Часть 2

***

       — Девчонка встала?        — Нет, до сих пор в отключке. — Виктория прикрывала за собой дверь, пока рядом стоял Клинт — один из её подопечных.        Почти перевалило за семь часов вечера, а значит великий Фрайпан со своими ребятами минут через двадцать подадут ужин. Обед она пропустила из-за сна и внезапной головной боли в висках, но желание поесть пересилило всё остальное: записи, которые девчонка, вернувшись из ледяного душа, усердно пыталась расписывать в блокноте, с каждым разом стараясь цепляться за вновь открытые воспоминания.       Жалко гривер не укусил её намного раньше, ведь тогда они бы смогли сбежать и год назад, а то и два. Но страх всё-таки сыграл свою роль, запугав Викторию, отчего она не возвращалась к предыдущей работе бегуна, пожелав остаться медаком. Помогать другим, дабы вновь не встречаться с ужасными тварями Лабиринта. И наконец стать куратором. Но стоило ли это того?        Спорный вопрос.        А если бы она не смогла сбежать? Если бы не эта гребанная дверь, что размазала Гривера, она бы выжила? Нет, он бы её просто задавил. Какая ирония. Собственное создание пыталось, да и пытается, её убить. Почему она не могла создать кого-то более поприятней? Почему остановилась на таких мерзких тварях, что посещали её в кошмарах? Хотела выплеснуть эмоции и больше их не боятся, взглянув страху в глаза? Да, полная дура.        Хотя есть и свои плюсы… Она помнит о них. О каждой детали, что девчонка скрупулёзно спаивала между собой. Каждый провод, каждый шуруп. Сколько требовалось кожи, бензина, заклепок, ножей. И вот сейчас одна часть её создания лежит прямо на столе — хвост Гривера, который она принесла с собой, как трофей. Хвост, который она отдала Чаку на сохранение, и который был передан мальчиком, когда она возвращалась в Хомстед из душа.        Теперь из него можно попробовать сделать оружие. Более сильное, мощное, а главное надежное — то, что не сломается от одного тычка. То, что поможет защитить не только свой зад, но и зад других сорока мальчишек. Терезу она не считает — эта сучка справится и сама, если конечно, она ещё не растеряла собственную смелость. А смелость у неё была отменная, Виктория это признает. Противник она прекрасный.        Они стояли с Клинтом в коридоре после вечернего обхода раненных. Виктория вышла из комнаты Алби, Клинт из комнаты Терезы. Обычная процедура — проверка их состояния, фиксация слов, которые они могли говорить спя, ничего необычного.        — Как там… Алби?        — Не сказать, что хуево, но и не как Бен… — скрестив на груди руки, Виктория задумавшись смотрела в пол.        Она приукрасила. Алби выглядел ужасно. Если Бен, ещё хоть как-то разговаривал, пускай и через агрессию, кричал, бил по стенам… Алби молчал… Метаморфоза ещё не сошла с его тела, а язвы в отличие от всех остальных мальчишек, что она повидала за три года, достигли лица. Сыворотка подействовала, но прошло слишком много времени с инъекции из-за чего процесс лечения протекает дольше… Всё-таки яд распространился по всему телу… Вены на руках продолжали быть грязно-зелеными, хоть постепенно и начинали сдуваться. Но больше всего Викторию пугало его молчание. Алби — лидер группы, единственный кто пробыл в Лабиринте с самого начала — молчал.        Джон, Артур, Клаус, Рей, Карл, Архи, Алби, Фрай, Минхо, Виктория, Галли, Ньют — из основателей остались они в пятером… В тот первый месяц, когда Виктория только очутилась в Лабиринте их было восемь… Джон погиб при попытке спустится в шахту лифта, Клаус и Рей не успели вернуться в Глейд до захода солнца, а Карл… Карл сошел с ума, а после и вовсе вскрылся… Сначала старшим был Артур, после его смерти назначили её брата Архи… А когда от яда погиб и брат, то бессменным лидером, направлявших Глейдеров, стал Алби. А что сейчас?        Кто поведет их? Ньют? Она любит Ньюта, но учитывая то, что он пытался покончить с собой спрыгнув со стены Лабиринта в первый месяц… Как он отреагирует когда начнется «окончание эксперимента»? Он сильный бесспорно, но хватит ли у него этой силы, чтобы стать полноправным лидером? Ещё и Томас вернулся… Черт возьми! Сука!        — Пыталась уговорить на ужин, но этот черныш ни в какую не соглашается, так что попрошу Фрая отложить порцию и для него. — тяжко вздохнув, она прикрыла глаза, где белок постепенно стал приходить в норму искореняя черноту. — Девчонку кормили?        — Да, кашей, ещё час назад. Сейчас Джед за ней приглядывает. — почесал голову русый мальчишка, а затем последовал за своим куратором, что продвигалась по коридору.        — Думаю до утра она не очнется…        Вытащив из кармана связку ключей, что были во владении только у кураторов, она приоткрыла дверь, сказав Джеду идти на ужин. Заперла Терезу на ключ и благополучно спустилась вместе с парнями. На вопрос Клинта «Алби не будешь запирать?», Виктория лишь отмахнулась с фразой «Дам ему последний шанс спуститься на ужин». Огромный костер пылал по середине поляны, отбрасывая на радостных мальчишек свой рыжий свет. Это была некая традиция — Глейдеры собирались у костра, распевали песни, пили самогон Галли, ужинали, а в одиннадцать расходились по койкам. Жалко, что всего этого больше не будет.        — Где Галли? — спросила девчонка у Джоша, что был его замом. Мальчишка перекатывал бочку самогона к костру, где уже сгрудились мальчишки в ожидании ужина.        — Не знаю, после собрания по поводу Шнурка больше его не видел…        Странное чувство поселилось в душе. Он же не полный придурок, так ведь? Засел где-нибудь в лесу в своем гребанном убежище… А на ужин он вообще собирается? Обычно приходит самый первый… Где его черти носят? Столько всего ему нужно сказать… Он же не мог с горяча убежать в Лабиринт, как в прошлый раз по тупости? Ох, Галли…        До ужина оставалось пятнадцать минут, так почему бы не пойти поискать его, верно? Авось, когда Виктория запыхавшаяся вернется к костру, то этот оказывается родной рыжий черт, будет уже резво заглатывать ужин. Она отвесит ему смачного леща, обнимет, возможно… Обрадуется на затворках души, но подойдет с фразой «Я тебя повсюду искала кланка кусок!». Вот только… Даже пробежав по закоулкам леса, она его не нашла… Смутно надеялась, что он просто хорошо от неё спрятался. Что просто испугался с ней говорить. Черт его знает… Главное для неё сейчас это то, чтобы он был в безопасности. В Глейде, пускай и злой на остальных кураторов, что решили сделать из Томаса бегуна. Но уж точно не в Лабиринте…        Забрав свою порцию поджаристого мяса с картошкой, она опустилась рядом с Чаком, что с воодушевлением поедал свой ужин. Легкое беспокойство с каждой минутой перерастало в сраное волнение, а затем и вовсе в переживание. И как бы она не старалась отвлечься, отвечая на вопросы Чака по поводу ночи в Лабиринте — нервы не успокаивались. С каждым закинутым в рот куском, сердце стучало быстрее. Терять только-только обретенного брата не хотелось… Не хотелось вновь испытать это чувство боли, когда погиб Архи. Ведь как бы много рядом не было дорогих людей — брат у неё один… Остался один. Родной, младший, на всю сука жизнь.        — Так-так, Вики-викс, думаешь мы не хотим послушать про то что было с тобой в Лабиринте? — Минхо присел напротив, улыбаясь в свои тридцать два, пока Ньют пристроился на траве рядом с девчонкой по правое плечо.        Резко оторвав свой взгляд от тарелки, Виктория оглянулась по сторонам. Если быть честной, то разговаривая с Чаком она слегка прибывала в своих мыслях. Звуки расплывались в голове, оставляя лишь голос мальчишки, да собственного разума. А сейчас, тридцать мальчишек, окружив её со всех сторон, перекрывали яркий свет костра. Галли, которого она неосознанно искала в толпе, пока оглядывалась, не нашла. Как собственно и Томаса, но с ним говорить о вернувшихся воспоминаниях она была ещё не готова.        — Предоставлю роль рассказчика — Чаку, — улыбнувшись, она нагло забрала у Ньюта стакан с самогоном и жадно глотнув, полностью осушила под удивленные взгляды мальчишек.        Напиться, дабы сбавить нарастающую панику по поводу брата было, пока что, единственным выходом. Стресс начинал мерзко поглощать сознание и надо было отвлечься. Дать себе расслабиться за прошедшие двадцать четыре часа. Опустошить голову, покурить, потрахаться и лечь спать, перед всем дерьмом которое завтра свалится на Глейдеров.        Чак начал рассказ. На моменте встречи троицы с «мертвым» гривером, девчонка подошла к бочке, зачерпывая стаканом ещё самогона. На части «отвлечения гривера от раненного Алби, которого на себе тащил Минхо» она вновь осушила стакан. Когда Чак дошел до рассказа про закрывшиеся ворота, Виктория подняв пустую бутылку из-под воды начала заполнять её алкоголем, закусывая яблоком, что подобрала на соседнем бревне. На середине рассказа про ночную беготню, она вновь уселась на своё место, под пристальным взглядом Ньюта и отдала последнему стакан с жидкостью. Когда мальчишка перешел к отрывку про зажатого между стенами гривера, она спустилась с бревна и, присев на землю рядом с блондином, оперлась спиной о деревяшку. Кульминация — возвращение в Глейд… Минхо поднял свой стакан над головой, призывая выпить за эту удивительно странную историю, в которую с трудом можно было поверить, если бы он сам не драпал от Гриверов сегодня ночью.        — За то, что не сдохли!        Мальчишки постарше осушили стаканы с алкоголем, пока младшие довольствовались отпитием яблочного сока. От стен отразились их воодушевленные крики, а затем и топот ног, когда пара мальчишек стала наплясывать вокруг костра, стягивая к себе остальных. Истории от Виктории и Минхо, были сродни сказкам, но тот факт, что они вернулись живыми — заставлял верить и вселял в мальчишек надежду на скорейший поиск выхода. Толпа медленно расходилась по компаниям, должно быть прошло полчаса, прежде чем они остались втроем: Минхо, Ньют и Виктория — Чак в это время отправился на поиски Томаса.        — Как Алби? — Минхо присел по левую руку, отпивая из стакана.        Щеки его покраснели из-за выпитого алкоголя, а в глазах плясали рыжие огоньки — хотя вся троица выглядела одинаково. Три куратора, что сидя на земле, выпивают, смотря на Западные ворота, что ведут в Глейд. Улыбки уже не посещали их лица, скорее беспокойство, что отражалось легким покалыванием где-то под ребрами. Виктория сложив поперек ноги, откинула голову на бревно, уставившись в небо, вот только из-за самогона картинка едва успевала переместится за взглядом серых глаз — опаздывала.        — Очень хуево. Я не говорила своим ребятам, дабы лишний раз не наводить панику, но не знаю выберется ли он из своих мыслей…        — В плане? — выгибая черную бровь, узкоглазый парнишка склонил на бок голову, отпивая из стакана.        — Он ничего не говорит. Дрожит. Плачет. — почувствовав легкое прикосновение, она скосила глаза вправо — Ньют забирал у неё из рук недопитую бутылку, невербально говоря что на сегодня хватит.        Но оно и понятно. Всё-таки и ему она должна была многое рассказать, а напившись в слюни сделать этого не сможет. Можно было бы поведать Минхо… Но… Почему-то его доверие она боялась подорвать больше всего на свете, ведь этот придурок, кому была удостоена честь в шутку подкатывать да шутить забрал часть сердца. Он был частью души — самой саркастичной, своевольной и наглой. Родная частица, что отличалась от неё своими тараканами в голове, но схожести было гораздо больше, чем можно представить. Эти извечные подколы, постоянные шутливые перепалки — как без этого жить?        — Кланк… Последний раз он плакал после смерти Артура… — Минхо оперся руками о колени, уставившись своими сверкающими от алкоголя глазами в землю. Алби меняется, что не шутку его пугает. Возможно он вернется в строй, вновь покажет свои лидерские качества, но какова вероятность? Может воспоминания настолько страшны, что он потеряет теперешнего себя? Вернется к истокам своего сознания?        — Да… — протянула Виктория, выуживая из кармана штанов три папироски, да зажигалку. В Глейде много кто курил из старших мальчишек, вот только происходило это в основном на вечерних посиделках у костра. Бегуны не курили, боясь попортить легкие… Только их куратор раз в месяц, а то и два, выкуривал у Виктории сигарету после супер-тяжелого дня. А этот день был пиздец какой тяжелый, что Минхо не раздумывая, взял из рук девчонки зажигалку, да самокрутку.        — А сама-то как? — слегка обеспокоенно проговорил блондин, забирая из рук друга огонь и поджигая сигарету.        — Как обычно…        — И нет желания кого-то отпиздеть? — усмехнувшись, куратор бегунов отставил опустошенный стакан на прохладную траву и скрестил в замок руки.        — Для тебя оно всегда есть, Мин, — Терпкий дым расползался по легким, заменяя шарики кислорода на продукты горения. Он проскальзывал по венам, замедляя сердцебиение и унося мысли прочь. А затем и вовсе вылетал из рта, причудливыми серыми клубками.        Сколько они так просидели одному богу известно. Хотя разве бог существует? Почему-то в этом Виктория не уверена… В Глейде существуют лишь монстры, «создатели», да дети, которых отправили сражаться на смерть. Выживать, дабы людишки постарше наконец получили лекарство от «Вспышки». Но зачем же было отправлять не иммунных детей? Разве в этом есть толк? Зачем было отправлять её брата? Ладно она и Галли, но Архи… Нет… Его звали Дин, хах. Они вечно в детстве с Галли подшучивали, зовя рыжего «Дин-дон»… Иссушенное поле, парочка коров и маленький домик в дали от города. Фигура женщины в окне, такая хрупкая, в белом платье с рыжими волосами, вот только лица она никак не может вспомнить — наверное это была их мама? А отец? Наверное тот темноволосый мужичок, что возится у сарая… И они… Троица, что беззаботно бегала по некогда зеленому полю — Архи, Виктория и Галли.        Наши маленькие сокровища.        Она резко подорвалась с места и от неожиданности закашлялась. Схватилась за горло, стараясь заглушить жжение внутри. В голове что-то щелкнуло, так быстро, резко, что она ошарашенным взглядом смотрела на ноги не в силах поверить. Минхо от испуга упал спиной с бревна, ворча то-ли от боли, то-ли от резкости с которой поднялась девчонка. Ньют чуть не выронил из рук бутылку, дернувшись от девичьей фигуры и поднимая вверх ладони в примирительном жесте.        — Каспер… — прокашлявшись, проговорила Виктория, смотря на собственные заклеенные пластерем ладони, где была зажата сигарета.        — Кто? — в непонимании вытянулось лицо у блондина.        — Что, блять? — чертыхнулся Минхо, приподнимая на руках свою тушку.        — Каспер… Моё имя… Настоящее имя! — словно обезумевшая Виктория оглядывалась на парней, что боялись пошелохнутся.        — Типо призрак?        — Нет, типо ты сейчас опять поцелуешь жопой землю, Минхо.        — Ой да ладно! — Усмехнувшись, парнишка поднялся с земли и вновь присел на бревно.        — Как бы там ни было… Сейчас-то ты Виктория… — осторожно положив руку на её плечо, Ньют слегка улыбнулся.        В голубых глазах поблескивал теплый свет от костра, а лучики играли на светлых волосах и лице. Его мягкая улыбка действительно была успокаивающей. Такой нежной, аккуратной… Та улыбка, что могла смести бурю нахлынувших эмоций и просто расслабленно выдохнуть. Улыбка стала привычкой. Зависимостью, от которой она не могла отказаться. Он был словно сигареты — в тяжелые моменты, дарящие успокоение, одной лишь мягкой улыбкой. Сбрасывающий агрессию, что частенько захлестывала сознание, когда что-то не выходило или шло не по плану.        — Вот-вот! Та Вики-викс, которую мы любим, хоть и похожа своей агрессией на выблядка Галли. — парнишка закинул окурок в чашку.        — Он её брат, Минхо… — Тихо проговорил Ньют, смотря как до селе развеселое лицо друга вытягивается словно по струнке, а затем из узких глазниц начинают выпадать глаза. Сказать, что парень был в шоке — это ничего не сказать. Куратор бегунов, поглядывал то на Ньюта, что с жалостью прикусил губу, то на девчонку, что выгнув бровь и поджав губы пыталась прожечь в нем дыру.        — Так… Это у вас семейное получается? — в попытке быстрее принять сложившуюся ситуацию, пытался отшутится парнишка, — Ахереть… Теперь всё точно встало на свои места. Ты конечно рассказывала, что он бормотал это при метаморфозе, но что это не шутка…        — Сама недавно узнала, что это правда. — она повторила действия Минхо, скидывая свою сигарету в ту же чашку.        — Архи, кстати, тоже…        — Да ну ебать! Как вы так расплодились?! — Вскинул руки к верху девятнадцати-летний парнишка, обращаясь похоже к Господу богу.        — Ты не знаешь как появляются дети? — усмехнулся Ньют и Виктория его поддержала, поглядывая на ошарашенного друга.        — Тебе написать инструкцию в свободное время?        — Так! Это моя прерогатива шутить! — выставив вперед палец, Минхо посмотрел на парочку перед собой.        Издевки затянулись на час. Виктория рассказывала Минхо, что вспомнила, каждый раз поддевая парнишку в шутливой манере. Ньют вставлял своё слово на каждый «пиздец», что вылетал изо рта шокированного напрочь Минхо. Сам же мальчишка просто сдыхал от количества информации, а затем и вовсе с фразой «Ночи, утырки!» когда очередная шутка полетела в его сторону, что обычно не случалось, сгинул во тьме, идя к своему гамаку под заливистый смех друзей. Махал им со спины на прощанье, хотя на лице была мягкая ухмылка, ведь как бы много они не подшучивали, других таких друзей у него больше нет. Нет таких же идиотов, они просто незаменимы.

