Часть 4. Преображение.

Наконец поезд сбавляет ход, и вагон заливается светом. Как по команде, мы с Томом несемся к окну скорее увидеть то, что до сих пор видели лишь по телевизору, — всевластный Капитолий, главный город Панема. Телекамеры ничуть не преувеличивали его великолепия. Скорее наоборот. Разве способно что-то передать такое величие и роскошь? Здания, уходящие в небо и сверкающие всеми цветами радуги. Блестящие машины, раскатывающие по широким мощеным улицам. Необычно одетые люди с удивительными прическами и раскрашенными лицами. Люди узнают поезд, перевозящий трибутов, и возбужденно тычут в нашу сторону. Я отступаю от окна, меня тошнит от того, как они воодушевляются, предвкушая зрелище нашей смерти. Томас же ухмыльнулся. И сделал этот так, как кажется умеет только он — раздражающе, самодовольно и мерзко… «Как можно быть таким отвратительным?»—негодуя, подумала я. А Смит, как ни в чем не бывало, словно не замечая мой полный презрения взгляд, продолжает махать рукой и подмигивать всем капитолийцам. —Не хмурься.— раздается за моей спиной. Я резко оборачиваюсь и вижу Одэйра, глаза которого направлены прямо на меня и который стоит непозволительно близко. Лицо остается беспристрастным, не показывая того, что он застал меня врасплох. —Если хочешь найти спонсоров, советую начать это делать прямо сейчас. Вперёд.— указывает он в сторону окна, не отрывая от меня взгляда. Я с недоверием поворачиваюсь в ту сторону и не спеша подхожу. Натягиваю на лицо милую улыбку, при этом изящно помахивая рукой. И… У меня великолепно получается, если судить по восхищенным взглядам людей по ту сторону. Замечаю недовольное лицо Томаса. Неудивительно, ведь все переключили своё внимание на меня. Дёргаю уголком губ, радуясь своей небольшой победе. *** Я стискиваю зубы, когда Никсия, женщина с ярко-зелёными волосами и ужасным макияжем, выдирает волосы на моём теле с корнем. —Тебе повезло, что у тебя их немного. Зато я слышала, что у девочки с 12-го, столько волос— пропищала она, растягивая гласные на последних словах. Я лишь её игнорирую, продолжая лежать с каменным лицом. Единственное, что могло выдать мою ярость это ходящие желваки на моём лице. Сдерживать гнев не так просто как многие думают. Правда у меня это выходит крайне редко, но в этот раз получилось. Напеваю про себя песенку, которую мне в детстве пела мама и гнев потихоньку сходит на нет. Здесь, в Центре преображения, я торчу уже больше трех часов и еще не видела своего стилиста. Очевидно, ему нет смысла встречаться со мной, пока его помощники не сделают самое необходимое. Сначала меня обтерли жесткой губкой, содрав при этом слоя три кожи, потом обрезали ногти так, чтобы все они стали одинаковой формы, и, самое главное, удалили волосы. Ощущение не из приятных. Вся кожа саднит, жжет и, кажется, сейчас прорвется. Однако, я сдерживаюсь изо всех сил. —А ты молодец, — говорит некто по имени Лори. Взбивая свою фиолетовую шевелюру и подкрашивая ресницы красной тушью.— Вот кого мы не любим, так это нытиков. Оботрите-ка ее лосьоном! Никсия и Фалия, ещё одна странная женщина с таким же странным внешним видом, принялись за дело. Лосьон начал понемногу снимать раздражение. Далее меня подняли со стола и раздели догола. Я совершенно не смущаюсь, так как это для меня не свойственно. Эти трое сумасшедших наконец закончили устранение всех недочетов и начали любоваться проделанной работой. —Она прекрасна.— прокомментировала Никсия, чуть не расплакавшись. Лори лишь гордо выпятил грудь, а Флавия захлопала в ладоши. —Спасибо.— ответила я, сопровождая это легкой улыбкой. —«Надо же хоть немного быть благодарной.»