Часть 7

Уго В день встречи с Вега, я написал брату, что возвращаюсь домой сегодня же. Мне нельзя было оставаться в Орландо, иначе бы я не смог держаться подальше от этой женщины. Мне необходимо было расстояние. И под расстоянием я имею виду Атлантический океан. И вот, десять часов спустя я сижу в своем кресле и буравлю взглядом экран своего телефона. Сегодня вторник. В любой момент мне должна придти информация об этой незнакомке и я ничего не могу с собой поделать. Я как одержимый смотрю на экран. — Знаешь, если долго смотреть на какой- то объект, он не сдвинется, — Стефано вальяжно зашел в комнату. — Телекинез как бы бред собачий. — Тебе что-то надо? — Ну, как бы,— он сел на свою любимую стеганую кушетку. — Помнишь я звонил и говорил про невесту, нашу мать и тою что она сошла с ума? Так вот, ты наконец то здесь, я рад, но проблема не исчезла. — Я поговорю с матерью, — я оторвал глаза от экрана телефона и посмотрел на Стефано. — Если это все, то пожалуйста, выйди. У меня дела. В этот самый момент экран моего телефона ожил и я увидел, то чего ждал несколько дней. Я узнаю ее имя. Не тратя больше и секунды на препирания с братом, я открыл полученное письмо. Я листал его пока не дошел до знакомого лица. На фотографии ее глаза казались немного бледнее, ни как в жизни, но в них все равно виднелось это внутреннее свечение, которое притягивает тебя. Приглядевшись, можно было даже заметить мелкие примеси других цветов в их глубине. Также, ее лицо украшали милые веснушки, которые располагались на щеках и носу. Они были маленькими точками, слово звезды ночного неба, придающие еще больше естественной красоты. Веснушки, словно нарисованные легкими мазками природы, становились своеобразной «визитной карточкой» ее образа. Они добавляли ей некую игривость и невинность. Ее волосы сами по себе были уникальными и волшебными. Эти аккуратные, естественные волны придавали ей особый шарм. Я мог представить, как при движении, каждый локон легко и грациозно плыл в воздухе. В сочетании с ее голубыми глазами и веснушками, они подчеркивают единственное в своем роде очарование. Зои Рид, 26 лет Находится в процессе развода Есть дочь София Рид 8 лет Я никогда не жаждал ничьей близости. Но желание обладать ею пожирает меня изнутри, ведя мучительную битву с разумом. Я специально улетел обратно в Италию раньше, чем того требовали обстоятельства. Моя жизнь была слишком опасна, для такой нежной девушки, как она. Но даже уход от нее не смог вырвать ее образ из моих мыслей. Я не могу допустить, чтобы она стала так же разрушена, как и я. Я: Я хочу знать обо всех событиях, которые происходят в ее жизни. Я жду отчеты каждую неделю. Написав своему человеку в Орландо, я откинул телефон в сторону. Что я делаю? Надо отвлечься. Сейчас это возможно только одним способом. Разговор с матерью. Я вышел из кабинета и направился в столовую, более чем уверенный, что застану ее там. Она и ее эго занимали слишком много места, сидя на диване. Она с кем-то болтала. Сделав еще пару шагов, я увидел с кем именно. Каталина Росси. Видимо услышав мои шаги, моя мать обернулась, и натянув на лицо счастливую улыбку, торопливо подскочила ко мне. Можно подумать со стороны, что я ее любимый сын. — Привет, сынок, — женщина, в которой я сейчас едва ли узнавал свою мать поцеловала меня сначала в одну, а затем в другую щеку. — Каталина, это Уго, мой старший сын, ты его знаешь, но для меня честь познакомить вас лично, — повиснув на сгибе моего локтя она продолжила. — Уго, это Каталина Росси. Каталина неловко поерзала на своем месте, глупо скрестив носки своих туфель. — Что Каталина здесь делает? — я перевел взгляд на мать. — Мы обсуждаем предстоящую свадьбу. Я считаю, что оптимально сыграть ее через по… — Никакой свадьбы не будет, — я резко оборвал ее слова. Каталина вжалась в кресло, будто надеясь, что то поглотит ее. Она обладала обычной заурядной внешностью, и была как и все итальянки — темные волосы и оливковая кожа. Ее, как и всех женщин la famiglia, растили удобным аксессуаром для мужчины, за которого она выйдет замуж. Даже сейчас, она просто сидела, и глупо моргала своими нарощенными ресницами, вместо того, чтобы подняться и просто уйти. Ее учили угождать и быть удобной. Эти качества были бы очень кстати моей матери, которая в последнее время сует нос во все дела ее не касающиеся. Моя мать