сокровище

      Это был экзамен. Всего лишь на ранг эксвайра. Так как же вышло, что под его присмотром исчезла душа одной из учениц?       — Я — Мефисто Фель, ректор Академии Истинного Креста, — сейчас ему не нужно быть милым, не нужно притворяться человеком, использовать официальное имя Иоганн Фауст V… и всё же не стоит отказывать себе в вежливости. По крайней мере, в начале.       — Что истинного креста? — переспросила проснувшаяся.       — Академия. Место учёбы той, чьё тело вы заняли.       — Мефистóфель? — кажется, будет сложно.       — Мефи́сто. Фель.       — Мефистó… Фель? — попыталась повторить. — Простите, не отпускает Гёте…       — Можете звать меня Мефи́сто, — он начинал раздражаться.       Сделал паузу.       Видимо, не стоит ожидать, что этот вредитель сам представится.       — С кем имею «честь» говорить?       — Зовите Норико, не вижу смысла вспоминать былое. Не знаете, что означает это имя?       — Норико… — память услужливо подсказала кандзи, тем более не самый типичный выбор. — «Сияние неба». Не думаю, что оно вам подходит, — в ухмылку просочилась злоба. Он не стал исправлять это, хотя обычно контролировал выражение лица, тон голоса, язык тела, ауру — всё, лишь бы смягчить своё присутствие для людей. Но сейчас пусть боятся — может, так облегчат его задачу.       До этого момента Самаэль никогда не присматривался к Паку Норико, но всё равно видел изменения: потемневшие волосы, иной запах, заострившееся лицо, серые глаза вместо карих… На левой стороне белая прядь — отличительная черта семьи Тодо. К которой относилась и дочь Тодо Варо, пусть мать и изменила ей фамилию. Именно поэтому он взял девочку в класс экзорцистов, надеясь, что та проявит свои способности. Однако «Паку» Норико только и следовала за Камики Изумо — в общем, была обычным человеком, который бы или умер на задании (подтолкнув одноклассников стать взрослее и относиться ко всему серьёзнее), или просто отказался бы от обучения, но, при сохранении секретности, всё равно наслаждался бы благами его официальной элитной старшей школы.       Кто знал, что стоит подростку оказаться при смерти, как сработает неизвестная печать и её тело займёт кто-то другой? Кто-то готовый дать словесный отпор, несмотря на состояние тела.       — Соглашусь, я тоже так думаю, но какое есть, — твёрдо встретили его взгляд.       В любой другой момент это бы позабавило. Однако из-за новой души Самаэль потерял контроль над ситуацией и всё никак не мог его вернуть.       — Похоже, вы не понимаете своё положение. Отвечайте на все вопросы, или мы сейчас же проведём обряд экзорцизма.       Может, всё-таки не стоило напускать гулей на подростков… Но как иначе проверить Рина, прогресс сына Сатаны? Самаэль не мог больше ждать, когда тот сам решит тренироваться. Окумура Рин должен стать полезным, его лучшим оружием, способным «задать жару» Сатане. Должен вскоре оправдать риски, на которые он, демон в Ордене, сейчас идёт.       К слову о рисках: стоит ли брать на себя ещё одну проблему?       — Я не демон и не скитающаяся душа, а девушка, к сожалению, уже не здесь. Ничего, кроме смерти, не изгонит меня из тела.       — Могу обеспечить, — очень хотелось просто избавиться от вредителя и вернуться в офис. Там хоть сладости, и со смертью, пусть и ученицы, а не взрослого члена Ордена, разбираться привычнее.       Но всё же любопытно: как связано перемещение души, появление незнакомки с печатью? Или незнакомца в женском теле… Неважно. Важно то, что из-за печати на затылке душа девочки раньше покинула мир, освободив место для его нынешнего собеседника.       Такого ещё не было — и обычно это высший комплимент с его стороны.       Поэтому, только поэтому, Самаэль продолжил диалог.       — Ваше имя. Или причины, почему не можете его назвать, — он отпустил ауру, надавил, перестав скрывать силу и недовольство.       И всё-таки, насколько нужно стать угрожающим, чтобы поколебать эту уверенность?       — Первая — кто будет называть имя представившемуся чёртом из «Фауста»? Вторая причина — кто будет называть имя демону? Третья — можно ли требовать честности, когда вы сами используете прозвище? — остановись она на первой причине, Самаэль бы, наверное, рассмеялся: давно он не вызывал недоверие исключительно из-за использованного имени. Но последующее заставило задуматься.       — Вы меня знаете? — головоломка становилась всё сложнее.       — Нет. Но я чувствую, когда называют имя, не связанное с душой носителя. Как чувствую, кто является человеком, когда лгут и что это не мой мир.       Интересно. Чему же поддаться: досаде на день или растущему любопытству?       — Какое совпадение. Я тоже чувствую, кто кем является и какому миру принадлежит. И когда лгут, — в конце концов, очень давно его считали богом обмана. Однако «Норико» — вряд ли душа из Азии, раз не выбрала для представления фамилию, — не только не лгала, но и на этот раз не повелась на провокацию. Продолжила смотреть прямо в глаза.       Выбор был сделан — раздражение затаилось, на время уступив место игривости. Самаэль, и так уже приблизивший кресло к кровати, теперь наклонился к полусидящему подростку: положил локти на матрас и подпёр голову руками. Стал ниже её и, главное, намного ближе, не забывая отслеживать любую реакцию.       Нарушенное пространство всё же заставило её нервничать. Люди такие люди: проявляют недюжинную выдержку, чтобы затем сдать позиции из-за мелочи. Он решил не сдерживать усмешку и ещё больше усилил ауру.       — Так и быть, снова представлюсь. Самаэль, — никакого узнавания. — Давайте так: вы отвечаете на вопросы, после чего можете просить у меня об ответной услуге. Сейчас вы беззащитны, а если это и правда не ваш мир, то вы находитесь ещё и в полном неведении. Вам нужна моя помощь.       — Паку Норико, — повторила она имя. — Две причины остаются актуальными. И я не «прошу об ответной услуге», которую не факт, что окажут. Это будет обмен: спрашиваете вы — я отвечаю и задаю свой вопрос, но не обязательно сразу. Никто не лжёт, однако можно воздержаться, и в итоге количество вопросов должно быть равным у обоих сторон.       У него задёргался глаз.       — Что-то ещё? — опять же, в другой ситуации он бы порадовался, что собеседник в силах заметить подвох и попробовать себя обезопасить. Такое делает игру интереснее.       — Обмен прекратится, когда одна из сторон откажется задавать вопросы. Нельзя узнать то, что вам нужно, и уйти, не отплатив тем же, — в принципе, лазеек ещё много.       — Договорились. Желаете контракт на крови, раз уж вы так любите «Фауста»? — пошутил. Лично Самаэль не нуждался в подобных подтверждениях. Для него достаточно оговорить условия и уточнить, что это именно сделка, — и больше люди, как и он сам, не могут её нарушить.       — Не хочу. Можете начинать, — сказала «Норико», взяв себя в руки, и лицо её вновь окаменело. Какая потеря, ему начинало нравиться сочетание дискомфорта и смущения.       — Вы не демон и не скитающаяся душа. Хотите сказать, вы обычный человек, случайно попавший в это тело?       — Не совсем обычный, но всё остальное правда, — расплывчато, милая «Норико». Не он один в курсе лазеек.       — Вы умерли? — подошёл с другого края.       — Не знаю, не уверена. Теперь жива.       — Сколько вам лет? — и ещё с одного. И на данном вопросе он собирался настоять: несмотря на раннее нежелание, Самаэль решил оставить при себе эту занятную остроумную проблему, а значит должен знать, как с ней общаться.       — Я давно не учусь, но не сильно обогнала это тело. Кстати, с меня три вопроса.       — Сколько. Вам. Лет, — обманчиво ласково повторил он, глядя снизу вверх, до сих пор полулежа на кровати.       Кажется, её передёрнуло. Забавно. Надо запомнить: притворная нежность, мягкое давление и нарушение личных границ работают с ней намного лучше угроз. Ну, точно душа девушки (теперь вопрос её пола стал чуть более значимым, чем раньше).       — Двадцать три. Все демоны такие или вы скорее исключение? — умереть в таком юном возрасте, чтобы вернуться на восемь лет назад… и сразу же столкнуться с ним.       — В каком смысле? — почти жаль её, но, пожалуй, можно продолжить эксперимент. Пока она скорее вторженец, незнакомая совершеннолетняя девушка, а не ученица его школы. Поэтому, не имея препятствий, Самаэль опустил руки и устроил голову на чужих коленях — так, чтобы она могла отстраниться, но для этого ей пришлось бы забиться в угол.       «Паку Норико» замерла. Затем растерянность сменилась презрением. «Ну и что ты делаешь?» — говорил её взгляд.       — Эм… присутствие, сила.       Самаэль вновь нормально сидел в кресле. Не потому, что его толкнули коленом, вовсе нет…       — Я второй в иерархии Геенны, если не считать Сатану. Это что-то меняет? — уточнил, щедро уступая ей уже четыре вопроса.       — Будь такими здесь все, я бы сама умертвила это тело. Не хотелось бы вечно чувствовать себя мухой, — внезапный мрачный самоуничижительный юмор… Повелитель Времени издал смешок. То есть она, непонятный человек, чувствовала его силу, однако по какой-то причине не реагировала должным образом.       — Кто вы и почему вас нельзя назвать обычным человеком? — не пройди по земле Асайлама, ныне Академии, синее пламя, её бы наверняка облепили низшие духи: как минимум из-за запаха силы, обещающей необычную вкусную кровь… И, насколько Самаэль видел сущность (истинное имя не помешало бы), низшими духами не обязательно были бы только демоны.       — Не уверена, что наши термины совпадают. Какой сейчас год?       — 2010-й.       — Я жила в конце этого века. В мире, где демонов не существует, а остались лишь невидимые организмы — муси, которых я здесь не чувствую и не вижу, — занимательно, как же занимательно. Видимо, придётся её оставить и в Академии, и на курсах экзорцизма. — Так что я не уверена, что слово «ведьма» у нас означает одно и то же.       Самаэль чуть не поперхнулся.       — Экзорцисты, — сохранил он внешнее самообладание, — под ведьмой подразумевают женщину, вступившую в связь с демоном и родившую от него ребёнка.       К его огорчению, «Норико» также скрыла свою реакцию:       — Понять бы, что значит термин «экзорцист» и как всё же относятся здесь к демонам… В общем, ведьмами в моём мире считают всех с необычными способностями.       — Как в Средневековье. Не успели открыть охоту на ведьм?       В ответ только вымученно улыбнулись:       — Не хочу об этом говорить.       — Тогда как сами вы бы себя назвали?       Она задумалась, как будто раньше и не искала альтернатив слову «ведьма».       — Я специалист узкого профиля. В основном лечу, но не травами, как целитель, а нанося определённые знаки и рисунки. Взаимодействую с муси. Есть ли они в этом мире?       — Кто? — наклонил Самаэль голову, будто не понимая о чём речь. Экзорцисты, начинающие по-настоящему видеть только после раны от демона, почти не способны, даже при всём желании, замечать настолько малых духов. Он хотел убедиться…       — Микроорганизмы, вместе составляющие реку света, которая словно сама жизнь, — поэтично, но дело даже не в этом.       — Вы её видели?       — Постоянно, как только закрывала вторые веки.       Erstaunlich! Он получил больше, чем хотел.       — Но сейчас я ничего не вижу… — впервые «Норико» казалась напуганной и огорчённой.       — Они есть. Муси, — решил не нагнетать Самаэль. — Просто такое место… Как бы вы описали?       — Проклятое. Будто я дышу искусственным воздухом, — что за чувствительность. И при этом ноль реакции на его ауру.       — За барьером вокруг Академии лучше, — но готов ли он туда отпустить? — Правда, там также будут демоны, которые пусть и слабее меня, однако с удовольствием сделают из вас закуску.       К сожалению, этот факт вовсе не уменьшил её облегчения. Придётся скоро думать, выбирать способ, какой использовать для защиты девушки, чья сила даже для искушённого демона пахнет маняще и аппетитно. Может, стоит лично поставить метку? А что, Самаэль давно не оказывал подобную честь. Так, боясь его гнева, большинство демонов не захочет испытывать судьбу, а он взамен лишь попробует кровь, оценит вкус, чтоб утолить любопытство. Все в выигрыше. Вред ей это точно не причинит, не с его самоконтролем и притупленными чувствами из-за медленно, но неумолимо разрушающегося сосуда. Нет в нём прежней жажды.       Но что-то он задумался:       — Как вы определили меня как одного из демонов, если в вашем мире таких нет?       Рин вот, «братец», до сих пор не знает, кто его опекун. Мальчик, несмотря на всю браваду насчёт мести и убийства Сатаны, так и не открыл ни одной демонической энциклопедии, где Самаэль со своим описанием буквально машет с первых страниц.       Девушка указала на зонтик, который он всё время носит с собой.       — Закрыв глаза, я не увидела реку света, но зато заметила ваше сердце. О подобном писали в паре книг, так что решила сделать догадку, — а вот об этом о Самаэле нет ни в одном пособии, выпускаемом экзорцистами. Сколько секретов у неё припасено и сколько из них могут ему навредить? Такое сокровище нужно не только защищать, но и держать в поле зрения. — Как я сюда попала?       — Сам задаюсь этим вопросом, — хмыкнул Самаэль. Неужели его очередь быть расплывчатым?       — Какие есть предположения? Не поверю, что вы находитесь в полном неведении.       — Меня уже так знают… — протянул демон; будь он котом, замурчал бы. — У вас, то есть у Паку Норико, на задней стороне шеи есть печать. Из-за неё и произошло переселение.       — Можете показать? Сфотографировать? — и повернулась, подняв короткие волосы. Какая непринуждённость и… точно не доверие. Невинность? Неожиданная увлечённость? О! Кажется, он знает, с чем это связано.       — Прав ли я, что ваша специализация подходит под определение мастер печатей? — медленно достал телефон. Однако прежде чем сфотографировать, Самаэль как заворожённый дотронулся до её затылка и, не давя, легко провёл когтями по всем линиям рисунка-печати.       — Звучит неплохо, — её шея покрылась мурашками. — Что ты делаешь?       — Мы теперь на «ты»? Убрал волосы, — солгал Самаэль, всё же выполнив просьбу, с её стороны довольно интимную и рискованную. Или на него влияет Япония с культом любования затылком?       Что ж, в любом случае очаровательно. В ближайшее время он планирует насладиться этим и другим в полной мере. Пока не останется ничего, что Самаэль не знал бы об иномирянке.