Часть 1

Захват, гребок, отталкивание, пронос. Захват, гребок, отталкивание, пронос. Дыхание ровное, билатеральное, этого хватает для спокойного сердцебиения. Несмотря на, казалось бы, правильную технику выполнения и полный контроль тела, ощущение потока воды в плавание кролем так и не приходило. Что это вообще такое, черт возьми - «ощущение воды»?! Тренер говорила много и часто о том, как вода помогает, как чувствуется единый ритм движения и потоков воды вдоль тела. Но нет. Она чувствовала себя так, будто борется с водой, будто каждый гребок - это максимальное напряжение мышц и связок. А ведь у нее большие стопы и ладони - то, чего она всегда стеснялась в жизни, оказалось преимуществом в плавание. Эх, жаль, что пошла плавать только после 30. Всё-таки мечты надо исполнять вовремя. Она попыталась расслабиться, представить, что вода несет ее, поддерживает. Тело прямое и легкое, приподняла ноги выше к поверхности, но тут же на мгновение потеряла баланс, и при вдохе на левую сторону ее чуть не перевернуло на спину. В носовые пазухи хлынула вода, набитая хлоркой так, что зазвенела от боли голова. Она шумно выдохнула, восстановила равновесие, доплыла до конца дорожки. После переворота мощно оттолкнулась от бортика и устремилась вперед. Это была ее любимая часть в плавании: где возникает максимальное ощущение силы и скорости. И тут же осознала, что не чувствует сопротивления, скорость дала такой импульс, что тело заскользило у поверхности, теряя свой собственный вес и объем. Она ощутила восторг, и счастье заполнило все ее естество. С каждым гребком тело становилось все более мягким, и вот уже волны не просто оглаживают плечи и бедра, а проходят сквозь них, вымывая физическую плоть. В дыхании будто больше нет необходимости, сначала она дышит по привычке, а потом отказывается и от этого. В душе радостно, в голове пусто. Постепенно исчезают границы тела, исчезает видимость тела и вода спокойно вливается в пока еще ощущаемые легкие: вдох-выдох заменяется на вход воды и выход воды...вход...выход...вход...выход...вход...вых...Что??? Она резко дернулась в воде, вынырнула и закашлялась, ощущая приступ паники. Какогооооооооо....! Она пулей вылетела из бассейна, и тут же почувствовала головокружение. Осела на пол: подняла дрожащие руки перед собой. «Вот они - руки! Вот они - ноги! Вот! Мое тело! Я тонула? Разве ТАК люди тонут?» Она восстановила ровное и глубокое дыхание. Поднялась и с трудом доковыляла до душа, а после и до раздевалок. Уже выходя из фитнес-центра обернулась на здание и снова почувствовала это ощущение - радости в душе, пустоты в голове. Резко отвернулась, глубоко вдохнула и отогнала это ощущение усилием воли. Надо возвращаться в реальный мир.

* * *

Предполуденное солнце ярко светило в окно , нещадно повышая температуру в комнате. Первой ее мыслью после пробуждения было сравнение себя с рыбой, которую живой кинули на разогретую сковороду. Птичий гомон ворвался в тело раздражением и пульсацией в висках. И как вообще люди могут радоваться «солнышку» и «птичкам»! Вставать не хотелось, хотелось лежать с закрытыми глазами в абсолютной тишине и ни о чем не думать. Но в этом мире так не принято. Принято было ходить на работу, и вот она на работе, формирует идиотские букеты, обнимая их в пленку, креп или крафт-бумагу. Руки ее покрывали царапины и ссадины, и в этом есть ирония красоты и женственности - чем ближе праздник 8 марта, тем страшнее по итогу будут выглядеть руки флористов. Принято было улыбаться клиентам, коллегам, начальству, и кожа губ ее была растянута весь день. Принято было благодарить за зарплату и радоваться ей, но на это уже сил не осталось. Плевать на все, лишь бы добраться до дома, смыть весь день (а лучше всю жизнь) под душем и забраться в единственное любимое место на планете - в свою двуспальную кровать. Заходя домой, она уже раздевалась на ходу. Сняла плащ, стянула сапоги, колготки, расстегнула платье и сбросила его на пол. У дверей в ванную рассталась с бельем - последним лишним артефактом цивилизации на своем теле. Закрыла сток ванны пробкой, включила максимально горячую воду, которую могла терпеть, и встала под серебристые струи воды. Ах, как же приятно отзывается тело на воду! Она чувствовала как мышцы расслабляются, а напряжённые плечи распрямляются и опускаются. Она откинула назад голову, позволяя воде изучать и ласкать ее тело: вода струилась по ключицам, груди, срывалась с сосков, обнимала раскрасневшиеся бедра, целовала коленки, голени и щиколотки. Она не выдержала и села на дно ванной, усталая и довольная, повернула смеситель холодной воды, делая температуру более прохладной, подтянула колени к подбородку и открыла спину барабанящим каплям. Как же приятно раствориться в этом ощущении! Она почувствовала, как вода проникает в позвоночник, прочищает каждый позвонок, разливается по нервам и продольным мышцам, устремляется к органам и разливается потоком наружу на кожу. Тело ее теряло собственные границы и смешивалось с водой в ванне, наталкиваясь на белые, чугунные борта. Она почувствовала пьянящую свободу от физического тела, позволила себе раствориться в легкости и мягкости. Где-то на краю гаснущего сознания уловила легкую раздражающую мысль: так не должно быть! Так не бывает! Очнись! - И она поверила. Попыталась вздохнуть... и не смогла. Легких у нее уже не было! Паника накрыла горячей волной: она вырывала себя из объятий воды, хватаясь за борта ослабевшими руками, отталкиваясь ватными ногами. Наконец, перевалилась через бортик ванны и упала на пол. Она отползла в коридор и уже тут разревелась в голос, отдаваясь истерике и гипервентиляции легких.

