Глава 1. Сестры отчаяния

На далеком Валлахе IX Сара Атрейдес упала с невысокой кровати и проснулась. Опять кошмары. Она встала, оглядела пустые стены маленькой кельи. Все очень аскетично, никакого излишества, никаких безделушек и украшений, только необходимое. В этой комнате Сара прожила четырнадцать лет. Однако же, ей следует быть внимательнее. Она что-то видела, опять. А значит, то же самое видел и Пол… Сара нахмурилась. Чьим было это видение – ее или брата? Она уже довольно давно не принимала специю, поэтому вряд ли сон был ее. А это в свою очередь может значить только одно. У Пола опять пророческие видения. Это начинало беспокоить Сару. Она уже почти два года не встречалась с братом, но все это время они были связаны общими видениями. Общими пророчествами. На беду, день и ночь на Каладане и Валлахе IX не всегда совпадали, поэтому иногда видения приходили к Саре и днем. Пока что это происходило редко, и девушке удавалось скрывать все от старших сестер. Она была одной из многочисленных послушниц, лично ею интересовались редко, и это было Саре на руку. Так кого они с братом видели этой ночью? Лица всех были размыты, образ распадался, когда Сара пыталась приглядеться. Значит, незнакомцы – тоже пророки, хотя бы и очень слабые. Допустим, кто-то из тех двоих мог быть Полом. Он точно знает, если это так, но спросить у него возможности нет, поэтому остается гадать. Сара тоже была в той пустыне. Но кто второй из сражавшихся? Их было двое, и один убил другого. Этот второй пророк не был гильдийцем или Преподобной. Его дар был очень слаб, поэтому Сара смогла разглядеть очертания его фигуры. Юноша лет двадцати, не больше. Очередной эксперимент Бине Гессерит? Или просто любитель Таро Дюны? Так или иначе, стоило разузнать, кем мог быть этот пророк. За такими нужно следить. Сара с остальными послушницами спустилась в зал на завтрак. Близких подруг у нее здесь не было, но приятельские отношения она поддерживала со всеми. Девушки негромко переговаривались, обменивались новостями. Валлах IX был местом уединенным, но с родственниками послушницам видеться позволяли, пусть и редко из-за дороговизны перелетов. Именно так вести о событиях внешнего мира и доходили сюда. Император отнял у Харконненов Дюну. Они просчитались, проиграли, их настигла кара. Это было главной из новостей на протяжении последних недель, но сегодня добавилась еще одна, которая касалась и Сары в том числе. Дюна перейдет к Атрейдесам. Это было неожиданно. Приятно, большая честь, но… Сара понимала, что все это не просто так. Их хотят опять стравить с Харконненами? Если это – награда, то крайне неудачная. Или же Император хочет избавится от ставших слишком сильными в последние годы Атрейдесов? Последний вариант казался мнительной недоверчивой Саре более вероятным. Так какую игру затеял дом Коррино? Не секрет, что у Императора нет наследника, только дочери. Конечно, если и винить в этом кого-то, то только Бине Гессерит. Теперь вопрос в том, кто от сложившегося положения выиграет и займет трон Золотого льва. Зачем это Преподобным матерям? Зачем они устраивают борьбу за престол? Бине Гессерит испытывают людей. «А теперь, значит, они испытывают нас всех», — подумала Сара. От этих мыслей ее отвлекла одна из младших послушниц, рыжая девочка лет двенадцати. — Преподобная мать Мохайем приказала передать, что ждет вас у себя, — отчаянно краснея сказала девочка. Сара кивнула и направилась к выходу из зала. Она знала, что ее провожают десятки любопытных глаз. Зачем Преподобной вызывать ее? Сара быстро пересекла коридор с высоким потолком, поднялась по лестнице и остановилась перед широкой дверью из тяжелого темного дерева. Девушка сделала глубокий вдох. Я не должна бояться. Страх убивает разум… И постучала. Услышав разрешение, вошла. — Сара Атрейдес, — старуха в черной мантии кивнула ей в знак приветствия. Сара села напротив нее и огляделась. В этой комнате она была всего дважды, но все здесь с тех пор осталось прежним. Тот же аскетизм, что и в кельях послушниц: голые стены, простая мебель, вместо окон – узкие щели между каменными блоками. — Вы хотели меня видеть, Преподобная? — Верно. Бине Гессерит испытывают людей. «Она хочет, чтобы я сама догадалась, зачем я здесь», — поняла Сара. — Это связано с моим местом в генетической программе? — предположила она. Гайя Елена Мохайем улыбнулась. Сара оправдывала ее надежды. — Через два месяца состоится твое посвящение в Дочери Гессера. Обычно мы узнаем свое предназначение только после этого, но политика вносит свои коррективы. Твой отец стал герцогом Арракиса, ты знала? — Да, Преподобная. — В таком случае ты также понимаешь, что дом Атрейдесов оказался под угрозой. Поэтому необходимо действовать. — Что я должна делать? Внезапно перед Сарой вновь раскинулась пустыня. На этот раз стояла тишина. Солнце горело низко над горизонтом. Сара видела девушку с ярко-синими глазами… Усилием воли Сара резко вернулась в реальность. — Интересно… — негромко сказала Елена Мохайем, — давно не видела такого. Чьим было видение? Обмануть было невозможно: Преподобная умела отличить ложь от правды. — Мой брат-близнец, Пол. Его. При упоминании Пола Елена Мохайем недовольно нахмурилась. — Значит, у него бывают видения? Необычно. Среди мужчин это очень редкий дар. — Все так, Преподобная. — Однако я не удивлена. Его поколение близко… нужно будет проверить его. У Сары не было никаких сомнений в том, какого рода проверка ждет теперь Пола. — Однако вернемся к тебе, — продолжила Преподобная. — Вы хотите отослать меня в один из домов? — Верно. «Теперь, когда отец получил Дюну, моя ценность, несомненно, возросла. Многие Великие дома не прочь породниться с тем, кто контролирует специю. Должно быть, это изменило планы Бине Гессерит, вот Мохайем и позвала меня раньше положенного», — подумала Сара и спросила: — Кто моя цель? Я не должна бояться. Страх убивает разум. — Фейд-Раута Харконнен. Голос Преподобной был спокоен. Страх – это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение... Говорят, Бине Гессерит испытывают людей. Но неверно думать, что их интересуют только Великие дома. Сестры испытывают всех, в том числе и самих себя. Однако если кто-то другой может рассчитывать на счастливый финал, самим гессериткам не остается ничего, кроме отчаяния.