объятия загробной древесной жизни. Деревенский житель отделил все ветви от ствола, оторвал листья, а потом, возвращаясь несколько раз, перенёс всё к себе во двор, ему пришлось использовать коня и верёвки, что бы доставить это ранее могучее дерево. Оставив все его части, человек пошёл спать, ведь была уже глубокая ночь. Ясень не помнил этого, впав в беспамятство после неудавшегося покушения, он пришёл в себя во дворе рядом с человеческой избой. Было довольно солнечно, но это помогало справиться с болью, она будто бы испарялась вместе с внутренней влагой дерева, однако почему-то часть веток была мокрая. Безмятежно прошло несколько таких дней, Ясень им радовался, думая, что это начало деревянного рая, но отдых и мечты кончились. Из домика вышел мужик, взял одну из веток, сел на стульчик спиной к солнцу и начал строгать. Снова начались ясеневые муки. Его боль сравнима со срезанием кожи с тела человека, везде, и на лице, и на руках, и на спине, и на ногах, даже попу не обойдут стороной. Потом когда везде будет только мясо и кровь, начнут выравнивать, срезать по чуть-чуть, убирая различные неровности. Все могут ошибаться, значит, скорее всего отделят лишний кусочек, а из-за этого начнут переделывать всё остальное, снова срезать слой за слоем и выбрасывать их на траву. У людей раны покрываются коркой, кровь застывает, а если её срезать, то становится ещё больнее, дерево испытывало это постоянно. Мужик отложил нож и взял топор, отсоединив топорище, он взял металлическую часть и насадил её на строганную палку ясеня и постучал молотком, чтобы крепко держалось. Некогда великое дерево ужаснулось от мысли, что оно стало оружием приносящим столько горя его соплеменникам. Из ранее замоченных в воде тонких прутьев и суков за день была сделана изгородь, скручивая и выламывая бывшие конечности дерева, а всему остальному было суждено стать дровами в следующий день, которые будут рубиться топором с новым ясеневым топорищем. Резать себя для дерева было ужасно, в это время он думал только о двух вещах: каково же было его предшественнику, как тот лишил покоя и нормальной жизни сотни, и как ему самому это предстоит. Поленья были сложены сушиться на небольшой холмик рядом. Ясень в это время тоже чувствовал боль, но был рад тому, что вскоре она прекратится. К концу дня на дворе остался лежать только голый ствол Ясеня. В ночи мужик выбежал из дома, запряг в телегу лошадь и куда-то уехал. Бедное дерево осталось ждать одного, смерти. Ясень чувствовал как он и его остатки засыхают, наступало спокойствие и умиротворение. Ему было хорошо, понимая, что конец уже близок, вспоминал Берёзку, думал как она там. Приятные мысли окрашивали серые дни лежания у жилища человека. «Куда же делся пень, который должен был от меня остаться», — подумал вдруг голый ствол. Ведь его часть должна была остаться рядом с его подругой, может у него получится поговорить с ней. Это валяющееся дерево никак не могло почувствовать свои корни, это было странно, оно не помнило, чтобы ему рубили их. Загадка. На самом деле человек выкорчевал пень и сжёг его. В одиночестве прошло более года, Ясень умер. В последние месяцы жизни ему было сложно здраво мыслить, если бы его услышало другое дерево, то разобрало бы только несвязный бред, старик сошёл с ума. Тот дровосек так и не вернулся, возможно он умер где-нибудь, ведь его лошадь вернулась одна, без телеги. Сейчас этот участок заброшен, из трухлявого ствола проросли новые деревья, дом покосился и начал гнить, некогда новая изгородь давно распалась, даже веток уже не найти, только топор с ржавым лезвием и трухлявой ручкой можно было найти внутри избы. Ясень принёс много пользы всем, помог лесу и человеку, как хотел в начале