Глава 66

— ​И ​что ​с ​ними ​не ​так? ​— ​С ​ноткой ​отчаянья ​спросил ​Бен. ​ ​Мы ​стояли ​в ​моей ​каюте ​на ​корабле. ​Оба ​мы ​смотрели ​вниз, ​на ​пол, ​на ​своих ​драконов, ​которые ​обнюхивали ​двух ​красных ​рыбешек. ​Они ​недовольно ​прошипели, ​сделали ​круг, ​но ​в ​конце ​концов ​отвернулись ​и ​уставились ​на ​нас. ​ ​Внезапно ​в ​моем ​желудке ​словно ​черная ​дыра ​разверзлась. ​ ​— ​Может ​им ​всё-таки ​нужно ​молоко? ​ ​— ​Или ​это ​мы ​голодные? ​— ​Предположил ​Бен, ​схватившись ​за ​живот. ​Его ​пока ​ещё ​безымянный ​дракон ​проецировал ​свой ​голод ​так ​же, ​как ​и ​Вейри. ​ ​— ​Не ​выдумывай, ​мы ​только ​что ​съели ​полный ​обед. ​Мы ​не ​можем ​быть ​голодными. ​Это ​они ​проецируют ​свой ​голод ​через ​нашу ​связь. ​ ​— ​В ​таком ​случае, ​может ​им ​рыба ​не ​нравится? ​Драконы ​вообще ​едят ​рыбу? ​ ​Я ​не ​ответил, ​и ​вместо ​этого ​начал ​шерстить ​память ​в ​поисках ​причины, ​по ​которой ​они ​отказываются ​есть. ​Единственное, ​что ​пришло ​в ​голову ​— ​молоко. ​Большинство ​животных ​ведь ​при ​рождении ​питаются ​молоком, ​разве ​нет? ​Хотя... ​нет, ​птицы ​же ​не ​млекопитающие. ​ ​Вздохнув, ​я ​поднял ​голову ​и ​уставился ​в ​потолок. ​Но ​тут ​же ​сместил ​взгляд ​влево, ​на ​факел, ​прикреплённый ​к ​стене ​каюты. ​Драконы ​— ​огнедышащие ​магические ​существа, ​напрямую ​связанные ​с ​пламенем. ​ ​Моя ​ладонь ​шлепнула ​меня ​же ​по ​лбу. ​ ​— ​Ну ​конечно! ​Еду ​сначала ​нужно ​приготовить, ​почти ​сжечь ​до ​углей. ​— ​Я ​наклонился, ​схватил ​красную ​рыбу ​и ​замер ​в ​такой ​позе, ​отдавая ​Вейри ​мысленную ​команду ​схватиться ​за ​мою ​руку ​и ​забраться ​на ​шею. ​Там ​её ​любимое ​место. ​— ​Следуй ​за ​мной. ​ ​Двадцать ​минут, ​и ​повар ​передал ​мне ​чугунную ​сковороду ​с ​двумя ​почерневшими ​останками ​того, ​что ​когда-то ​было ​красной ​рыбой. ​Вейри ​шумно ​втянула ​воздух, ​выгнула ​шею ​в ​сторону ​сковороды ​и ​ловко ​поползла ​по ​мне, ​направляясь ​в ​сторону ​сковородки. ​Дракон ​Бена ​тоже ​времени ​не ​терял ​и ​прыгнул ​на ​подгоревшую ​рыбу. ​ ​Облегчение, ​которое ​я ​испытал, ​когда ​они ​поели, ​невозможно ​передать ​словами. ​ ​*** ​ ​ ​ ​— ​Раххх! ​ ​— ​Браааааа! ​ ​Мои ​глаза, ​чей ​взгляд ​секунду ​ранее ​был ​прикован ​к ​аналогу ​шахматной ​доски, ​устремился ​в ​небо. ​По ​всему ​телу ​пронеслась ​волна ​гнева, ​который ​однозначно ​мне ​не ​принадлежал ​и ​стихал ​по ​мере ​того, ​как ​угасал ​визг, ​— ​уже ​почти ​рык, ​— ​Вейри. ​Она ​редко ​его ​использовала, ​в ​основном ​против ​рыб, ​когда ​охотилась. ​ ​Мне ​потребовалось ​немало ​времени, ​чтобы ​позволить ​ей ​начать ​охотиться ​самостоятельно, ​поскольку ​единственным ​«охотничьим ​угодьем» ​было ​море... ​ловить ​рыбу ​дракону? ​Огненному ​существу? ​Я ​опасался ​худшего. ​ ​А ​оказался ​по ​итогу ​идиотом. ​ ​Не ​впервой. ​ ​Драконы ​— ​альфа ​хищники ​этого ​мира. ​Когда ​я ​наконец ​разрешил ​ей ​начать ​охотиться ​на ​существ ​в ​океане, ​ее ​крошечная ​4-футовая ​фигура ​стала ​угрозой ​для ​местной ​популяции ​рыб. ​Она ​взлетала ​высоко ​в ​небо, ​зорким ​глазом ​обнаруживала ​добычу ​и ​пикировала ​вниз, ​погружаясь ​в ​воду. ​Через ​дюжину ​секунд ​или ​около ​того ​Вейри ​выныривала ​с ​рыбой ​в ​пасти ​и ​вновь ​взмывала ​в ​воздух, ​сжигала ​добычу ​огнём, ​которым ​уже ​умела ​управлять, ​и ​заглатывала ​целиком. ​ ​Так ​повторялось ​изо ​дня ​в ​день. ​Конкретно ​сейчас ​пока ​ещё ​безымянный ​дракон ​Бена ​попытался ​украсть ​её ​добычу, ​что ​закономерно ​вызвало ​соответствующую ​реакцию. ​Мы ​с ​Алым ​застали ​лишь ​конец ​их ​короткой ​стычки, ​и ​всё, ​что ​успели ​увидеть, ​это ​то, ​как ​когти ​на ​лапах ​Вейри ​проходят ​по ​морде ​другого ​дракона. ​ ​Один ​из ​когтей ​прошёл ​очень ​близко ​к ​левому ​глазу. ​Я ​был ​почти ​уверен, ​что ​она ​ослепила ​его. ​ ​— ​Вейри ​— ​Прорычал ​я, ​отправляя ​мощнейший ​импульс ​ярости ​через ​нашу ​связь. ​ ​Мой ​гнев ​вмиг ​потушил ​её ​собственную ​злость, ​и ​она ​отцепилась ​от ​питомца ​Бена. ​Низкий ​скулящий ​звук, ​издаваемый ​раненым ​драконом, ​разнесся ​по ​кораблю ​и ​океану, ​заставив ​моряков ​обернуться ​на ​него. ​ ​Она ​ранила ​другого ​дракона. ​Это ​хреново. ​Вейри ​выглядела ​довольной ​от ​победы, ​в ​то ​время ​как ​мое ​сердце ​болело ​от ​звуков, ​которые ​издавал ​подранок. ​Чем-то ​напоминает ​скулеж ​собаки, ​только ​что ​получившей ​серьёзную ​рану. ​ ​Раненый ​дракон ​начал ​спускаться, ​направляясь ​к ​Алому, ​но ​не ​летя ​прямо ​на ​него. ​ ​Повезло, ​что ​в ​конечном ​итоге ​мы ​смогли ​отучить ​их ​приземляться ​нам ​на ​спину. ​Поначалу ​это ​было ​забавно. ​После ​двух ​недель ​в ​море ​стало... ​тяжело. ​А ​после ​нескольких ​месяцев, ​когда ​они ​ещё ​сильнее ​вымахали, ​откровенно ​страшно. ​ ​Дракон ​Бена ​приземлился ​на ​корабль ​и ​затряс ​головой, ​пытаясь ​унять ​боль. ​Через ​несколько ​мгновений, ​когда ​он ​понял, ​что ​не ​может ​этого ​сделать, ​он ​обратился ​за ​помощью ​к ​Бену. ​Лицо ​Алого ​было ​бледным, ​но ​он ​все ​же ​взял ​себя ​в ​руки ​и ​подошел ​к ​безымянному ​дракону, ​схватил ​его ​за ​челюсть ​и ​стал ​держать ​неподвижно. ​ ​На ​морде ​зияли ​три ​весьма ​глубоких ​пореза, ​причем ​два ​из ​них ​обрамляли ​глаз ​и ​веко. ​Я ​испытал ​огромное ​облегчение ​от ​того, ​что ​он ​не ​потерял ​глаз. ​На ​нем ​останется ​шрам, ​да, ​но ​это ​некритично. ​В ​конце ​концов, ​боль ​утихла, ​и ​дракон ​снова ​взмыл ​в ​небо, ​а ​мы ​с ​Беном ​сели ​за ​стол ​и ​продолжили ​шахматную ​партию. ​Фигуры ​были ​маленькими, ​а ​мои ​навыки ​выстругивания ​весьма ​посредственными, ​но ​различить ​их ​всё ​же ​можно ​было. ​ ​Бледное ​лицо ​Алого ​вскоре ​покраснело, ​и ​я ​понял, ​что ​гнев ​и ​обида, ​вызванные ​его ​драконом, ​вылились ​наружу. ​ ​— ​Она ​получила ​выговор. ​— ​Я ​передвинул ​ферзя. ​ ​— ​Спасибо. ​— ​Прохрипел ​Бен, ​передвигая ​свою ​фигуру ​и ​оставляя ​её ​крайне ​уязвимой. ​ ​Я ​передвинул ​своего ​слона, ​угрожая ​целым ​рядом ​проблем, ​если ​он ​не ​сделает ​правильных ​ходов. ​ ​— ​Вейри ​больше ​так ​не ​поступит, ​обещаю. ​ ​— ​Нет, ​поступит. ​— ​Поправил ​Бен. ​— ​Таков ​этот ​мир. ​Простые ​люди ​— ​пешки ​для ​правящего ​класса, ​ты ​сам ​меня ​этому ​учил ​и ​наглядно ​показал. ​— ​Бен ​жестом ​указал ​на ​доску, ​как ​бы ​намекая ​на ​знаменитую ​Игру ​Престолов. ​ ​— ​Я ​знаю, ​что ​ты ​чувствуешь ​его ​обиду, ​Бен. ​Возможно, ​еще ​и ​гнев. ​И ​ты ​должен ​научиться ​отделять ​их ​от ​своих ​собственных ​мыслей. ​ ​У ​Бена ​вылезло ​куда ​больше ​проблем ​со ​Связью, ​чем ​у ​меня. ​Собственно, ​я ​не ​знал ​и ​вероятно ​никогда ​не ​узнаю, ​защищает ​ли ​Система ​меня ​от ​влияния ​моей ​же ​собственной ​Связи, ​но ​мне ​точно ​приходилось ​легче, ​чем ​Алому. ​Хотя ​маловероятно, ​что ​у ​меня ​есть ​какое-то ​преимущество. ​Всё ​же ​знаменитым ​Разумом ​Геймера ​меня ​обделили. ​ ​— ​Он ​уже ​всё ​забыл. ​— ​Бен ​ответил, ​почти ​рыча, ​а ​затем ​поднёс ​руку ​к ​лицу ​и ​тремя ​пальцами ​изобразил ​полученную ​питомцем ​рану: ​— ​Всё, ​что ​он ​чувствует, ​это ​жгучую ​боль! ​Обида ​же ​принадлежит ​мне. ​ ​После ​ритуала ​и ​Красной ​кометы ​мы ​стали ​еще ​более ​близкими ​друзьями. ​Я ​практически ​приказал ​ему ​называть ​меня ​Петиром ​и ​относиться ​так, ​словно ​мы ​одного ​статуса. ​Будем ​откровенны, ​заслужил. ​ ​Это ​заняло ​какое-то ​время, ​но ​он-таки ​стал ​говорить ​всё, ​что ​думает, ​подобно ​лорду. ​У ​меня ​даже ​появилась ​теория, ​что ​дракон ​ускорил ​этот ​процесс. ​Всё ​же ​драконы ​— ​свободолюбивые ​существа, ​которым ​присуще ​господство. ​Это ​должно ​было ​повлиять ​на ​моего ​друга. ​ ​— ​Значит, ​ты ​держишь ​на ​меня ​обиду? ​— ​Я ​сразу ​взял ​быка ​за ​рога ​и ​перешёл ​к ​делу. ​ ​— ​Да. ​Но ​в ​меньшей, ​едва ​ли ​не ​минимальной ​степени. ​Твои ​поступки, ​скрытность ​и ​всё ​остальное ​я ​могу ​понять. ​А ​вот ​наш ​новый ​король ​и ​его ​десница... ​их ​понять ​мне ​не ​под ​силу. ​ ​— ​Без ​них ​я, ​возможно, ​не ​получил ​бы ​Вейри. ​ ​— ​Получил ​бы. ​Ты ​ведь ​рассказал, ​что ​они ​у ​тебя ​аж ​с ​Летнего ​Замка. ​ ​Бен ​передвинул ​фигуру ​на ​доске, ​которую ​я ​упустил ​из ​виду, ​и ​которая ​несла ​больше ​угрозы, ​чем ​мой ​слон. ​Я ​размышлял ​о ​разыгрываемой ​передо ​мной ​партии ​и ​одновременно ​о ​человеке, ​с ​которым ​играл. ​Он ​уже ​не ​тот, ​каким ​был ​в ​момент ​нашего ​знакомства. ​Собственно, ​ко ​мне ​это ​тоже ​относится. ​Мы ​многого ​добились ​вместе, ​и ​у ​нас ​многое ​отняли. ​ ​— ​Обида ​— ​это ​паразит, ​точащий ​разум ​изнутри. ​Отпусти ​её. ​Ни ​в ​коем ​случае ​не ​забывай ​до ​тех ​пор, ​пока ​обидчик ​не ​заплатит ​или ​не ​упадёт ​с ​перерезанной ​глоткой. ​Но ​не ​зацикливайся ​на ​ней. ​Это ​одна ​из ​множества ​дорожек, ​ведущих ​к ​безумию. ​ ​Наконец ​я ​увидел ​возможный ​мат ​в ​четыре ​хода. ​Я ​успел ​сделать ​лишь ​первый, ​а ​затем ​Бен ​понял ​свою ​ошибку ​и ​опрокинул ​короля, ​смирившись ​и ​не ​позволив ​мне ​доиграть ​комбинацию. ​ ​— ​Я ​попробую, ​Петир. ​ ​Усталость ​в ​голосе ​и ​задумчивость ​на ​лице ​дарили ​надежду, ​что ​он ​и ​правда ​постарается.