—подумала я. Хотя они и кретины, но кажется и вправду хотят мне помочь. Потом они все дружно покинули помещение, скорее всего, чтобы позвать моего стилиста. Вдруг в помещение заходит, самая обычная из всех кого я здесь встретила, женщина. Единственная её необычность заключалась в её небесно-голубых волосах. Одета она в белый брючный костюм, а волосы были собраны в идеальный низкий хвост, который прибавлял её образу ещё больше строгости. Встав в центре комнаты, она оценивающе меня оглядела и вынесла вердикт: —С этим определено можно работать.— кивнув свои мыслям и женщина вновь заговорила.— Меня зовут Анели и я твой стилист, Ария. Мне очень приятно с тобой познакомиться.— она принялась ходить вокруг меня, ещё раз осматривая. И опять же, я ни капельки не смутилась.— Твой цвет волос необычный. Редко где можно такой встретить.— прокомментировала Анели.— С такими волосами тебя определено заметят и запомнят, это ясно как день.— Что ж. Приступим.— она хлопнула в ладоши.— Подайте ей халат.— дала указания стоящей за ней тройке.—Идём. Одевшись, я иду за Анели в зал, где стоят два красных дивана с низким столиком посередине. Три голые стены, четвертая — из стекла, сквозь него открывается вид на город. Небо, с утра солнечное, теперь затянуто облаками, но судя по тому, как падает свет, сейчас около полудня. Анели предлагает мне присесть и сама занимает место напротив. Она надавливает кнопку сбоку столика, тот раскрывается, и снизу выезжает полка с нашим завтраком. Цыплята в сливочном соусе с кусочками апельсинов, уложенные на гарнир из жемчужно-белых зернышек, крохотных зеленых горошин и лука, булочки в форме цветов, а на десерт — пудинг медового цвета. — Итак, Ария, поговорим о твоем костюме для церемонии. Мой коллега Дионис работает с твоим земляком Томасом. Мы решили, что будет хорошо создать ваши образы в одном стиле, отражающем дух вашего дистрикта. По традиции костюмы трибутов на церемонии открытия соответствуют основному занятию дистрикта, из которого они прибыли. В Одиннадцатом дистрикте — это сельское хозяйство, в Третьем — фабричное производство. В нашем, в Четвертом — рыбная ловля. —Вы же не оденете на меня рыболовную сетку? — спрашиваю я настороженно, ведь несколько лет назад стилисты обернули своих трибутов в сетку для ловли на нагое тело. Ёжусь от этих воспоминаний. Анели на это лишь рассмеялась, задрав голову.— О нет, дорогая, мы не будем этого делать. Нам это не к чему.— сказала она с легкой улыбкой.— Мы сделаем из тебя нечто прекрасное, подстать тебе. *** Смотря на свое отражение, я улыбаюсь самой себе. Всё таки Анели и её помощники постарались на славу. Я и вправду выгляжу великолепно. Волосы закрутили в локоны и собрали передние пряди сзади заколкой. Заключительным этапом на голове стала диадемы из драгоценных камней и жемчуга. В макияже добавили блестки. Очень много блесток. Я сияю точно звезда. Как и заверяла Анели, платье прекрасно. Оно чешуйчатое и сияющее. Меня нарядили в русалку. Издаю смешок. Заходит Том. На нем надето нечто напоминающее обычную белую простынь. Поверх этой простыни нацепили блестящую сетку. На шею одели ожерелье из ракушек и всяких камней. Да. Я охлез выгляжу лучше чем он. Гораздо лучше. Усмехаюсь. Вслед за ним зашел его стилист Дионис и мы все дружно покидаем помещение. Быстрый лифт доставляет нас на нижний этаж, представляющий собой гигантские конюшни. Церемония вот-вот начнется. Пары трибутов забираются в колесницы, запряженные четверками лошадей. Наша квадрига словно гигантская ракушка. Лошади так хорошо обучены, что сами идут куда нужно. Анели и Дионис указывают нам, как встать в колеснице, поправляют нашу одежду. Потом отходят в сторону и обсуждают что-то друг с другом. —Чудно выглядишь, Ри. Тебе не плохо? Просто я слышал, что русалки вроде умирают на суше. Ты смотри, а то ведь и до игр не доживёшь.— волнующе интересуется он, сопровождая это всё сарказмом. Каков артист, ей Богу. — Не могу сказать о тебе того же, Смит.— замолкаю на секунду и продолжаю.— Тебя случаем не продует? — интересуюсь с наигранным беспокойством.— А то знаешь ли, прохладно как-то, а ты в какой-то тряпке вышел. Отморозишь себе что-нибудь и всё, — развожу руки в стороны.