Глава 5 - Трещины

Поляна дрожала. Не как земля во время землетрясения — нет. Она дрожала так, будто была сделана из тонкого стекла, которое вот‑вот треснет под собственным весом. Лунтик стоял посреди этого зыбкого мира, и каждый его вдох отдавался в воздухе волнами, как будто он дышал не воздухом, а жидкостью. Трещины становились всё больше. Они появлялись в воздухе, на земле, на деревьях — тонкие, светящиеся линии, похожие на молнии, застывшие в пространстве. Через них мелькали обрывки другого мира: белые стены, металлические стойки, силуэты людей в масках. Лунтик зажмурился, но трещины не исчезли. Они были внутри век, внутри головы, внутри самого мира. — Хватит… — прошептал он. — Хватит, пожалуйста… Но мир не слушал. Слева раздался тихий треск — и дерево рядом с ним раскололось пополам, как картонная декорация. Внутри не было древесины. Только пустота. Белая, ровная, как лист бумаги. Лунтик отступил, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. — Это неправда… — повторил он. — Это неправда… — Неправда? — раздался голос Милы. Она стояла в нескольких шагах, но её силуэт дрожал, как изображение на старом телевизоре. Иногда она становилась прозрачной, иногда — слишком яркой, будто её рисовали заново каждую секунду. — Лунтик, — сказала она мягко. — Ты должен понять. — Понять что? — голос Лунтика сорвался. — Что всё это… ложь? Мила подошла ближе. Её шаги были бесшумными, слишком плавными, как будто она не касалась земли. — Это не ложь, — сказала она. — Это часть тебя. Но не вся. Она протянула руку — и её пальцы снова рассыпались на пиксели, прежде чем собрать форму. — Ты держишься за мир, который сам создал, — сказала она. — Но он трескается. Ты не можешь удержать его. Лунтик покачал головой. — Я не хочу уходить… — прошептал он. — Здесь… мои друзья… — Они — отражения, — сказала Мила. — Они — твои мысли, твои страхи, твои желания. Но они не настоящие. Лунтик хотел возразить — но в этот момент мир снова дрогнул. На горизонте появилась огромная трещина — широкая, как разлом в земле. Через неё он увидел больничную палату. Силуэты людей. Женщину, держащую его руку. И… себя. Лежащего на кровати. Бледного. Слабого. — Нет… — прошептал он. — Это не я… — Это ты, — сказала Мила. — Настоящий ты. Лунтик сделал шаг назад. Но земля под ногами исчезла — и он едва удержался, чтобы не провалиться в пустоту. — Ты должен выбрать, — сказала Мила. — Остаться здесь… или вернуться. — Вернуться куда? — спросил он. Мила не успела ответить. Потому что в этот момент воздух разорвал тяжёлый, глухой шаг. Лунтик обернулся. Из тени вышел Шершень. Но теперь он был не просто тенью. Он был огромным, высоким, как человек. Его силуэт был плотным, тяжёлым, как будто он был сделан из дыма и металла одновременно. Его лицо было скрыто тьмой. Но глаза… Глаза были человеческими. — Ты снова убегаешь, — сказал он низким, глухим голосом. — Но от правды не убежишь. Лунтик отступил. Мила шагнула вперёд, пытаясь заслонить его собой. Но её рука прошла сквозь тень, как сквозь дым. Шершень наклонился ближе. — Пора проснуться. И мир снова начал трескаться.