лисёнок

      С ним она носит маску. Он понимает: чтобы выжить, она вынуждена это делать. Так думает «Норико», до сих пор видя в нём, давно изменившем к ней своё отношение, ту угрозу из лазарета. Он понимает: как можно быть искренним с тем, кто держит в руках твою жизнь? Если ты, конечно, не Рин Окумура. Однако Самаэлю обидно. Зачем так мило вести себя с другими демонами, но продолжать осторожничать с ним самим, тем, кто укусил её, то есть великодушно обозначил её как свою, поставив для защиты метку?       Конечно, девушка не в курсе смысла, какой он вложил в укус, и Самаэль сам увеличил дистанцию после первого дня их знакомства. Ведь она теперь ученица Академии, всё ещё считается Паку Норико. Но почему они могут, а он не может? Хугин, читающий мысли иномирянки и отказывающийся делиться ими со своим господином, не расстаётся с ней даже на уроках: устроил на плече насест и наверняка всё комментирует. Самаэль видел, как пару раз она смеялась… и как Хугина часто гладят: в задумчивости нежно трут клюв, голову, шею, а тот и рад персональному чесальщику. Ни её, ни ворона не волновало, как на это смотрят люди, которые не видят на плече демона.       И ладно бы только Хугин. Нежная сторона личности коснулась и других его вассалов. Так на второй день после «попадания» (знакома ли она вообще с этим жанром и, что более важно, с аниме?) девушка договорилась с Укобаком насчёт еды, что не будет хозяйничать на его территории, но может, как Рин, докупать продукты или помогать с готовкой. В итоге домового познакомили с музыкой и её любимыми песнями. Жаль, их разнообразие не помогло Самаэлю узнать, какой национальности иномирянка.       Затем «Паку Норико» отправилась в поместье Тодо — заключать контакт с фамильяром. Тоже с его слугой — Фенриром (или всё-таки сыном… хотя для высшего демона, как Самаэль, эти понятия почти одно и то же). Сам он, правда, запечатан в Лесу Теней, месте между Ассией и Геенной, но вот стая волка, если наладить с ней контакт, вполне может быть полезной в мире людей. В ближайшем будущем его планам, Ордену и самой девушке отнюдь не помешает такая помощь.       Так что, когда иномирянка вернулась с волками в своей тени, сначала Самаэль был доволен. Однако зачем уходить с ними «на прогулку», не только чтобы сработаться и проверить силу, но и поиграть, как с питомцами? Подкармливать, гладить, использовать любимых волчат как дакимакуру — к слову, не лучшее средство от кошмаров, учитывая, сколько в детях Фенрира неконтролируемой негативной энергии.       И это Самаэль не упомянул ещё гидру, которой девушка дала имя Фуюми. Зачем Нейгауз вообще предложил Паку призвать фамильяра как на первом занятии? Неужели впечатлился борьбой против гуля, когда она пересдавала экзамен? Или понял, что волки и ворон связаны с Мефисто, и захотел таким образом помочь? Чтобы хоть кто-то стал относительно независимым, прежде чем он скроется в лаборатории.       Лучше бы раскрывал так потенциал Рина — не пришлось бы вызывать Амаймона.       В общем, неважно, что думал Игорь Нейгауз. В итоге по телу Норико теперь ползает белая змея, обнимая талию под формой. Самаэль не совсем понял, почему именно, но стоило один раз увидеть, как поёт иномирянка, а змея, наслаждаясь вибрациями, лежит у неё на груди и даже оборачивается вокруг горла — и ему сразу захотелось кое-что проверить. Точнее, насколько бессмертна призванная гидра — выживет ли, если куски её тела разбросать, допустим, по Японии?       Да, он определённо чувствовал тягу, подобно другим демонам рядом с девушкой. Тягу к энергии, жизненным силам, скрывающимся под поверхностью. Не это ли побуждало прикасаться к иномирянке, желать попробовать её на вкус? Что уж говорить об ощущениях, когда Самаэль в первый день почуял кровь. Давно он не был под таким кайфом: забрал ставший красным бант и даже поспешил, выбрав сразу поставить метку, хотя планировал ещё подумать… Всё же кровь — сок совсем особенного свойства, позволяет оценить саму душу, а её кровь — не то, от чего отказываются. Заодно узнал, как регенерация «ведьмы», иномирного мастера печатей, справляется с меткой высшего демона. Та исчезла через месяц, хотя без определённых мер должна была остаться навсегда.       Не ожидал он, что когда-то в жизни придётся думать, как обновить свою метку.       Также случай, помимо всего удовольствия, дал повод подумать о демоническом самоконтроле в её присутствии. Не о своём — Самаэль считал, что его не подлежит сомнению, а вот за другими порождениями Геенны стоит присматривать. Особенно за Фуюми. Хорошо, что он всё же способен оставаться незамеченным. А то у демона появились сомнения, когда девушка увидела в зонте сердце, — ненадолго, но это был приличный удар по его самолюбию. Однако Самаэль не скрывал тогда присутствие, наоборот раскрыл ауру на полную. Когда же он свернул силы и превратился в жука, чтобы подслушать разговор с Тодо Сабуротой, «Норико» растерялась и вела себя так, словно осталась одна.       