***

      Лунный свет проникает сквозь треснутые окна, заливая комнату своим белым сиянием. Стены облуплены, потолок обветшалый, пол скрипит под ногами. Но всё это не имеет значения. Хомстед — место, где она могла почти всегда ночевать без зазрения совести. Приглядывала за раненными, хоть и было их не так много. Спокойно спать или работать, раздумывая о чем-то своем. Переодеваться…        Или прятаться от посторонних. Комната на втором обветшалом этаже — её маленький кабинет и спальня в одном флаконе. Никто не узнает, никто не услышит — раненые спят в правом крыле на первом этаже, её же комната слева, на втором. Мальчишки спят на главной поляне, пока сам домик находится практически у южной стены — идеальное сочетание, ни лишних глаз, ни лишних ушей.        Наручные часы показывают 22:15. Ночной обход Ньюта уже давно кончился — все Глейдеры спали по своим мешкам. Все кроме одного — пришлось укрывать его собственными пожитками в лесу Смерти. Но есть и свои плюсы — парнишке одеяло сегодня явно не пригодится. Хотя оно и не нужно было ему вовсе — ведь он всегда мог прийти в Хомстед к одной своей излюбленной знакомой, лечь рядом, зарывшись в объятия, а потом с самого раннего утра идти обратно к гамаку, якобы он там и проспал всю ночь.        Но зачем они всё это скрывают? Разве это нормально? Нет. Это интересно. Мальчишки по-старше уже наверняка догадались про их общий секрет, возможно знают и младшие… Но этот выброс адреналина от «боязни быть пойманными с поличным», просто не дает им покоя. Каждое непринужденное касание днем, затянувшаяся на несколько минут переглядка, только раззадоривает.        Она спускается ниже, покрывая поцелуями шею. Облизывает, грубо кусает, оставляет слегка багровые засосы, пока покрасневший парнишка пытается отдышаться. Метаморфоза и вправду её изменила. Если раньше она и могла сдерживать свой порыв его укусить, то теперь просто не могла успокоится. Плевать на руку, что едко занывает от спрятанных под бинтами язв. Плевать, что кто-то из мальчишек увидит её укус на его ключице. Скоро всё закончится. Глейд перестанет быть прежним и времени на всё это просто не хватит — тогда какой смысл продолжать всё это скрывать? Именно. Никакого.       Сквозь пучину ворвавшейся в голову страсти, над ухом слышит его жалобный внутриутробный стон, и кусает сильнее, оставляя кровоподтеки на едва загорелой коже. Водит руками по его плечам, подцепляя пальцами края рукавов, такой ненужной сейчас, бежевой кофты. Чувствует, как нервно дрожат его руки, когда он опускает ладони на её открытую талию, прижимая ближе к себе. Слишком много стресса — они сбавляют его именно ночами.        Жар его тела импульсом расползается по прохладной коже. Она прижимается к нему бедрами, чувствуя внизу живота выпирающий из-под штанов бугорок. Усмехается, оставляя засос на открытой ключице, а затем тянется за края кофты. Слегка отходит назад, задирая ткань всё выше и выше, пока наконец одежда с гулким стуком не отлетает на стол. С легкой щекоткой она водит руками по его быстро вздымающейся груди, оставляя мимолетные узоры тоненьких пальцев, пока Ньют с прикрытыми глазами наблюдает за ней. Проходится ноготками по прессу и ехидно улыбается, когда оттягивает резинку штанов, что затем с игривым шлепком ударяется о его кожу.        Ньют ещё год назад понял, что девчонка упряма и не свернет с пути не смотря ни на что. Всё чего она хочет — получит, и переубедить её сможет либо смерть, либо ещё более неведомая херня что резко свалится на голову в виде «Виктория, там Джоша ужалили!». Но ночью такого не будет. Только тишина в комнате, которую перебивает их прерывистое дыхание и храп Глейдеров на поляне, что доносится до окна. Посторонние звуки их не интересуют — поцелуи, стоны, поглаживания, всё что им нужно.        Она продвигается спиной к рабочему столу, усаживаясь на поверхность и притягивая ногами ближе к себе. Штаны давно валяются где-то в углу комнаты, пока черная футболка продолжает интригующе висеть на плечах. Играет. Издевается. Ведет. Но ему нравится, как она его ведет. Как кусает, как заставляет дрожать от ожидания. Как эти серебристые глаза с прищуром, пошло осматривают его с головы до ног. Как губы растягиваются в ухмылке и как она притягивает его к себе, зарываясь пальцами в его длинных блондинистых волосах.        Вопросов в голове не осталось. Они все испарились, когда он зашел в комнату, защелкивая замок на двери. Знал, что узнать сейчас ничего не получится, завидев, как она докуривая очередную сигарету, стоит у окна в одной футболке. Рискованно? Да. Но она знает, что все мальчишки выдрессированы стучатся, приходя к ней. Знает, что тихо и без стука в ночи, приходит только он, ведь остальные попросту спят. Иногда он задумывается, а она точно не демон? Рыжие кудри, что спускаются на плечи и этот пронзительный взгляд, будто она мысленно его раздевает… Грубая… Нежная… Всё смешивается воедино, отчего сносит крышу.        Ньют опирается рукой о стол, второй с силой сжимая талию и проходясь по позвоночнику под футболкой. Невыносимо. Жарко. Он чувствует как девчонка расстегивает пуговицу на его штанах, как пальцами, словно специально, оттягивает по несколько раз резинку рыжих трусов. Как приподнимает пальцами его за подбородок, разрывая поцелуй и с усмешкой смотрит в его голубой мутный взгляд. Он не знает, что она уже потонула — что следит только за лазурным морем, что с нежностью смотрит на неё в ответ.       Объятия становятся крепче. Крышу срывает сильнее. Она не останавливается, не боится. Столько раз уже это делала. Доверяла ему, знала, что он не зайдет далеко. Она приспускает ткань его трусов оголяя член, что начинает слегка поддергиваться от облегчения, когда его перестает прижимать ткань. Приставляет его головку к своему входу и медленно, будто играясь, притягивает парня, обхватив ногами за торс. Ухмыляется, когда парнишка издает жалобный внутриутробный стон, но знает, что его лишь сильнее возбуждают эти долгие игры. Возбуждает, тихо постанывать в поцелуе, дабы не обнаружить себя. Возбуждает, когда она ноготками слегка царапает его спину и притягивает за волосы ближе к себе.        