умела держать лицо на публике, и то, что произошло сейчас, было сродни пощечине. — Она дочь Лоренцо. Он служил твоему деду верой и правдой. Меньшее, что мы можем сделать, это устроить брак с его кровью, — моя мать имела привычку говорить о человеке, присутствующем в комнате так, будто его здесь нет. Каталина все еще не произнесла ни слова. Она будто была сторонним наблюдателем, а темы, которые выносились на обсуждения ни коем образом ее не касались. — Знаешь как твоя женитьба на Каталина возвысила бы тебя среди… — я перестал слушать Мию Ревелло, сосредоточившись на большим резных часах позади нее. — … Уго, — закончила она, и уставилась своим порицающим взглядом прямо на меня, ожидая какой-то реакции. Очень жаль, что я не могу просто отослать Мию из страны. Это весьма облегчило бы жизнь всем в этом доме. Какой бы ужасной по отношению ко мне не была эта женщина, Стефано любил ее. Петро, наверное, тоже. Хотя я никогда не видел, чтобы он проявлял какую-то привязанность к ней. Мы с самого детства держались вместе. И не смотря на все козни нашей матери, ей не получилось испортить отношения между нами тремя. — Прошу меня извинить, но у меня дела, — я кивнул в знак прощания Каталине и развернувшись покинул гостиную. Любой другой на моем месте уже убил бы женщину за такое явное непослушание. Но это я. И у меня просто ангельское терпение. На следующий день я позвал Петро и Стефано, что бы рассказать им о встрече с Вегой. Мне нужно было рассказать о его условиях, и почему сделка сорвалась. Как только я договорил повисла тишина. Каждый думал о возможных вариантах, которые позволили бы нам достигнуть желаемого соглашения, не нарушая наших принципов. — Он рассказывал о количестве поставок в месяц? О количестве девушек? — Петро слегка нахмурился. Из нас троих мозги лучше всего работают именно у Петро. Но иногда он ловит клин. В нем будто живут две личности. Одна из которых джентельмен, способный на бескорыстные поступки, а другая — психопат-убийца. Около пяти лет назад он построил в подвале нашего дома «комнату искупления», как любит ее называть, полную орудий пыток со всего мира. В погоне за некоторыми он пересекал океаны. В его коллекции имеется все от «железной девы» до «испанского кресла». Но Петро хороший человек, его сторону психопата-убийцы видят только те, кто этого заслуживает. — Нет. К сожалению не успели поболтать. — Если поставки будут не такими частыми. И девушек будет не более двадцать за раз, то мы вполне сможем сами выкупать их, — Петро наклонился вперед и положил свои предплечья на колени. — Che cagata! Che cazzo dici? Мы не занимаемся работорговлей, — вскрикнул Стефано. — Mi stai sul cazzo! Ты можешь сперва дослушать до конца, а затем вставлять свои комментарии? Стефано съежился под взглядом Петро и сделал жест «все молчу». — Так вот, мы можем сами выкупать этих женщин. У нас достаточно связей и денег для того, чтобы сделать им новые документы и устроить их дальнейшую жизнь. Это была и в самом деле гениальная идея. Этот жадный ублюдок, Вега, будет получать свои деньги, но ни одна девушка при этом не пострадает. Плюс эта сделка поднимет мне авторитет среди традиционалистов, что очень не помешало бы. Мы убьем сразу трех зайцев. — Забираю свои слова обратно, — в глазах Стефано загорелся огонек. — Это просто гениально. Последующий час мы обсуждали, когда лучше всего снова связаться с Вега. Мы должны продумать все нюансы нашего плана. Обвести главу мексиканского картеля, за спиной у которого поддержка и верность большинства криминальных семей, вокруг пальца — очень рискованно. Если он что то заподозрит, то мы откроем портал в ад. Хотя со стороны все выглядит честно, он получает деньги, мы — девушек. И это наше право то, как поступать с их свободой. Как только шасси коснулись земли, меня стошнило в ведерко из-под шампанского. Я с облегчением вздохнул, радуясь возможности наконец-то выйти из этой пыточной камеры. Ненавижу гребаные перелеты. Ненавижу джетлаг. Все это выжимает из меня силы и я чувствую себя слабаком. Мне стало плохо где-то на половине пути через Атлантику. Я брал с собой некоторые документы, которыми не успел заняться дома, в попытках наверстать это в пути. Но мои жизненные силы растерялись где-то посреди бескрайнего неба, разбросавшись по кожаному креслу и проходу. Самолетный шум и неровности полета остались позади. Даже