Часть 7

– А где Джинэ? – спрашивает Чонгук, когда ребята собираются за столом. – Она уснула, и мы отнесли ее в спальню, – отвечает Чимин. – А, хорошо. Их спокойную беседу прерывает донесшийся из спальни крик. – Дэян, пожалуйста! Чонгук первый бросается на помощь. Джинэ рыдает, обняв колени. – Что случилось? – спрашивает юноша. – Мне приснился Дэян. Я уверена, что вспомнила бы его, если бы увидела лицо, но он не показал его, как сильно я не просила. Вы все твердите, что мы любили друг друга больше, чем кто-либо. Но почему же я никак не могу его вспомнить? – среди всхлипов с трудом разбирают ребята. – Джинэ, послушай меня, – говорит Намджун, садясь напротив и беря ее за руки. Все смотрят на него с надеждой: и Джинэ, и ребята. – Ты и Дэян, действительно, безумно любили друг друга. И никто из нас не может назвать ни одну пару, которая была бы счастливее вас. Это не просто красивые слова, а правда. Я уверен, что Дэян и сейчас любит тебя очень сильно. Но он не хочет, чтобы ты жила с мыслями о призраке. Ты слишком сильно любила его, чтобы найти в себе силы отпустить, поэтому он сам исчез из твоей памяти. Он хочет, чтобы ты была счастлива, несмотря на его отсутствие. – Дэян сказал не отталкивать и упустить в свое сердце человека, который терпеливо ждет моего разрешения. Он уверен, что наше счастье зависит только от меня. Но какое право я имею так предавать Дэяна. Я не хочу знать, о ком он говорит. От Намджуна не ускользнуло, как сильно изменился в лице Чонгук, услышав эти слова. – Джинэ, ты не права. Ты не предаешь Дэяна, если обретаешь счастье с другим человеком. Тем более он сам желает этого для тебя. Ты предашь его, если продолжишь метаться и пытаться ускорить встречу с ним. Девушка опускает голову. Видно, как отчаянно она пытается разобраться в себе. Напряженную тишину прерывает Джин. – Я вообще вот что думаю. Что бы ни случилось, это не повод заставлять остывать еду. Все выдыхают, даже Джинэ чуть светлеет. – Джин, ты как всегда, – хлопает его по плечу Хосок. – Да в глубине желудка все со мной согласны, – парирует старший, подавая девушке руку. Компания направляется обратно к столу. Задерживаются лишь двое. Намджун, улучив момент, бесшумно затаскивает Чонгука в одну из комнат, закрывает дверь и впечатывает юношу в стену. – Кто она для тебя? – Хен… – Отвечай, я требую. И не вздумай врать. Тебя выдало лицо. Ты влюбился? Думаешь, роман со стаффом – это круто? Тебе штраф, ей увольнение. А о нас ты подумал? Мы для этого тебя растили, чтоб оказаться в очередной волне ненависти из-за твоей прихоти? – напирает лидер. – Хен, я, правда, люблю ее! – выкрикивает Чонгук, толкая старшего двумя руками в грудь. Юноша тяжело дышит, лицо бледно от гнева, а в глазах блестят слезы обиды и боли. – Слова Дэяна дают мне надежду, но я очень сильно боюсь разрушить ее и ваши жизни. Я не знаю, как мне быть, – уже тише добавляет он, отступая обратно к стене и пряча лицо. Чонгук вздрагивает, когда на его плечо опускается рука Намджуна. – Прости, я был жесток. Хотел понять, насколько серьезны твои чувства, прежде чем пытаться помочь. Чонгук недоверчиво смотрит ему в глаза и находит в них искреннее сочувствие. – Горюшко, чтоб ты делал, если бы Дэян не погиб? – Не спрашивай, я никогда не желал ему зла, видя, как они с Джинэ счастливы. Но меня не покидает чувство, что именно я виноват в его смерти… Намджун вздыхает и обнимает его. – Я уверен, что в этом нет твоей вины. В это время раздается стук и в проеме приоткрывшейся двери показывается макушка Чимина. – Все хорошо? – Да. – У нас тоже. Мы уже все съели. Ваши порции тоже, – смеется юноша.