Медленные оттягивающие движения с каждым разом становятся всё нетерпимее, но в этом есть и своя сладость, не так-ли? Она чувствует, как его ладони опускаются на бедра, сжимая до синяков. Как резко начинает ускорятся темп, отчего она опрокидывается спиной на стол, сбрасывая остатки вещей на пол. Как стоны сдерживать уже не получается даже рукой и долгими мокрыми поцелуями. Как тянет внизу живота, и как наполняется этот гребанный шарик наслаждения, что вот-вот лопнет, едва он дотронется до клитора большим пальцем — а он делает, дотрагивается, знает.       Знает, что проведя языком по её ключице, она покроется мурашками и сильнее сожмет его внутри. Знает, что после трех резких толчков, её ноги сведет легкая судорога, а голова откинется назад. Знает, что едва он подойдет к пику и вытащит из неё член, она потрется об него бедрами, а он сожмет её ляшки между собой, продолжая движения по её клитору и кончая на живот. Знает, что после этого она расплавится, словно зефир на костре, прерывисто вдыхая ночной воздух, как и он сам.        Их маленький секрет…

***

       С чего должно начинаться утро? С кофе? Точно не в Глейде. С криков за окном? Определенно. Она нехотя открывает глаза, смотря в деревянный потолок. Легкая прохлада поселившаяся в комнате, заставляет лишь сильнее укутаться в одеяло и вдыхать свежесть утра. В Глейде всегда было тепло, по-крайней мере, только на улице. Но она любит холод, что поселяется в комнате, куда не проникают солнечные лучи. Здание само по себе всегда было холодным. Ветра в Глейде не было попросту, а сейчас видимо и солнца. Пасмурно… Слишком темно для обычного утра. Перевернувшись на бок, Виктория оглядывает комнату. Ночного разгрома будто и не было вовсе… Ньют? Ну а кто же ещё. Жалко его самого не было рядом. Вещи аккуратно сложены на стуле, блокноты стопочкой лежат на столе, рядом с ножами, да хвостом гривера. Ключи, сигареты…        Слишком много он знает, раз все лежит на своих местах…        Тяжко вздыхая, она тянется руками к сигаретам. Босые ноги опускаются на пол, вызывая легкие мурашки по спине и рукам. Потягивая затекшую шею, она поджигает самокрутку, нехотя поднимая с кровати задницу. Расставаться с одеялом не хочется, как и с привкусом ночи, но что она может сделать? Крики мальчишек раздражают, как никогда. Подтягивая к себе одежду, она неуклюже натягивает вещи на обнаженное тело. Подмечает синяки от пальцев на бедрах и лишь ухмыляется воспоминаниям.        Хотя синяки от него всегда выделялись сильнее.        Облокачиваясь на спинку стула, словно в прострации, Виктория вновь смотрит в потолок. Просыпаться не хочется. Идти на улицу желания нет. Почему нельзя просто оказаться где-то… Дома? Там, где не надо переживать за жизни дорогих людей. Там, где ты всегда можешь встать во сколько тебе будет угодно. Там, где ты ощущаешь легкость, внутренне умиротворение, не заботясь ни о чем…        — Вики! — раздается три оглушительных стука в дверь.        Сука… Даже покурить в тишине не дадут. Туша окурок об стол, она подбирает связку ключей и пару ножей, распихивая по жилетке. Оглядывает блокноты с записями и «часть собственного создания», решая разобраться с этим чуть позже, и выходит за дверь. Клинт в панике встречает своего куратора, хватая за плечи. Трясется, будто осиновый лист, обезумевшим от страха взглядом, смотря в серые безучастные глаза.        — По порядку, после воды. — она сбрасывает его руки с собственных плеч и продвигается к лестнице.        Окончание эксперимента… Судя по крикам с улицы именно это и происходит. Искусственное солнце перестает согревать, даря лишь серый потолок над головой. Без света нет и растений. Без растений, нет еды. Класс. Она постаралась на славу — в такой короткий срок, всего за три дня после попадания в лабиринт Томаса, прийти самой. Так сильно его любишь, Тереза? Кстати о ней… Интересно, она что-нибудь помнит? Или будет притворятся глупой ничего не знающей дурочкой? А может создатели решили забросить её так же как и остальных без памяти? Кто вообще эти создатели? Как бы Виктория не старалась вспомнить лица этих гребанных ученых, на глазах была сраная пелена, что искажала их пятнами. Будто… Они не хотели, чтобы их кто-то помнил…? Боятся гнева подростков? Нет, это бред. Они ведь все взрослые люди, наверняка с нормальным оружием, ну или по-крайней мере с добротной охраной, в то время как у Глейдеров одни лишь палки-копалки.        — Воды нет.        — Что прости?        — Нам перекрыли водоснабжение. — стушевавшись Клинт шел за её спиной, почесывая затылок.        — А… Да хуй с ним. В бочках же вода есть. — отмахнулась девчонка, ступая на пол первого этажа.        В небольшом закутке с левой стороны стоял самодельный бочонок. Расслабленно подойдя к нему, как ни в чем не бывало, она сдвинула крышку, зачерпывая ладонями «святой напиток» после похмелья. Три раза. Четыре. Словно не в себя, она делала шумные глотки наполняя желудок и прочищая засохшее горло. На шестой раз с облегчением вздохнула, утирая лицо рукавом кофты, и промокая мокрые ладони о штаны, оставляя следы.        — Что ещё?        — Ну… В общем нам надо было покормить девчонку, мы попросили Ньюта открыть дверь… И…        — Клинт, не мямли прошу тебя. — Виктория сложила на груди руки, прислонившись к прохладной стене, от которой пробегали мелкие мурашки, пока Клинт несвойственно бубня себе под нос, пытался поведать что случилось за утро, раз он решил аж постучать в её комнату.        — Она сбежала, ударив Джеда по яйцам. — громко выпалив это, словно нашкодивший ребенок, парнишка вытянулся по стойке смирно.        