Часть 13

Амен, посмотрев в глаза стоявшему перед ним старому воину, ответил: — Возможно. Если бы он был жив. — Хаджи, — тихо произнесла Шарифа, выскальзывая из-за двери в стене и становясь рядом с Аменом, — отпусти Эву. Почувствовав на своей шее холодное прикосновение лезвия кинжала, Эва поняла, что Хаджи не готов выполнить просьбу, и замерла в полной неподвижности. Она даже задержала дыхание, опасаясь ненароком оказаться с перерезанным горлом до того, как подвернется возможность вырваться из рук Хаджи и положить конец происходящему кошмару. — Шарифа, я делал все это ради тебя, — проникновенно сказал он. — Но я не хотела этого, — печально ответила та. — Ты ранила его, — глухо вымолвил он. — Да, но… Я не помнила себя от ярости, когда узнала, что он сделал с Аишой, — сказала она, пытаясь объяснить свои чувства. — Убийство — это не выход. Я должна была… — Это выход, если имеешь дело с таким негодяем, как Аш. Он заслуживал смерти, — настаивал мужчина. — Он был жестоким бессердечным ублюдком. Если бы он выжил, то лишь умножал бы несчастья, снова и снова разбивая твое сердце… и ломая жизни невинным девочкам. — Да, но по крайней мере я не мучилась бы так, как мучилась все эти годы, думая, что совершила смертный грех, убив своего названного сына, — возразила женщина, и в ее голосе впервые зазвучал гнев. Она посмотрела на Эву и, сверкнув глазами, жестко добавила: — Теперь Эва. Ты задумывал убить ее, не так ли? Кто был бы следующим? Амен? Ведь он попытался бы найти убийцу своей жены и отомстить. Ты так и «защищал» бы меня, уничтожая каждого, кто мне дорог? Лучше бы ты сразу убил меня, оставив в живых всех остальных, включая Аша. Хаджи, все твои действия причиняли мне только страдания. Ты что, не понимаешь этого? Эвтида осторожно сглотнула и скосила глаза, пытаясь увидеть лицо Хаджи. Он стоял позади нее, словно каменное изваяние, но она чувствовала его частое прерывистое дыхание и напряженно ждала, как он ответит. — Отпусти Эву, — мрачно сказал Амен, глядя на его застывшее лицо. — Теперь тебе незачем убивать ее. Все кончено. — Да, кончено, — вздохнул Хаджи над ухом у Эвы и, не отпуская ее, отступил назад. — Прости, Шарифа. Я всегда хотел защитить тебя и сделать тебя счастливой. Ты заслуживала лучшей доли, чем та, что тебе досталась. Но я все испортил. — Отпусти Эву и сразись со мной на равных, — прорычал Амен, наступая на мужчину, увлекавшего Эву к краю обрыва. — У меня нет никакого желания сражаться с тобой. Хватит того, что я убил твоего отца. Я не стану добавлять к списку своих грехов еще и твою смерть. Тем более, мы оба прекрасно понимаем, кто победит в этом бою. — Пожалуйста, Хаджи, отпусти ее, — тихо попросила Шарифа. — Амен и Эва любят друг друга. Они заслуживают счастья, которого не удалось отыскать ни тебе, ни мне. — Да, может быть, и так, — согласился он, однако отступил еще на несколько шагов. Затем он остановился и сказал Эве на ухо: — Сейчас я отпущу тебя, девочка. Как только я уберу руку, беги прямо к своему мужу. — Что вы собираетесь делать? — с тревогой спросила она. — Не волнуйся об этом, — ответил он. — Просто иди к своему мужу и люби его. Шарифа права — вы заслуживаете друг друга. Эвтида открыла рот, чтобы повторить свой вопрос, и тут он внезапно оттолкнул ее от себя. От неожиданности она споткнулась, но Амен одной рукой подхватил ее и, помогая удержаться на ногах, одновременно ринулся вперед. Почувствовав, что он убрал руку, она резко развернулась и с ужасом увидела, как Хаджи падает со скалы, а Амен в отчаянном рывке пытается схватить его. Все присутствующие рядом вскрикнули, но только Эва находилась так близко, что смогла дотянуться до Амена, когда он, поймав Хаджи, потерял равновесие. Она вцепилась в его одежду и одновременно с мужем рухнула на землю. Амен чудом удержался на скале, но мог в любой момент упасть, так как тянул за рубаху своего друга, повисшего над пропастью. Тяжесть явно перевешивала Амена, и Эва всем телом навалилась ему на ноги, пытаясь помешать его невольному сползанию к краю пропасти. — Дай мне уйти, парень, — почти дружелюбно попросил Хаджи. — Нет, — прорычал Амен. — Дай мне руку, твоя рубашка может порваться. — Дай ему руку, — попросил Тизиан, подоспев на помощь вместе с Рэймсом. Эвтида слегка расслабилась, когда Тизиан и Рэймс, встав на колени по обе стороны от нее, схватили своего лорда, помогая ей удерживать на земле его самого и его тяжкую ношу. — Дай мне руку, упрямый осел, — рявкнул Амен, и Эва услышала тихий треск рвущейся ткани. — Я же пытаюсь спасти тебя. — Зачем? Чтобы потом повесить меня за убийства? — сухо спросил Хаджи и повторил: — Дай мне уйти. Я готов. Амен застыл в молчании, и Эва понимала, что творится у него в душе. С одной стороны, он не желал отпускать человека, который был его наставником, а потом стал первым помощником, с другой — знал, что, сохранив ему жизнь сейчас, после будет вынужден вынести ему приговор за совершение трех убийств. А это означало только одно — повешение. Сердце Эвы сжалось от сочувствия мужу, но судьба смилостивилась над ним, избавив его от необходимости делать столь страшный выбор. Пронизывающий ветер неожиданно стих, и в это мгновение Эва услышала, как с треском лопнула рубашка Хаджи. Ветер вернулся, налетев на них с новой силой, и в этот момент случилось то, чего так боялась девушка. Амен сорвался, а державшие его Тизиан и Рэймс успели схватить только Эву, которой грозило упасть вместе с мужчинами. Амен слышал отчаянный крик жены, и в нём было столько боли... Хаджи смотрел на Амена с легкой улыбкой на лице, смотря на него снизу верх, и в глазах его застыли слёзы. Амен никогда не видел старого наставника таким, и не хотел бы видеть. Но вот они оба летят вниз с обрыва, и Амен видит последние секунды его жизни, перед тем как драконья кровь закипела в его жилах. Лорд отдался полностью своей второй ипостаси, и в свободном падении перевоплотился в белого дракона, тут же расправляя мощные крылья. В это время Эвтида продолжала отчаянно кричать и вырываться из мужских рук, пока не почувствовала новый порыв ветра, природой которого был огромный белый дракон, появившийся в воздухе перед ними. Девушка застыла на месте, и смотрела только на него, как и остальные. Прекрасный, могущественный, её муж — дракон из Эдинбурга.

