Школа и детские обиды.

Оказывается, мама с папой уже и не надеялись на то, что у них появится ребёнок, поэтому и перебрались в глухой лес, обосновавшись рядом со своей знакомой полу-эльфийкой Гнариэль, которой уже было за пятьсот лет! Но сейчас, когда младший брат подрос, можно было перебраться в близлежащую деревеньку. Я махала Гнариэль раскрытой ладошкой, сидя, свесив ноги, с повозки, что пригнал отец, расставаться со своей няней, которая с удовольствием поддерживала все мелкие шалости, купание в речке, ловлю раков и лягушек... Множество приятных и тёплых моментов... Потому расставаться было тоскливо, но сама Гнариэль утешала её — мол, век ведьмы долог, свидимся ещё. Так же мы взяли обоз, куда пригнали половину скотины: одну корову, две козы и пару десятков кур. Я вытаскивала перья куриц из своих красных волос, с интересом рассматривая пейзаж. Мы отъехали уже довольно далеко, миновав лес. Сейчас пейзаж представлял луга пастбищ и огороженные поля с золотыми колосьями пшеницы. Иногда нам встречались люди, что с радостью махали руками нашей повозке, смотря на мою маму с обожанием, а на меня с интересом. Ближе к вечеру повозка остановилась у простого земляного домика, что был чуть больше нашего, со своим двором, сараем и баней. Маленький братик хныкал, цепляясь за мамину юбку, когда отец лишь иногда поглаживал его тёмные, редкие волосы, ведя коней дальше. А потом... Как-то всё слишком быстро завертелось! Начали приходить люди, помогая перевести скотину в амбар или же помогали занести вещи в новый дом. Мама ходила из угла в угол, вычищая грязь и пыль. Ковры, чистые и опрятные, летали под самым потолком, после приземлялись на уже чистый пол. Домик за считанные минуты становился живым и обжитым. Папа перетаскивал инструменты в сарай поменьше, я же занимала брата, с которым меня попросили посидеть. Мне и не сложно, вот только у этого ребёнка было огромное количество энергии и любопытства. Он залазил во все щели, чуть не навернувшись в открытый колодец, благо я успела его поймать и накрыть колодец досками. Умудрился залезть на молодую яблоню — подскользнулся и плюхнулся на меня. Энергично бегал на берегу речки, собирая камни, всё норовя залезть в воду, да распугивая местных детей, что только из-за кустов любопытно выглядывали. Пролазил через дыры в заборах соседей, и я только что и успевала перемахивать через невысокие изгороди, чтоб забрать неугомонного братца с чужой земли. Мало ли, вдруг здесь слишком ревностно относятся к своей территории... Под вечер, когда солнце заходило за горизонт, мне казалось, что красные волосы на моей голове приобрели несколько седых прядок. Папа подхватил брата на руки, погладив меня по голове. — Молодец, ты хорошо постаралась! — Я чуть не умерла... И откуда в нём столько энергии? Отец улыбнулся, кивнув на заснувшего в его руках малыша. — Он был рад провести с тобой время, видишь как умаялся! Я кивнула. Усталость была как физическая так и моральная — бегать и нервничать весь день безумно утомляет... Я даже не разделась, так и завалилась на заправленную кровать, в окружении теплого запаха корицы и лёгкого аромата сушенных трав, сразу провалившись в сон.