* * *

Странно тихо и странно темно. Мутно проявились воспоминания предыдущего вечера. Она вспомнила, как зашла обратно в ванную, завернула краны и дернула за цепочку, вытаскивая пробку из слива, стараясь не прикасаться к поверхности воды. Все еще судорожно всхлипывая, с усилием растирала свои волосы и тело махровыми полотенцами, пытаясь избавиться от каждой капельки влаги. И успокоилась только тогда, когда поврежденная трением кожа стала ныть и чесаться. Пинками собрала разбросанную в коридоре одежду в кучу и забралась в постель. А! Вот почему тихо - она вставила беруши в слуховые проходы. Вот почему темно - она спряталась среди множества маленьких, диванных подушек. Вставать не хотелось... впрочем, ничего нового. Она прислушалась к телу. Вроде никаких изменений. Медленно выбралась из подушек и застонала: голова была ватная, а веки глаз склеены от высохших слез. Потребуются усилия, чтобы не быть похожей на старую, усталую и узкоглазую панду. Осталось только где-то эти усилия взять. Она снова откинулась на подушки, пытаясь привыкнуть к слепящему солнцу в комнате и гвалту птиц за окном. Эх, а ведь сегодня она должна встретиться со своим парнем. Хотя каким еще «своим» парнем. Он давно стал для нее символом социальной условности. Давно перестал нравится, она давно перестала его хотеть слушать и трогать, да и просто перестала хотеть. Замуж ей не хотелось вовсе, а быть одной вроде зазорно и в таком возрасте неприлично. Вот она и встречалась с ним по вторникам и субботам. Как будто при мужчине, но если честно - совершенно одна. Еще за неделю они условились встретиться возле кинотеатра. Место встречи было в пятнадцати минутах от ее дома, и она пошла пешком. По дороге начал накрапывать дождь, переходя от мелких веснушек на асфальте до крупных, темных клякс. Она ускорила шаг. Когда до кинотеатра осталось пересечь небольшую площадь, завибрировал в кармане плаща телефон. Она укрылась под раскидистым платаном и достала мобильник: аудиосообщение от него. «Эм...» - Ну, да. Какое сообщение без этого пресловутого «эм». - «Привет...я это...эээ...не приду...»,- большинство слов тонуло в шуме дождя, но смысл в виноватом, осторожном тоне она уловила безошибочно. - «Я...эээ...тут...дело не в тебе...просто...», - ее бросали! Бросали самым отвратительным способом. - «...друг другу...эээ...не подходим... знаешь то...», -она смотрела на мигающие и яркие афиши на фасаде здания кинотеатра, и глаза ее щипало от подступающих слез.- «Ты же понимаешь...». Она уже не слышала слов - ливень бил о землю и грохотал с такой мощью, будто вознамерился проломить асфальт. Ей не было жалко отношений, но то, каким образом с ней поступили, вызывало обиду и отчаяние. Все еще прижимая телефон к уху, она шагнула из своего укрытия под плотную стену дождя. Отчаяние перетекло в тупую усталость. - Да и к черту! - шепотом сказала она, и в тот же миг распалась на миллиарды капель воды, вплелась в стройные нити дождя и разбилась об асфальт.