Признание

       Глупость какая-то.        Да, именно глупость.        Иначе не назовёшь.        Нет, конечно, Кот Нуар не следил за ней из-за угла, не пытался рьяно отыскать, кто скрывался за маской его напарницы.        Нет.        Конечно, нет.        Ни в коем случае, даже если очень хотелось, ибо о последствиях он знал прекрасно.        Он поклянётся своими ушами и хвостом, что это — чистая случайность, а не мерзкая попытка раскрыть тайну его Леди.        Случайно.        Просто он оглянулся в последний раз, чтобы помахать ей на прощание.        Хотел сказать что-то.        Пошутить.        Выдать свой лучший каламбур.        А потом не на шутку изумился, посмотрев назад.        На месте напарницы по улице бежала…        — Мари?! — неверяще воскликнул он.        Уже дома, только отойдя от шока.        Только осознав то, что увидел.        Плагг же, паря вокруг него, что-то то и дело тараторил, после чего, решив, что камамбер ему намного интереснее, зафыркал.        Даже не скрывал, что личность Ледибаг ему давно уже известна.        Для полной красоты картины не хватало только глумливого смешка.        — Вот и познакомились, — пофигистично бросил квами, закатив глаза.        А секундой позже, не выдержав, дополнил максимально флегматично, как будто это его совсем не касалось:        — А теперь что будешь делать? — и ещё тише: — Признаешься ей, может?        Быстро выпрямившись от услышанного, Адриан громко щёлкнул пальцами.        Да, точно.        Признание.        А Плагг порой подавал хорошие идеи.        Его Леди в жизни очень застенчивая и скромная девушка, совсем не такая, какой он представлял её за маской.        И признание потому должно было быть преподнесено осторожно.        «К примеру, чтобы она не потеряла сознание от него» — мысленно отметил Адриан, склонившись над бумагами.        Признание в любви — это, конечно, не эссе на какую-то базовую, но он должен справиться и с этой дилеммой.        Через неделю Адриан, застав её одну в классе, уже готов был предстать с прекраснейшим признанием на устах.        Он беззвучно зашагал вперёд, заметив, что Маринетт не обратила внимания на шаги.        Адриан вдохнул.        И выдохнул.        Прокрутил всё в голове ещё пару раз.        Зафиксировал.        Пошёл, будто на войну собирался.        (не даром говорят: «в любви — как на войне»).        И тогда, когда она того меньше всего ожидала, он опёрся руками на стол, едва ли не доведя бедную девушку до белого каления.        Раз.        Два.        Три.        И выпалил, сделав вид, что не услышал, как сидевший в кармане накидки Плагг стукнул себя по лбу:        — Муррцесса, ты мне нравишься!