Ужин.

Киркоров сдержал слово и накрыл обещанный ужин на веранде - теплая погода располагала к долгим посиделкам. Кроме того, Филипп предусмотрительно включил на застекленной террасе с видом на Москва-реку инфракрасные обогреватели, и Алла сидела в белоснежной норковой шубе, накинутой на плечи, а сам он - в полюбившемся, но распахнутом золотом пуховике до пят. Зажгли световые инсталляции по всему пирсу, а подвесные светильники создавали атмосферу уюта и романтики, которой так давно не было в их отношениях. Они оживленно беседовали, вспоминая случаи из их совместной жизни, смеялись. Глаза горели любовью, бокалы с любимой Аллиной "Хванчкарой" соприкасались звоном, руки двух любящих людей сжаты в некрепкий замочек. - Аллусенька, - вдруг встав со своего места, Киркоров подошел к приме и опустился на одно колено. Алла, уже догадавшись, о чем примерно пойдет речь, радостно, но в то же время смущенно улыбнулась и даже сделала глубокий вдох в предвкушении, - знаешь, когда я был в Арабских Эмиратах, познакомился с одним очень уважаемым шейхом. И он рассказал мне одну притчу: "Из-за разлуки с любимой Лайли Маджнун серьезно заболел, и врач, осмотрев его, прописал ему кровопускание. Эту операцию в том селении очень искусно производил местный цирюльник, который и пришел к Маджнуну. Но когда он наложил ему на руку жгут и приготовился вскрыть вену, Маджнун отказался от его услуг. Цирюльник очень удивился и сказал: - Неужели ты испугался? Ведь ты не боялся льва и других хищных зверей в пустыне, почему же ты теперь боишься меня? - Не боль мне страшна! Я перенесу любую боль, но я так переполнен любовью, и хоть я и Лайли сейчас далеки друг от друга и страдаем врозь, между нами все равно нет грани, и я боюсь, что, вскрыв мне вену, ты поранишь ее, мою милую. Ведь мы с ней - едины в двух телах!"* Алла, хотя и слушала внимательно, не совсем поняла, к чему он ей рассказал эту притчу. И тогда Фил поспешил объяснить: - Я много думал о тебе. О нас с тобой. Понял, что мне мешает страх - но не страх, что ты меня снова бросишь, - ухмыльнулся Филипп, - нет. Страшно за тебя - вдруг то плохое, что происходит сейчас в моей жизни, негативно отразится на тебе? - Филь, ты же верно в притче сказал - "едины в двух телах", а потому не бойся. Вместе переживем. - заметив его задумчивость, Алла вдруг решила немного подбодрить его. - Знаешь, я смотрю на тебя... Смотрю в твои глаза... И понимаю, что мне нужна только твоя любовь. Больше ничего. Даже если весь мир будет против меня, но ты останешься рядом - я выживу, - он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и приоткрыл ее: - "Я в глазах твоих утону - можно? Ведь в глазах твоих утонуть - счастье! Подойду и скажу - здравствуй! Я люблю тебя очень - сложно? Я хочу быть с тобою - слышишь? Ни минуту, ни месяц, а долго! Очень долго, всю жизнь - понимаешь? Значит вместе всегда - хочешь?* - Аллусь, - от волнения голос его немного осип, но он продолжил, - ты станешь моей женой?.. - достал великолепное кольцо из арабского золота, украшенное крупным бриллиантом синего цвета и надел его ей на палец, смотря прямо в мокрые от слез счастья глаза. - Стану! - почти сквозь слезы ответила Алла, - Филечка, стану! Я тебя очень люблю! Они слились в продолжительном поцелуе - счастливые и две любящие души соединились навеки.