Часть 2

      — Опять потратили время зря, — мрачно подытожил Барагозин. — Если так дальше пойдёт, я вообще забуду своё тело и останусь в этой дурацкой жестянке навсегда. Тоже мне, друг. Из-за твоей нерасторопности, Коля, корпорация потеряет светило робототехники. Да что там корпорация, весь мир!       Он соскочил с полки и зашагал взад-вперёд по узкому коридору плацкарта, цепляя свисающие конечности пассажиров.       — Чего ноешь? — накинулся он на хлипкого вида паренька, локоть которого оказался на пути неповоротливой железной тушки. — Не хватило на СВ — помалкивай в платочек. И вообще, ты должен быть благодарен! Напишешь потом в резюме, что с тобой говорил сам глава «Ижевск Дайнемикс». Хотя, кассиру в «Криптёрочке» это не поможет.       Николай слушал вполуха. Он с упоением писал домой, примостившись боком у заставленного чьими-то припасами столика. Над его плечом кружил сизый почтовый коптер.       Поезд покачнулся и встал. Раздался бесцветный голос проводницы:       — Сатурн-кольцевая. Стоим десять минут.       Сверху кто-то зашуршал простынями и перед носом у Николая повисла тонкая загорелая нога.       — Мужчина-а, робота своего уймите, а?       Николай даже стянул фуражку и неловко кивнул.       — Я бы с радостью, да он у меня того… автономный!       Нога капризно дёрнула пальчиком. Николай устыдился.       — Костя, давай там… это… потише, — пробурчал он для проформы.       В этот момент листок с почти готовым письмом выскочил у него из-под руки. Один из пакетов на столе довольно заскрипел. Николай кинулся к нему — внутри обнаружилось пышное ползучее растение, горшком которому служил пластиковый стакан. Письмо едва виднелось за широкими листьями.       — Что ж такое! Ваша растительность у меня вещь отобрала. Вы уж как-то… того… воздействуйте на неё!       — А она у меня автономная, — фыркнула девушка, но тут же смягчилась. — На курорте прикупили… Продавщица сказала, поливать только квасом.       — Заходим, заходим, — послышался заунывный голос. — Через две минуты отправляемся…       Николай помчался на выход, но внушительная проводница загородила ему дорогу.       — Не положено, — отрезала она.       — Барышня, пустите! Мне за квасом надо… куст полить, чтобы письмо моё отдал, понимаете?       — Понимаю, — проводница покрутила пальцем у виска, но «барышня» ей льстила, и она нехотя отодвинулась с прохода.       Николай рванул на перрон, а она сочувственно вздохнула, глядя ему вслед:       — Вот ведь… дурачок, а какой любезный!