***

— Милая, вставай, я отведу тебя в школу. Нужно ещё выбрать одежду. Я продрала глаза, смотря как мама суетиться. Вокруг неё танцевали в воздухе мои немногочисленные наряды. Она недовольно поцокала языком, выбрав рубашку и простые коричневые штаны. — Может ты пойдёшь в школу завтра? А сегодня купим тебе одежду получше? Я села на кровати, задумавшись. Лучше было не выделяться из толпы сверстников, хотя с такой красной косой по лопатки это было проблематично — этот цвет символизировал наш ведьминский род. Выходило, что я и так выделяюсь, так что одежда сделает всё ещё хуже. — Не нужно, мам, спасибо. Я пойду сегодня. Я не знала есть ли здесь учебники и тетради, так что опустила этот момент, решив плыть по течению. Сама я училась писать тонкой палочкой на жёлтых неровных листах и на коре берёз, что папа добывал для меня. Эти палочки были похожи на карандаши, просто неправильной формы и разных цветов: красного, жёлтого, зелёного, синего и фиолетового, да и точить их приходилось острым лезвием охотничего ножа. Я стянула рубаху и штаны, в которых уснула и надела выбранную мамой одежду из более менее приличной рубашки с завязками на вороте, да штаны из легкой ткани. Она переплела мою косу, вплетая в неё красивые неровные бусины из природной, обточенной водой гальки и мелкие цветастые перья синицы, я не стала возражать. Дорога была не долгой. Мы прошли минут десять, минуя самые разные домики и оказались у порога одноэтажного широкого дома, куда стекались другие дети. Я подавила в себе желание спрятаться за маминой юбкой, продолжая путь рядом с ней. Мои сверстники были чем-то да похожи друг на друга: светлым цветом глаз или волосами. В основном я видела блондинов, но и брюнеты попадались не редко, зато чёрных волос я не увидела. — Давай, иди за всеми. Представишься учителю. — Мам, а мне называть фамилию папы или твою? — Запомни: ведьмины дети всегда носят фамилию первой ведьмы-матери. Так что представся Мэриэль Дракханил. — Хорошо. Она погладила меня по голове, поправив воротник рубашки, акуратнее перевязала завязки бантиком и подтолкнула меня к общему потоку детей. — Пока, мам. — До вечера, солнышко, хорошо повеселись! Я улыбнулась, кивнув и на тяжёлых ногах двинулась в общий поток. Сказать, что меня заметили — ничего не сказать. Дети вокруг раступались, держась от меня подальше, а я всё больше ловила на себе заинтересованные взгляды, пытаясь держать спину ровно и не втягивать голову в плечи. Думаю, этот день тоже будет очень трудным. Так мы прошли хол и все дети двинулись в "кабинет" без дверей, начав занимать деревянные лавки без парт или хотя бы столов. Я неуверенно села на самый краешек потрёпанной лавки в самом конце "класса". На моё удивление, напротив ученических мест на стене, имелась школьная, матовая доска чёрного цвета и разнообразные мелки в коробочке. Это было помещение с двумя окнами, где на стенах висел местный алфавит и цифры похожие на наши. Хотя нет, они были точь в точь как цифры моего бывшего мира... Всё смолкло, я повернула голову к проёму и обомлела. В класс грациозно вошла полукошка с белоснежными ушами на голове, белыми, вьющимися волосами и гибким хвостом, что всё время двигался кончиком из стороны в сторону. Одета она была как обычная селянка — льняная рубаха и свободная юбка в пол. Я заметила вертикальные зрачки и жёлтую радужку глаз. Она держала стопку бумаг в руках, отложив книгу в зелёном переплёте на учительский стол. Единственный стол в классе. — Здравствуйте, дети. — Здравствуйте, миссис Моули! Я не отрывала от неё своего взгляда, не заметив как весь класс встал, приветствуя учителя. Я быстро подорвалась с места и так же быстро села вместе со всеми. Почему же тебе так непросто не выделяться! Это же обычные дети! Но учительница! Учительница с ушами кота! То-то я не встретила ни одного кота или собаку в деревне вчера. Значит домашних животных здесь нет. Хорошо, что догадалась не задавать много глупых вопросов по поводу этого мира... Я не отрывала завороженного взгляда от учителя, но больше меня волновали её пушистые уши, что стреляли в разные стороны, ловя звуки вокруг. Она подняла голову, встретившись своими необычными для меня глазами со мной. Я вздрогнула и отвела взгляд в сторону, попалась, чёрт! — У нас новенькая? Вставай, представся другим, я внесу тебя в список. Я встала, ощущая множество взглядов на себе, пытаясь подавить дрожь в коленках. — Кхм... Меня з-зовут Мэриэль Дракханил, можно просто Мэри... М-мы переехали к вам вчера. Я надеюсь п-подружиться со всеми и обещаю хорошо учиться! Щеки залила краска, но я пыталась держаться ровно пока вокруг царила тишина. — Красноволоска! — Заговорила! — Привет, ведьмочка! — А твоя мама же та самая Марта? Я переводила взгляд то с одного ребёнка, то на второго, ловя всё больше вопросов. Но на их лицах не было враждебности, лишь интерес и любопытство. Я спокойно выдохнула, когда учитель прервал поток вопросов, разрешив мне сесть. В целом урок прошёл нормально. Меня спросили что я знаю, я и ответила что умею читать, писать и считать, на что учительница удовлетворённо кивнула. Все дети по очереди выходили к доске, упражняясь на ней письму, на другом уроке, так же выходили к доске, но уже чтобы прочитать отрывок из книги. Математика здесь была на уровне началки — только сложение и вычитание. Меня тоже приглашали к доске, где я щёлкала как орешки примеры и выводила на ней старательно красивые буквы, краснея от восторженных вздохов моих одноклассников. После нам раздали листочки (наконец-то бумага, хоть и потрёпанная! Но бумага!), чтоб мы написали что-нибудь одному из родителей, чтобы унести это домой и показать прогресс. Я недоуменно смотрела на "карандаш" и бумагу, оглядываясь. Всё так как я и подумала — дети пишут на коленках, сгибаясь в три погибели, используя плоские досщечки как подложку. Ну что же не будем выделяться из толпы!

