Милости, дарованные духовенством

Как оказалось, подлый Бадан и с родителями Ириса успел пошептаться. За ужином они вовсю нахваливали великодушного брата Олеандра и сыпали напутствиями. Ирис угрюмо зыркал на Бадана и угукал. — Чур, я заберу подушку Ириса! — воскликнул вдруг Флокс, и Барбарис возмутился: — Нет, я! Отец мгновенно остановил эту перепалку, слегка накрутив обоим участникам уши, но Ириса это не утешило. — Погодите-ка, — сказал он, звякнув ложкой о тарелку, — я что, насовсем иду? Навсегда? — Ну, что за глупости, — засмеялась мать. Ирис выдохнул было, и тут она продолжила: — Только до конца обучения. Ирис от нервов принялся заливать в себя луковый суп, яростно орудуя ложкой и не чувствуя отвратительного вкуса. — Это года на два, — сказал Бадан, чтобы то ли поддержать его, то ли добить. Ирис отодвинул пустую тарелку и начал: — Я не… — Ты не подведёшь нас, — уверенно договорил за него отец. — Мы знаем. Брат Олеандр строг, но раз он выбрал именно тебя, значит, из тебя выйдет толк. — Мне надо выйти, — пискнул Ирис и кинулся во двор. Бадан, к счастью, последовал за ним, и Ирис набросился на него, едва выйдя за двери: — Ты совсем сбрендил? Я не хочу в монастырь! Скажи им! — А что, теперь уже можно отказываться от милостей, дарованных духовенством? — заинтересованно спросил Бадан. — В моё время за такую дерзость… — Ты это специально! — вспыхнул Ирис. — Ты мне по-прежнему мстишь! — Нет, если ты хочешь таскаться туда и обратно каждый день, чтобы спать в своей кровати, я попробую это устроить, — серьёзно сказал Бадан. — скажу брату Олеандру, что ты ещё мал для собственной кельи. Хотя нет, тогда тебя просто подселят к какому-нибудь послушнику… — У меня будет отдельная келья?! — воскликнул Ирис. — И отдельная кровать? — Да нет, нет, я всё улажу, — заверил его Бадан. — Сейчас же пойду в монастырь и… — И думать не смей! — завопил Ирис.