стоя на твердой земле я все равно ощущал головокружение и слабость. На этот раз у меня не было времени для того, чтобы отлежаться в гостиничном номере. Мы договорились встретиться в «Altamarea» сегодня в шесть. А это значит, что у меня есть только полтора часа, чтобы добраться до клуба к назначенному времени. И вот я снова здесь. Все тот же неизменный старик в бордовом блейзере. Я прохожу мимо него, приветствуя его в легком кивке. Он отвечает также слегка кивая и наклоняя свою фуражку. Я прохожу по ярко освещенному красным неоном коридору и прямо перед выходом в главный зал передо мной материализуется невысокая рыжеволосая девушка. Серьезно, она появилась из неоткуда. — Господин Ревелло, — она склонила голову в приветственном поклоне. — Господин Вега ожидает вас в восточном крыле в четвертой комнате. Он попросил встретить вас и сопроводить к нему. Ну конечно, восточное крыло. Пересекая зал, я оглядел комнату в поисках знакомого блонда. Но так и не заметил ее. Возможно сегодня у нее нет смены. Рыжеволосая со всей грацией поднимается по ступенькам, покачивая бедрами. Но меня она совсем не интересует. От лестницы мы поворачиваем направо и упираемся в деревянную дверь с вырезанной на ней цифрой четыре. Девушка ударяет пару раз своим кулачком по деревянной поверхности, пока на той стороне не раздается знакомый голос. — Заходите. Открыв дверь, меня обдает запахом сигарет в смеси с потом. Шагнув вперед я попал в небольшую комнату, предназначенную для игр. В черном кресле, расставив ноги так широко, чтобы девушке, сидящей между ними, было удобно сосать, сидит Хуан. Он откинул голову назад, а правой рукой зарылся в волосы несчастной брюнетки. Его рука напрягается от того, сколько силы он прилагает для того, чтобы управлять ее головой. Он насаживает бедняжку до упора, и я слышу ее всхлипывания. Ее руки лежат за спиной, связанные ее же трусиками. Платье брюнетки собрано на спине и вся она выставлена напоказ. Хуан начинает интенсивнее работать бедрами и через пару секунд, со стонами больше похожими на предсмертные всхлипы, кончает. Он не дает себе отдохнуть, наклоняется к брюнетке и пальцами собирает свою сперму с ее подбородка, а затем, другой рукой, надавливая на ее щеки с обеих сторон, чтобы она открыла рот, засовывает их ей. — Ты же работала для этого, нельзя упускать ни капли, — похлопывая по щеке девушку тихо сказал Вега. — вставай и одевайся, ты и так задержалась. Не долго думая девушка вскочила, снимая со своих запястий трусики и надевая их на ноги. — А как же деньги? — Деньги? — засмеялся Хуан. — Ты сама сказала, что не шлюха. Только шлюхи дают в рот за деньги. А ты хорошая девочка. Брюнетка остановилась в дверях с не мигающим взглядом. — Но… — Скажи громко и четко « я грязная шлюха» и я дам тебе тысячу баксов. Девушка перевела взгляд на меня, будто ища поддержки, затем снова на Вегу. Я увидел как в уголках ее глаз начали скапливаться слезы. — Знаешь, мое предложение имеет срок, — Хуан взял со стола пачку сигарет и выудив одну, приложил ее к своему рту. — Три. —Два. Глаза брюнетки забегали между мной и Вегой. — Я-я грязная шлюха. — Громче и четче. — Я ГРЯЗНАЯ ШЛЮХА! — Хорошая девочка, — Вега полез во внутренний карман своего пиджака и достал толстую стопку наличных, удерживающихся с помощью небольшого металического пресса. Он вытянул тысячу баксов и как бы случайно уронил их на пол. Девушка быстро подобрала купюры с пола и ураганом выбежала из комнаты. — Присаживайся, — Вега жестом указал на кресло напротив своего. — Извини за задержку, просто «Altamarea» не помешало бы включить умение сосать в обязательные критерии при приеме на работу. Я стиснул челюсть и моя рука непроизвольно сжалась в кулак. А если на месте этой брюнетки была Зои? Навряд ли бы Вега тогда сидел напротив меня. — Ты сказал, что передумал. Причина? — Вега сделал затяжку и выпустил небольшое облачко пара в пространство. — Ты прав, я теряю авторитет в лицах своих солдат, — я откинулся на спинку и положил ногу на колено. — Я смогу смириться с этим, но только, если поставки буду не чаще одного раза в месяц, по 10-20 девочек. Вега сделал еще одну затяжку, смотря мне в глаза. Он будто мог видеть меня насквозь. Хуан поддался немного вперед, поставив локти на колени. Он выпустил пар мне в лицо. — А ты начинаешь мне нравится, Ревелло. Ты не так безнадежен, как я думал.