***

В столовой нас накормили жаркоем из картошки и мяса с ломтём свежего хлеба. Как ни странно, но едой никто не игрался — дети спокойно ели, разговаривая с друзьями и довольно таки тихо, хотя и слышались редкие смешки. — Привет, тебя ведь Мэриэль зовут, да? Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей, повернувшись на голос. Мальчишка с золотыми волосами улыбнулся, смотря на меня. За его спиной пряталась девчушка, держа юного блондина за низ его простой рубахи. Я всё же смущённо кивнула, рассматривая русые волосы девчушки. — Можно сесть с тобой? — Конечно! Не спрашивай меня больше, в следующий раз просто садись рядом, ладно? И прошу, зови меня просто Мэри. Мальчишка удивился, поднимая брови, но в конце концов у него на лице расцвела улыбка, будто он ожидал совсем иного исхода, сев за стол, а девочка села рядом всё так же прижимаясь к его боку. Родственники? — Как вас зовут? Вы уже знаете моё имя, но я ваши нет. — Меня зовут Соул, а это Шани. Она очень стеснительная, но добрая, не обижайся на неё, она привыкнет и начнёт говорить, когда станет старше, она моя сводная сестра. — Хорошо. — Я сунула в рот ложку, полную картошки с мясом и замерла, заметив, что у этих двоих в тарелке был лишь варёный картофель и маленький кусочек мяса, да и в глиняных стаканах плескалась только прозрачная вода. Я оглянулась, уже более внимательно изучая тарелки сидящих. Действительно. У многих здесь был более скудный обед, чем у меня, даже мой компот среди множества стаканов выделился своим кровавым цветом. Шани, то и дело бросала на мою тарелку взгляд, жуя картошку, но её постоянно одёргивал Соул. После второго замечания от мальчишки, я подхватила ложкой сочный кусок мяса со своей тарелки, положив его к девчушке на недоеденную картошку. На меня уставились шокированные глаза. — Мэриэль, не стоит. Прости если тебе не удобно, мы сейчас уйдём... Я покачала головой, улыбнувшись. Мне всё равно не съесть всю порцию. Я сложила руки на груди, надув губы. — Соул! Зови меня Мэри. И мне совсем не неудобно! Я не съем всю порцию, так что ничего страшного, если я поделюсь. Мальчишка поджал губы. Его брови свелись к переносице, а голубые глаза чуть потуснели, омрачняясь непонятными мне тучами. Похоже я сделала что-то не так? Соул встал с места, забирая свою тарелку и поднимая свою подругу за собой. Шани жадно вцепилась в свою тарелку. — Нам не нужна твоя жалость! Шани! Отдай Мэриэль её порцию! Я совсем растерялась от такого поворота событий, тараща глаза то на злого мальчишку, то на чуть ли не плачущую Шани. Какая жалость!? Я же просто поделилась с ней мясом! — Соул! Прекрати! Я не хотела тебя обидеть, я просто поделилась и... — Не хочу ничего слышать! Все приезжие всегда думают, что они выше нас! Я не нашлась что ответить, смотря как мальчишка, волоча за собой Шани, втискивается между другими ребятами, чтоб сесть за другой стол, гомон привлёк внимание и других детей, что с интересом косились на меня. Порция Шани так и осталась стоять на столе не тронутой... И как это понимать!? Я поджала губы от досады, смотря в свою тарелку. Аппетит пропал полностью от горького чувства где-то внутри. Что за детский сад!? Обиделся ни на что! И в этот момент я поняла, что вокруг меня действительно дети. Только одна я на психологическом уровне на двадцать с хвостиком лет их старше. Я нахмурилась. Что же сделать, чтоб помириться? И вообще как мирятся дети в таком возрасте? Помню, что мы с Дашей как ссорились так и мирились, всё было быстро и не очень болезненно. Мне вспомнились сахарные чуть обугленные леденцы на шпашках у нас дома... Решено! Я принесу им несколько, тогда мы сможем пойти к речке и половить рыбу!