Он не боялся Викторию… Ну разве что чуть-чуть. Скорее уважал, ведь она была старше. Почему-то образ этой девчонки складывался в картину «собственной матери», перед которой он опять провинился, разбив мячом окно в школе или подравшись. Чувствовал некую вину, что едко скручивалась внизу живота, заставляя будто провинившегося щенка косить глаза вниз. Но откуда он знает какая у него была мать? Может, его мама даже за нелепые проступки гладила по голове, улыбаясь? Почему же образ серьезной Виктории, четко отпечатавшийся в мозгу за эти два года, дарил ощущение чего-то… Родного? Будто всё это происходило с ним и раньше…?        — Ну далеко всё равно не убежит. — её неожиданное спокойствие, вынудило Клинта в удивлении поднять глаза, ведь раньше девчонка бы нахмурила брови из-за того, что они оплошали. Но что происходит сейчас? — За ней кто-то пошел?        — Да… Ньют, Джед, Билли, Джексон и Алби. — проговорив, Клинт дернулся в удивлении на месте и замахал руками. Улыбка озарила его лицо, а болотные глаза наполнившись детской радостью, заискрились, — О точняк! Алби поправился!        — Ну хоть одно радостное событие.        — И ещё…        Он не успел договорить, как куратор медаков, твердым шагом прошла к двери, за которой послышались надрывные крики. Она рывком открыла дверь, отчего та стукнулась о противоположную стену, и оглядев поляну, нахмурила брови. Мальчишки разных возрастов, собравшиеся вокруг Хомстеда, носились в разные стороны, едва не впадая в панику — если, конечно, это уже не случилось. Зарт, куратор их небольшой плантации, сидя под ближайшим деревом, схватился за русую голову руками и подтянул к себе колени, в ужасе смотря в пустоту. Уинстон, коренастый парнишка, побритый под нолик, глава забойщиков, пытался его успокоить, усевшись рядом на корточки и хлопая по спине. Фрайпан от злости бил близлежащую деревяшку, в связи с недостатком воды. Бегунов, девчонка не приметила — это нормально, ведь новый день, новые изменения в Лабиринте. Хотя какие к черту изменения?! Окончание эксперимента — стены перестали двигаться от слова совсем. Может у Минхо появились догадки? Думает, что открылся какой-то секретный ход? И где Галли?        — Ахуеть…        — Да, это я и пытался сказать… — стоя за спиной, Клинт вновь почесал затылок — это было некой привычкой при сильном волнении.       Девчонка удрученно потерев переносицу, поглядывала на беснующихся мальчишек. Времени паниковать не было — ворота перестанут закрываться через четыре часа. Надо было подготовиться к гриверам, что проникнут в Глейд. Перенести припасы в Хомстед, перепрятать карты, заколотить окна и хоть как-то забаррикадировать выходы в Лабиринт. Дел хоть жопой жуй, а они бегают словно сумасшедшие. Вот и где лидер, когда он так нужен? Виктория для этой роли явно не подходит — прекрасно об этом знает. Нужен Алби или Ньют, на крайняк Минхо, что могут вести людей за собой. Но уж точно не Виктория, чей характер схожий с бесом, только запугает мальчишек и настроит против себя.       — А ну заткнулись, шанки! — проорав на поляну, девчонка слегка закашлялась и Клинт поспешил указать жестами, оглянувшимся на крик мальчишкам, подойти ближе, — Харе паниковать, времени итак мало!        — Что ты имеешь ввиду?!        — Мы все умрем?!        — Ты что-то вспомнила?!        — Для начала заткнитесь и послушайте, а ты Зарт харе сопли распускать! — посмотрев на собравшуюся кучку мальчишек, она окрикнула прыщавого парня под деревом. Тяжко вздохнула, когда в её сторону обратились тридцать удивленных пар глаз, Ви закрыла глаза на мгновение собираясь с мыслями. Она не знала как точно передать им свою мысль, как не испугать до дрожи в коленях ещё больше. Как унять панику в этих разношерстных лицах, и дать им веру, — Отключив воду и небо, создатели решили закончить эксперимент. У нас есть два пути, паниковать и быть сожранными гриверами, что зайдут ночью или попытаться выжить, начав подготовку.        — Гриверы? Ночью? Ты часом с ума не сошла, Вик? — Фрайпан в недоверии нахмурив брови, сложил на груди волосатые ручища.        — Ворота перестанут закрываться с этого дня.        Крики мальчишек лишь сильнее отдали гулом в ушах. «Так ты прихвостень создателей?!» или «Предательница!» или «Откуда узнала?!» заставляли вновь побаливать виски. Похмелье итак разрывало голову, а тут ещё и крики ребят от которых начинают едко пульсировать перепонки. Теперь они точно ей не поверят. Хотя чего ты ожидала, Виктория? Что они с радостью продолжат слушать, после твоих ахуеть каких позитивных фраз? С чего начать? Как собрать воедино мысли и кратко описать ситуацию, стараясь игнорировать выкрики парней?        — Крыса!        — Завалите ебало! — мужской бас раскатом грома прокатился по поляне, заставляя мальчишек вытянутся по стойки смирно.        Тишина показалась ей оглушительной. Она не сразу поняла, что скрючившись на корточках сидит на крыльце Хомстеда, зажимая глаза и уши. До Виктории не сразу дошло, что Клинт похлопывает её по плечу, пока Фрайпан взобравшись на порожек рядом, сурово оглядывает Глейдеров. Как бы страх неизвестного его не охватывал, он переживал, уважал. Три года бок о бок с этой рыжей лисой, разве она может быть предательницей? Даже если и работала на Создателей в прошлом, какое сейчас это имеет отношение? Она залечивала их задницы, помогала… Выживала как и они! Разве эта слабая зашуганная сейчас девчонка, что боялась воя гриверов за стенами Лабиринта даже спустя месяцы пребывания, может быть засланной крысой? Может их всех расчетливо убить и подставить? Точно не в её характере — слишком добра, хоть и агрессивна.        — Она одна из основателей, так что если вы, кланкорожие, ещё раз заикнетесь о «предательстве» я из вас сварганю отбивную! — Фрайпан расставил руки по бокам, осмотрев толпу сконфузившихся мальчишек слева на право, заметил как у дерева Уинстон одобрительно кивнул на его действия, продолжая похлопывать Зарта по плечу. Оглянулся в сторону скрюченного друга, что наконец-то раскрыл свое серые глаза, и приподнял краешек губ. — Вики, продолжай.        