Вступление

      

***

      Гермиона Грейнджер сидела на ступеньках у входа в дом и распивала огневиски. Что довело её до такого состояния спросите вы? Взрослая жизнь, отвечу я вам) Но об этом подробнее.       Гермиона Джин Грейнджер уже давно была взрослой самостоятельной и естественно, совершеннолетней волшебницей. А точнее, недавно она отпраздновала своё 24-летие, так что по праву считалась вполне себе взрослой. Многие уже начинали подкалывать насчёт приближающейся старости, в частности, близнецы Уизли.       — О, — Гермиона сделала глоток и выдохнула. Уизли вообще занимали отдельное место в её жизни. Очень большое, нет, даже огромное. Рон, с которым она с детства дружила; Нора, где она проводила каникулы вместе с друзьями, всегда приветливые дружелюбные миссис и мистер Уизли; Джинни, с ней она начала общаться позже; близнецы, с которыми была строгой старостой; Перси — на которого она смотрела как на пример для подражания; Билл и Чарли — как старшие братья, которых у неё никогда не было. И честно признаться, она всегда завидовала Джинни с тем, насколько ей повезло с братьями: и с тем какие они славные, и с их количеством.       Временами сидя поздно вечером в гостиной факультета Гермиона задумывалась о том, что было бы здорово иметь старшего брата, к которому ты всегда можешь обратиться, который, ты знаешь, защитит тебя и всегда будет на твоей стороне.       Гермиона задумчиво пожевала губами и помотала головой. Ей было грех было жаловаться. Все Уизли итак относились к ней как к семье и как к сестре, хотя не совсем все…       Гермиона прикусила губу и сделала ещё глоток огневиски после чего вытерла губы рукавом рубашки и икнула. «Ну началось»…       — О, нет, только не это, пожалуйста, — икота продолжилась. Теперь Гермиона сидела и икала. «Как будто до этого ещё хуже стать не могло…»       — О, Ме-ерли-ин! — простонала девушка, вставая. Точнее, она неловко поднялась. Был уже поздний вечер, зажигались фонари. Но на улицах никого не было. А всё потому что все разъехались. Лишь в одном доме насколько знала Гермиона оставалась пожилая соседка миссис Снэп. Но сейчас она, вероятнее всего, уже спала либо была увлечена просмотром душещипательного сериала.       «Оно и к лучшему», — подумала Гермиона.       — Ни к чему кому-либо видеть позор бывшей старосты Гриффиндора.       — Не-а, близнецы бы задразнили. Особенно Фред, — криво улыбнулась она. И начала идти по бордюру, еле передвигая ноги и лишь чудом не падая.       Неожиданно раздалось мяуканье. Гермиона спрыгнула с бордюра и огляделась вокруг подобно разведчику, приставив ладонь козырьком ко лбу.       — Глотик! Ты пришел за мной? — Гермиона пустила слезу, услышав утвердительное мяуканье. — Хоть кто-то… — и сев на бордюр, расплакалась окончательно.       Живоглот подошёл к голым ногам девушки, она была лишь в джинсовых шортах. И начал об них тереться и мурчать, утешая хозяйку. Гермиона подняла голову и приложила руку к коту, поглаживая его:       — Да, Глотик… О чем я только думала… Детство закончилось. А мне всегда говорили, что я такая умная, рассудительная и взрослая для своих лет. Самая умная ведьма столетия, — она отрывисто расхохоталась. Кот остановился и немигающе уставился на хозяйку. Возможно ей уже было пора в Мунго.       Словно прочитав взгляд питомца, Гермиона лишь отмахнулась.       — Не переживай, Глотик. О тебе я позабочусь. Да ты умный и сам, если что, сможешь о себе позаботиться, так ведь, — почесав ему под мордочкой, задала она вопрос, не требовавший ответа.       Положила руки на колени, ветер развевал её распущенные волосы. Становилось прохладно. Девушка поёжилась, поплотнее запахивая тонкую рубашку, которая категорически не спасала. Но домой идти совершенно не хотелось.       Она чувствовала внутри, что всё рухнуло. Она сама себя разочаровала. Что бы сказали её друзья, узнав что она натворила? А её родители? Их послушная всегда такая разумная дочь… А весь магический мир?       — О, тогда бы меня прозвали самой глупой ведьмой столетия, — горько усмехнулась она. — Для Риты Скитер это была бы сенсация! На первой странице Ежедневного пророка! — размахивая руками будто рассказывала кому-то невидимому, ведьма слегка покачивалась, так как была нетрезва. Опустив руки она, погладила себя по предплечьям, она начинала замерзать. Но домой идти категорически не хотела.       «Замёрзну лучше тут и умру, это лучше чем умереть со стыда от этих всех взглядов. Снова насмешки всех, осуждение и эти сплетни», — девушка раскинула руки назад, опираясь ими на землю. Как же она устала от всех этих сплетен. Когда-то именно из-за них она упустила шанс.       Гермиона закрыла глаза. Перед глазами тут же как сегодня послушно заплясал круговорот из воспоминаний. Те, что она прокручивала чаще других. В определенной последовательности.       Вот взгляд Уизли, направленный на неё. Вот его неловкий чмок в щеку, после которого она ещё долго приходила в себя, как и он. Вот он со взволнованным лицом, собирающийся ей что-то сказать… А затем всё исчезло, как будто этого и вовсе не было. Всё закончилось, так и не успев начаться.       Её главное сожаление. Фред Уизли. Сейчас стоял перед ней.