***

Узнать, где живёт Соул и его сестрёнка оказалось не так сложно. Прознав про нашу ссору, учительница указала мне на дом по другую сторону от школы, почти на самой окраине деревни. Так я и оказалась после уроков перед добротным домом с покосившемся забором без краски. Двор был чистый, с множеством кур, полным дровами сараем, а за домиком виднелись кроны яблок. Ничего не напоминало мне о моём неблагополучии из прошлой жизни. Всё было чисто, ухоженно. Но что-то было не так... Я постучала в дверь, ожидая, когда мне откроют, переминаясь с ноги на ногу и держа в руках шпажки с топлённым сахаром. Сделать их получилось в форме овала, в ложке, благо успела сделать несколько, пока мама не видела! Дверь мне открыл вымазанный в пыли и грязи Соул, удивлённо уставившись сначала на меня, а после и на мои гостиницы. Он сразу нахмурился, сложив руки на груди: — Что ты тут делаешь? Я же вдохнула побольше воздуха, выдав отрепетированную ранее речь: — Я пришла предложить тебе и Шани дружбу! Я... Я совсем не хотела тебя обидеть и... Принесла сладости, чтоб поделиться, а потом вместе пойти на речку! Мы... — отвела взгляд в сторону, закусив губу. — Можем половить раков? Соул скептично выгнул бровь, начав закрывать дверь, но я успела поставить ботинок между ей и деревянным косяком, пытаясь протиснуться сквозь небольшую щель. — Соул! Я просто хочу дружить! — Ты что совсем чокнутая!? Уходи! — Н-нет! Я не уйду, пока ты меня не простишь! — Я отчаянно краснела от всей этой несуразной и детской ситуации, пока мальчишка упёрто продолжал попытки вытолкать меня и закрыть дверь перед моим носом. — Прощаю! Довольна!? А теперь уходи! — Если прощаешь, то пошли на речку вместе! Соул мне больно! — Красноволоска? Я ойкнула от тихого голоска, обернувшись на Шани, что держала корзинку, накрытую тканью, двумя руками. Судя по её озадаченному виду, меня она вообще не ожидала встретить. — Шани! Привет! Я рывком освободила свою ногу из плена косяка и двери, слыша как навернулся Соул от своей натуги — не успел отпустить вовремя и распахнул дверь, подбегая к девчушке, что попятилась от меня как от прокаженной. Не медля, я протянула ей сладости в руках, с горящими от смущения щеками. — В-вот! Я не х-хотела тебя обижать! Я хочу дружить, ты не против, Шани? Девчушка от удивления даже выпустила из своих рук корзинку, таращаясь на моё лицо, явно пребывая в шоке. — Так ты будешь со мной дружить!? — Я... Я... Соул сказал... - Она отвела взгляд в сторону, пока её брови свелись к переносице. Похоже не мне одной здесь чертовски неудобно. — Что ты плохая и... Что ты слишком "задираешь нос", что бы это не значило... Прости... Она скрылась за своими пшеничными волосами, сцапав корзинку в руки и быстро скрылась за моей спиной. Я проводила её взглядом, натыкаясь глазами на довольного собой мальчишку, что пропустил внутрь свою сестру и показал мне язык. — Я же сказал, что мы не будем с тобой дружить! Ха! Я нос задираю!? Да в каком месте!? Мы от силы несколько минут знакомы, а меня уже плохой считают! Стало очень обидно, да так что я уронила голову на грудь, желая провалиться куда-нибудь от стыда и жгучей обиды. По щекам потекли горячие слёзы, хотя я честно пыталась их сдержать. — Хэй? Ты что там ревёшь? В голосе мальчишки было явное удивление, но я решила не падать в грязь лицом окончательно, шмыгая носом: — Нет! Не реву! — А то я не слышу... Ну, ты это... Прекращай давай! Я закрыла глаза сгибом свободной руки, утирая слёзы. Снова всхлипнула. Да что у меня всё не получается!? Почему я не могу нормально хоть раз завести друзей!? Что со мной не так? Они же дети сопливые, а я их старше на несколько десятков лет! Не честно! Горячие слезы не унимались, скатываясь по щекам вниз, смотря под ноги. И только касание за плечо, заставило мой подбородок взметнуться вверх. Женщина шокировано раскрыла серые глаза, а я всё кусала губы, ловя её пряди светло русых волос взглядом, что колыхал по вискам ветер, тонкие росчерки морщин в уголках глаз и тонкую линию губ, еле заметные седые волоски, серебрились на солнце. Без сомнения — это мама Шани, девчушка её точная копия, будто применили сканер в реальной жизни. Мне от чего-то стало стыдно. То ли от раскрасневшегося лица, соплей и слёз, или из-за побледневшего в страхе лица женщины. — Ты... Чья будешь? Не Вильяма ли дочка? Кивнув, я довольно смачно шмыгнула носом. Плохое начало для первого дня, да и для знакомства — тоже. — А плачешь чего? Что это у тебя? От упоминания моего полного провала нос защипало сильнее, да и тёплая рука на плече успокаивающе поглаживала, давая мне все права на более обильный поток горьких слёз несправедливости и обиды. Хотелось бы мне сохранить былое равнодушие из прошлой жизни, но это тело совершенно не может сдерживать эмоции! Просто ужасно! В итоге из меня вышел какой-то бубнежь об отказе в дружбе и что-то о том, что я ничего не имела ввиду. Светлые брови женщины поднялись в удивлении, а я подняв голову, могла заметить как серые глаза из тёплого и мягкого металла, обрастают колючками, когда взгляд мамы Шани устремляется мне за спину. Ойк мальчишки слышится отчётливо. Ну блеск! Я теперь ещё и ябида! — Пойдём-ка ты умоешься, да и ты зря что-ли гостинцы принесла? Чай попьём, я как раз передам твоей маме несколько мешочков, ладно?