В голове отдавалась пульсация… Виктория слышала всё будто через толщу воды, придерживаясь за Клинта и поднимаясь. В ушах стоял мерзкий назойливый стук собственного сердца, картинка в глазах мутнела из-за чего ей пришлось несколько раз проморгаться. Слез не было, да и с чего бы им вообще быть? Это состояние описать она не могла… Сложилось ощущение, будто она себя не контролировала на несколько секунд — выпала из реальности, слушая отчетливые голоса в мозгу, пока гул мальчишек был где-то на фоне. Что они говорили… Эти голоса в голове? Испугали? Да, до усрачки. Заставляли замолчать, вот только тело не подчинялось, отзываясь болью в висках и шее.        Это были… Создатели? Они её пытались контролировать…? Тогда почему не получилось?        — Да… У нас осталось четыре часа, прежде чем в Глейд проникнут гриверы… — держась руками за затылок, она массировала его пальцами, стараясь унять ноющую боль. Не знает насколько громко говорила, и слышали её вообще… — Разделимся на три группы: первая заколотит окна в Хомстеде; вторая построит хоть какие-то баррикады напротив ворот; третья — перенесет припасы, да вещи на базу… После, каждый получит оружие…        — Ну и чего стоим?! Всё слышали, так вперед, нечего задницы просиживать!        Поляна заполнилась суматохой — Глейдеры старались успеть выполнять указания, что дал им заместитель. Таскали вещи взад-вперед под пристальным взором Фрайпана. Джош, заместитель строителей, принял на себя командование по заколачиванию окон, да баррикадой ворот, разделив группу из 10 человек на две команды. Оставшиеся заполняли припасами первый этаж Хомстеда сгружая продукты в левое крыло. Виктория, Уинстон и Клинт втихаря перетаскивали ящики с картами, пряча в подвале. Бегунов ещё не было — но девчонка уверена, что Минхо согласится с её задумкой, вдруг гриверы разорвут карты по приказу создателей или какой-нибудь обмудок их испортит. Шансы на поиск выхода итак были не высоки, а риск что с их единственной зацепкой что-то случится равен аж восьмидесяти процентам. Они подменяли коробки с картами, якобы освобождая пространство Хомстеда. Грузили на исписанные листы бумаги сверху черную ткань, будто те были пусты и отправляли в потайной ход под подвалом.        Управились за полчаса, пока остальные мальчишки панически бегали по Глейду, а Алби и Ньют ещё не вернулись с девчонкой. Знать про это никому не стоило — Уинстон был слишком замкнутый и тихий, чтобы разбалтывать; Клинт боялся гнева девчонки, да и дружбу водил исключительно с Джедом, что тоже был под её опекой. Осталось только сказать об этом Минхо… Виктория надеялась, что он вернется раньше обычного, как и другие бегуны. Следующие полчаса, троица вытаскивала из подвала их самодельное оружие. Мальчишки таскали ящики с ножами, да копьями, пока Виктория собирала кочаны со стрелами, да луки, сгружая всё перед входом в дом.        — Рад видеть, Вик, — вернувшийся из леса Алби, поставив руки по бокам, нависал над девчонкой, что сидя на траве точила ножи, вместе с двумя мальчишками.        Сзади смуглого коренастого парня, чья кожа уже перестала быть неестественно бледной, а на руках затягивались волдыри, неспеша, Билли и Джексон под руки вели сбежавшую девчонку. За ними слегка прихрамывая от боли в яйцах, улыбаясь ковылял Джед, что замахал рукой при виде Клинта и Виктории. И только у подножия леса, выбираясь из тени деревьев, Виктория заметила слегка раздраженного Ньюта, подле которого плелся, повесив голову, Шнурок Томас. При виде этой картины, рыжая слегка усмехнулась — Тереза сбежала к Томасу, а поймать её отправились пять парней, хах. Неужели двоих действительно было недостаточно?        — И тебе с добрым утром… Клинт сказал, что ты пошел на поправку, но судя по синякам под глазами я бы поспорила, — Серый взгляд вновь опустился на лезвие, которое она затачивала с помощью камня. Слегка приподнимая уголки обкусанных губ, она монотонно продолжила, зная, что раз он вернулся в строй, то надо доложить обо всем. Хотя на самом деле улыбка была вызвана тем, что она сбрасывает с себя груз ответственности, — Одна группа строителей делает баррикады, вторая блокирует окна, командует Джош, Галли не нашли. Остальные перетаскивают припасы. Разместимся в Хомстеде.        — Бегуны?        — Не возвращались. — Сбросив нож на землю в кучку других уже заточенных «инструментов», она выудила из штанин самокрутку, поджигая спичкой, — Что решили с девчонкой?        — Побудет в кутузке, под присмотром. Я ей не доверяю, как и остальные. — скривив смуглое лицо, карие глаза лидера сверкнули вправо — туда, где нахмурившуюся Терезу проводили мимо Хомстеда. — Ведь из-за неё…        — Началось окончание эксперимента. В курсе. — встав с земли, она похлопала по плечу подходящего Джеда, уступая место. Отошла вместе с Алби на небольшое расстояние, слыша за спиной смешки Клинта и возмущения своего второго подопечного — как дети малые, но почему-то так хочется улыбаться от этих придурков. — Но я так понимаю, есть и несогласные с этим, не так-ли?        — Шнурок Томас. — густые черные брови раздраженно сомкнулись на переносице, пока руки парнишки сложились на груди. — Я конечно благодарен ему за своё спасение, но эта благодарность никак не касается этой девчонки.        Виктория затянувшись сигаретой, лишь слегка улыбается. Он не знает, что между ними было в прошлом, однако и догадаться было не трудно, всё-таки Алби видел их в своих воспоминаниях. А видел ли он Викторию? Смутно верится, раз он продолжает стоять рядом с ней, по обыденному, жалуясь на салаг, что появлялись в Глейде. Однако, может его мнение о ней за три года так сильно поменялось? Или же мысли были забиты лишь тем, что стало с внешним миром? О чем же он думает? Что решил?        