. .

      То, как безропотно снесли пичканье лекарствами, поразило. Лосяш хоть и понимал необходимость в оных, но считал, что чрезмерное количество таблеток лишь повредит его другу. Что и выразил вслух, когда Совунья удалилась, наказав ему приглядывать за новоявленным пациентом.       – Друг мой пострадавший, вам не плохо?       На него посмотрели до странного задорным взглядом, каковым ранее взирали на Бараша, устроившего дискотеку сравнительно недавно.       – Почему должно бить плёхо?       Лосяш отвёл ненадолго глаза, потёр в смущении шею.       – После того количества лекарств, которое в вас впихнула Совунья, как бы опять не стало хуже по другой причине, – подобрал он слова.       – Наоборот, – с лёгкой улыбкой успокоил его Пин. – Я давно не чувствоваль себя так хорошо, как сейчас!       – Это радует. А то я сильно перепугался, когда ты... упал без сознания, – сознался учёный, водя копытцем по простыни, на которой сидел подле друга. – Боялся не успеть.       – Извини, что напугаль тебя, – ласт пингвина коснулся его конечности. – Я не хотеть, чтобы это повторийтся.       – Ничего, – Лосяш несколько зачарованно смотрел на контраст чёрного оперения на коричневой шероховатой поверхности. – Я не в обиде.       О том, какой ужас довелось пережить ранее, в те кошмарные минуты, он решил не рассказывать. Зачем зря тревожить близкого ему друга повторными переживаниями? Тогда как мысленно дал себе зарок приглядывать за тем. Во избежание повтора. Как ради Пина, так и своих нервов.