***

Вот уж детский организм... Ещё минут десять назад навзрыд рыдала, сопли размазывая, а сейчас ножками болтаю, попивая вкусный и ароматный чай. Шани с горящими глазами игралась во рту топлёной карамелью, так же болтая ножками. Похоже сладость ей понравилась. А вот Соул... Я бросила взгляд в сторону свободного угла между проёмом в кухню и печкой. Мальчишка стоял в углу, сложив руки на груди. Вроде старше меня на год, а ведёт себя будто ему всё ещё пять. Вон как молниями из глаз в меня стреляет, да губы дует, поставленный в угол матерью за ухо... — А где ты взяла карамель? Купца в нашей деревни давно не было. — Ливиян, как выяснилось, зовут маму Шани, занималась чисткой печи, убрав волосы платком. Хотя уже почти полностью извазюкалась в саже, утирая периодически руки о тряпку на поясе. — Сама сделала... — бурчу в кружку, а потом громко сюрпаю, охватывая ручками тёплую глину. Это вызвало улыбку у хозяйки, что вернулась к выгребанию золы в ведро. — Сама? Какая хозяйственная! Ты на моего парня не серчай, в нашу деревню приезжают иногда новенькие мальчишки. Мы как видишь, живём не богато, так он и капризничает. — это хорошо, что я не настолько глупа, чтоб понять о чём она. Судя по Шани, девчушка не очень то и понимала о чём говорит родительница, хотя Соул в своём уголке только понурился плечами. — А ты дочка Вильяма, сразу узнаю его мягкий характер! А силы в тебе уже проснулись? Заливистый смех женщины на очевидное родство и я краснею, отводя взгляд в сторону. Хотя такое сравнение приятно моему сердцу. Чай действительно вкусный. Насыщенный, но не горький. — Нет, мама говорит, что пока рано...