А что решила она сама? Ви так ведь никому и не рассказала о прошлом… Вернее, утаивала большую часть и даже не может с уверенностью сказать по собственной это было воли или по воле создателей. Но как они их контролируют? Вопросов с каждой секундой всё больше и больше, а вот ответов нихрена — будто рыщешь по зарослям подмышек Фрайпана очередной клад. Невыносимо оставлять всё просто так. Хочется знать всё до единой детали, а не сранные обрывки, которые могут толком и не помочь.        Тереза…?        Дернувшись от внезапно раздавшегося голоса в голове, она огляделась по сторонам, выкатывая серые глаза из черепушки. Кто это был?! Хотя нет сука, не так. Какого хрена это было?! Сигарета едва не выпала из пальцев, пока глоток дыма, застрявший в горле начал обжигать гланды. Слегка поперхнувшись, она постучала три раза по груди, отхаркивая комки дыма, пока лидер с вытянутым в удивлении лицом, словно конь, поглядывал на медока рядом с собой.        — Ты в норме? — большая грубая ладонь опустилась на её согнувшуюся спину.        — Да, просто задумалась.        Отмазка, конечно, так себе, но не будет же она говорить о том, что видимо сошла с ума, раз слышит голос этого Шнурка у себя в голове? «Ты не псих.» говорило сознание, пока другая его часть, в панике бегала от одной двери мыслей к другой, пытаясь найти ответ на случившееся. Когда низкий голос повторно раздался где-то под черепушкой, она с недоверием скосила серебристые глаза в сторону самокрутки. Это же не наркотик, верно? Откуда бы ему здесь быть? Создатели играются? Хотя почему-то верится в это с трудом.        — О чем же?        — О том, что пора бросать курить… — притоптав ногой недокуренную сигарету, она услышала, как Алби впервые засмеялся за последние двадцать четыре часа.        Не поверил — за два года, бросая это обещание, она его так и не выполнила, а тут с бухты барахты? Бред, да и только. Хотя знай он реальную причину её замешательства сейчас, лично бы сжег посевы на плантации или поставил бы теплицу на амбарный замок. Это же ненормально слышать чужие голоса в голове! Второй раз за этот день! Может мозг действительно потихоньку сходит с ума? Может у неё развивается шизофрения? Так. Стоп. При шизофрении и другая дичь мерещится, если её не обманывает память конечно. Но что тогда это за дичь?        — Смотрю даже «Конец» не отбил у тебя желание шутить.        Похлопав её по плечу, мальчишка грустно улыбнулся, отходя в сторону и приподняв кулак. Это было так давно… Первые месяцы в Глейде, когда Алби называл её «Чайником», приглядывая. Курируя малявку, что была тогда под его ответственностью. Отвешивал шутливые подзатыльники, когда девчонка опять учиняла какую-то ерунду или ничего не делала, смеялся с её неуклюжести, когда она умудрялась на ровном месте носом проехаться по траве. И только спустя три месяца, когда Виктория смогла сдать, сырой на тот момент, «экзамен» он подставил ей кулак, улыбаясь. Гордился? Возможно, рыжая об этом никогда не спрашивала. В тот день они стукнулись кулаками. Это было чем-то личным, не с кем больше он так не делал, как и она сама. Это была некая связь, способ передать толику чувств, что ты не один.        — Пригляди за Шнурком с Ньютом, чтобы к девчонке не подходил, а я проверю как идет подготовка. — она стукнула кулаком в ответ, ухмыляясь.        — Если увидишь Минхо, скажи, что я его искала. — Алби лишь помахал со спины, значит услышал.        Но даже так, сейчас её волнует не возвращение «ходячего сарказма», а голос Томаса, что из раза в раз повторяет одни и те же слова. Он зовет её? Зовет, мать вашу, ментально?! Он телепат?! Так. Стоп. Тереза должна ему ответить? Они суки общаются мыслями? Тогда какого хрена всё это слышит она?! По затылку и задней части шеи мурашки опустились к спине, а затем и к коленям. Она не понимает что происходит. Слегка хмурится, боясь оглянутся, ведь вдруг всё это просто галлюцинации? Побочное действие яда, например, помимо всплеска агрессии? А как он вообще это делает?        Разве такое было в воспоминаниях? Нет, точно нет. Было бы, то, сука, так бы отпечаталось на подкорке сознания, что она даже при Альцгеймере не забыла бы это. А что по итогу? Стоит, как вкопанная, смотря на траву под кроссовками, где рядом тлеет сигарета. Сжимает пухлые губы в тонкую нить, подобно кулакам, где от притока крови начинают выступать вены на кистях. Если она что-то скажет, он услышит её? Или она будет только «подслушивать» их разговор, как крыса?        Тереза. Ответь.        Фраза проносится в её мозгу уже десятый раз. Надоедает. Бесит, до скрипа зубов. Страх отходит дальше, вызывая лишь раздражение. Она зажмуривает свои серые глаза, и напрягая плечи, представляет как отвечает. Так ведь это работает? Надо просто представить? Что нужно делать? Когда он зовет девчонку в пятнадцатый раз, Ви не выдерживает, отчего внутренний голос едва не срывается на крик, пока в реальности у неё лишь слегка дергается правый глаз.       Может ты уже заткнешься?       Она не знала, дошла ли до него фраза или нет, хотя судя по затянувшемуся молчанию — услышал. Или может просто оставил попытки позвать Терезу. Или просто слушает, что говорит ему девчонка. Переборов себя и три раза вздохнув, она раскрыла глаза. От резкой перемены света, картинка слегка закружилось. Всё та же поляна, бегающие мальчишки. Может ей всё это показалось? Приснилось? Разжимая кулаки, Виктория настороженно оборачивается. Клинт хихикает с Джедом, Ньют точит вместе с Уинстоном ножи, и… Томас, что застыв во времени, разогнувшись в спине и держа в руках нож и камень, смотрит с удивлением на рыжую знакомую. Если б можно было описать всю неловкость этой ситуации, то между ними должна была бы пролететь птица, оставляя три точки за собой.        Виктория…?        В точку.

***