***

— Прости меня, — очень серьезно сказал он и пообещал: — Я изменюсь. С этого дня я буду рассказывать тебе обо всем. Я буду… — Он запнулся и изумленно раскрыл глаза, потому что в этот момент жена неожиданно прижала ладонь к его губам, явно принуждая к молчанию. — Вам не надо меняться, милорд. Вы… — Нет, надо, — убежденно возразил он, убрав ее руку. — Эва, я люблю тебя. Очень. И знаю, что ты не любишь меня. Я так и остался для тебя чужим. И сам в этом виноват. Ты все о себе рассказала. Я знаю о твоем детстве, о твоей семье, о твоих мечтах… обо всем. Но ты обо мне не знаешь ничего. Я хочу изменить это. Может быть, тогда ты полюбишь меня. — Но я уже люблю тебя, — быстро сказала Эва. Амен моргнул. — Да? Он выглядел совершенно потрясенным, и она, тихо засмеявшись, крепко обняла его. — Да. Люблю. — Как ты можешь любить меня, если почти ничего обо мне не знаешь? — в недоумении спросил мужчина. — Но я знаю о тебе вполне достаточно, — заверила Эва со всей серьезностью. — Я знаю, что ты сильный и благородный. Я знаю, что ты заботишься — и будешь заботиться — о моем благополучии и счастье. Я знаю, что ты справедливо и внимательно относишься к своим людям. Знаю, какой ты потрясающий любовник... — она прикусила губу, немного краснея. — Ты почти не говорил со мной, но твои поступки рассказали мне о том, кто ты и какой ты. Они дышали благородством, и я полюбила тебя. — Она слегка улыбнулась и добавила: — Как только разобралась в твоих поступках, так сразу и полюбила. Он крепко обнял ее, а потом наклонился и поцеловал. Этот поцелуй — нежный и ласковый вначале — постепенно становился все более страстным и длился, пока у них хватало дыхания. — Я люблю тебя, Эва, — с чувством повторил Амен и принялся распускать шнуровку на ее платье. — Когда я ехал за тобою, чтобы жениться на тебе, я надеялся только на то, что ты окажешься женщиной, с которой можно будет просто спокойно жить. Но нашел нечто большее. Ты понравилась мне с первого взгляда. И нравилась все больше и больше с каждой минутой, которую мы проводили вместе. Я никогда не встречал таких женщин, как ты. — Муж мой, — перебила она его, чувствуя, как его руки скользят по её телу. — Да? — откликнулся он, не останавливаясь. — Ты слишком много говоришь, — прошептала она и, тесно прижавшись к нему, обвила его шею руками, принуждая наклониться. Амен тихо рассмеялся, а после их губы слились в поцелуе.

Я её, а она моя, с этого дня и до конца моих дней. Я его, а он мой, с этого дня и до конца моих дней.