Часть 1

      В Академии будущих Ястребов готовили к лишениям: учили преодолевать усталость, голод и холод, чтобы они могли служить на благо Империи несмотря ни на что. Для бывших представителей золотых народов, в числе которых был Мстислав, эти тренировки были мучительными. Поначалу он пытался юлить: прятался от воспитателей и понемногу украдкой спал, прятал еду под матрасом.       Потом, когда Мстислав окончательно стал Райланом, привык. Будни уже Кадета Семь Два Три были бесконечными: в свободное от осмотров Селения и наблюдения за играми время он работал с документами, выполнял поручения старших по званию и иногда перечитывал устав, чтобы не забывать детали. Сон был ему ненужен большую часть времени, как и еда, но это было даже к лучшему: так он мог посвятить всего себя работе. Хорошая работа же вела к процветанию Империи.       Но теперь, когда работы у него не было совсем, Райлан понял, как много у него свободного времени.       Темными и тихими ночами он сидел у окна или рисовал при свете свечи. Он просто не мог сомкнуть глаз чаще трех-четырех раз в неделю, и то часов на пять.       Да и ел он тоже немного. За завтраком Нил постоянно пододвигал к нему тарелку с кашей, или притаскивал от жителей, любивших и угощавших его, пироги, или настойчиво зазывал на ужин… А он только пил квас, смотря из-под приопущенных ресниц на жующего Нила. В такие моменты он был как будто еще милее.       — Ты же понимаешь, что заслуживаешь еду? — осторожно спросил Нил однажды, после того как Райлан в очередной раз отказался от обеда. — Нельзя перебиваться яблоком в день. Это вредно для анимы, — добавил он, немного смягчившись.       Райлан фыркнул.       — Конечно, я понимаю. Просто мне это не нужно.       Нил качал головой и говорил о медленном исцелении, которое придет — надо лишь продолжать исправляться. Райлан нехотя ковырялся в тарелке.       Его организм функционировал и так. Райлан знал, что пожалеет об этом; знали это и старшие Ястребы, воспитатели и профессора Академии, и сам он хотя бы три-четыре года назад. Просто организм привык, а от привычек, особенно вредных, отказываться было зачастую труднее всего.       И все же он старался есть почаще, хотя не очень хотел, и ворочался в кровати побольше, хотя знал, что не уснет. Просто Нил, когда видел его старания, улыбался ему так ярко, так солнечно…       Возможно, он еще сможет исцелиться.