— А то и хуже простынешь и поминай как звали. Даже до игр не доживёшь.— сочувственно на него смотрю. Несите Оскар. Такой талант пропадает. За нашими спинами раздается смешок. Мы как по команде оборачиваемся и видим Финника. Его взгляд был прикован исключительно ко мне. Осмотрев меня с ног до головы, он остановился на глазах. —Превосходно выглядишь, Ария. Анели постаралась на славу.— он переводит взгляд на эту мерзкую рыбешку.— Томми, а тебе я бы советовал остерегаться, ведь насколько мне известно русалки топят своих жертв.— он перешёл на шепот, как будто рассказывает нам сокровенную тайну и заигрывающе приподнял брови.— Будь осторожен. А то вдруг утром не проснешься и всё. Я не сдерживаю смешка, Финник тоже еле сдерживает рвущуюся на волю улыбку. Томас выглядит глубоко оскорбленным и переводит взгляд с него на меня. «Оу, кажется мы задели твоё раздутое эго, малыш Томми?»—мысленно ликую я. Смит показательно отворачивается от нас и мы перестаем сдерживать смех. Многие стали оборачиваться на нас. Мы затихли, но весёлые улыбки не сошли с наших лиц. Начинает играть музыка. Ее отлично слышно даже здесь, а снаружи, наверное, хоть уши затыкай. Массивные двери разъезжаются и открывают вид на улицу; по обеим ее сторонам стоят толпы народа. Вся поездка займет двадцать минут и закончится приветствием и гимном на Круглой площади, после чего нас отправят в Тренировочный центр, который станет нам домом и тюрьмой до начала Игр. Первыми на колеснице, запряженной белоснежными лошадьми, выезжают трибуты Дистрикта-1. В серебристых туниках, сверкающих драгоценными камнями, они выглядят великолепно. Дистрикт-1 изготовляет для Капитолия предметы роскоши. При виде всегдашних фаворитов толпа взрывается овациями. Следующий — Дистрикт-2. Через секунды подходит и наша очередь. Все взгляды обращены в нашу сторону, остальные колесницы забыты. Я вижу нас на огромном экране и неожиданно улыбаюсь. Мы выглядим потрясающе: в вечерних сумерках наши наряды сияют. «Выше голову. И улыбайтесь. Они вас полюбят», — звучат в голове слова Анели. Я вздергиваю подбородок, приклеиваю на лицо самую обворожительную улыбку и приветственно машу рукой. Постепенно я совсем смелею и даже посылаю толпе воздушные поцелуи. Капитолийцы сходят с ума от восторга, забрасывают нас цветами и выкрикивают наши имена. Надо же, не поленились найти их в программках. Оглушительная музыка, крики, овации будоражат кровь, и меня переполняет радостное возбуждение. Кто-то бросает мне алую розу. Я ловлю ее, подношу на мгновение к лицу и в ответ робко улыбаюсь. Сотни рук взмывают вверх. «Ария! Ария!» — раздается отовсюду. Двенадцать колесниц объезжают площадь. Окна соседних домов заполнены самыми влиятельными зрителями Капитолия. Лошади подтягивают колесницу к президентскому дворцу. Звучат фанфары, и музыка обрывается. Президент Сноу, маленький, тщедушный мужчина с белесыми волосами, произносит с балкона официальное приветствие. Пока звучит речь, телевизионщики показывают лица трибутов. Так бывало на всех церемониях. Но я вижу на экране, кому в этот раз отдают предпочтение. Похоже, с наступлением темноты наш блеск все сильнее притягивает взгляды. Во время национального гимна объектив камеры лишь мельком проскальзывает по всем парам, с тем чтобы снова возвратиться к колеснице Дистрикта-4 и неотрывно следить за ней, пока она совершает финальный объезд площади и исчезает в воротах Тренировочного центра. Едва они закрываются, нас шумной стайкой окружают стилисты, наперебой тараторя поздравления. Другие трибуты бросают на нас недобрые взгляды — мы в самом деле всех затмили, можно не сомневаться. Подходят Анели и Дионис, помогают нам слезть с колесницы. Я замечаю восхищённый взгляд Финника направленный на меня, словно он увидел самое прекрасное, что только можно увидеть в этом мире. Легко улыбаюсь, хотя внутри сердце чуть не выпрыгнуло.