Так демон понял, что может не изощряться и спокойно придерживаться своих привычек. Так, когда Камики Изумо ворвалась в его директорский кабинет, чтобы узнать, где находится Паку Норико (почему школьники в этом году так к нему непочтительны? Самаэль винит Рина), он последовал за ней в общежитие и стал свидетелем встречи с иномирянкой. Демон догадывался, что попаданка не захочет придерживаться пути обмана, но что за «переждать год» и обещание попробовать вернуть душу? Откуда столько уверенности? Даже Самаэль, Повелитель Времени, с трудом бы провернул что-то подобное. А что станет с самой иномирянкой? Её тело, скорее всего, мертво, она не сможет вернуться в своё время. Да и куда она уйдёт, раз заключила контракт с волками, по которому души постоянных призывателей, покинув тело, становятся частью стаи?       Хотя, когда она давала обещание Камики, девушка не заключила ещё контракт. Интересно, как «Норико» согласилась на это условие Фенрира? Дал ли его слуга выбор или это было просто «подписывай или убьём / останешься уже сейчас в Лесу Теней»? Если второе, Самаэль очень надеялся, что иномирянка не пришла к верному выводу о его знании этих нюансов. Бедная душа и так чувствует себя в ловушке — зачем же знать, насколько сильно она попалась, и переживать ещё больше?       В общем, Самаэль сомневался, что мастер печатей сможет ускользнуть и вернуть в тело Паку Норико. Это будет чудо, если получится. И повод для сожалений: такой профессионал и лишь год в его власти… Когда он уже представлял её взрослой: через три года, пять, десять лет — в возрасте, которого иномирянка даже не достигла в прошлой жизни, — через двадцать, тридцать, сорок лет, в конце жизни… Когда Самаэль уже успел поразмышлять, разойдутся ли их пути или окончание Академии, наоборот, станет поводом для сближения, успел пофантазировать, как она изменится, где ему уступит, где он даст проявить инициативу — при условии, что увлечение не ослабнет и демон не откажется от намерения держать её рядом.       Да и зачем ей хотеть вернуть Норико? Ради людей, которые любят девочку, но относятся к ней как ко врагу? Самаэля особенно позабавил случай через три дня после её появления, когда он предложил новоявленным эксвайрам по традиции отпраздновать их ранг и поесть за его счёт монджа. «Норико», пересдававшая экзамен лично с Нейгаузом, тогда в первый раз пришла на занятия экзорцистов и не нашла ещё время объяснить свою ситуацию (надеялась, это сделает он), а Камики Изумо раз и, обвиняя её, раскрыла, что в теле подруги находится другой человек. К чему же хорошему приводит честность? Демон не знает и вряд ли найдёт ответ.       Несмотря на это, за несколько месяцев девушка смогла поладить с одноклассниками. Самаэль часто видел её в саду с Мориямой-младшей, на побежке с Сугуро Рюдзи или играющей в шахматы с Мивой Конекомару (неплохой соперник, но он бы мог лучше). А ещё в кабинете она, оставив Камики, стала сидеть с Такарой Нэму — координатором и его шпионом. Как демон понял, почувствовала разницу в силе и решила выяснить, что он здесь делает. По тем же причинам, скорее всего, «Норико» навязывалась и к Киригакуре, однажды напугав её гидрой, чья змеиная форма очень похожа на того, с кем контракт у инспектора и её предков. Потом, когда ученица Широ раскрыла личность, стала учителем и сняла с себя толстовку, иномирянка ей мало интересовалась, лишь печатью на её теле.       В какой-то момент Самаэль даже забеспокоился, что девушка раскроет Шиму Рэндзо. Особенно когда кто-то из иллюминатов — демон подозревал Сабуроту — сказал шпиону наблюдать и за Паку Норико. Но подросток оказался неплох. Не зря Самаэль его выбрал: во внимание девушки попало лишь то, что Шима не хочет быть мечником и упорно продолжает с ней флиртовать.       Не обошлось и без контактов с Окумурами. Юкио помог ей найти оружие (лук) и, опередив Самаэля, узнал откуда она. А всего лишь надо было отвести в школьную столовую, чтобы спросили, как соотносятся йена и рубль. С Рином «Норико» иногда учится и забирается с ним и Куро на крышу, подключая к их игре волков. В общем, Самаэль пока не назвал бы её и близнецов, а также её и трёх подростков друзьями, но они к этому приближались. Некоторое время назад девушка даже расшила братьям, Сугуро, Миве и Морияме галстуки и бант защитными рунами.       «Норико» нравилось заботиться о безопасности. Недавно он понял, что не может войти в её комнату, не разрушив впоследствии весь пол. У порога красовалась печать. Понравится ли иномирянке, если демон скажет, что она нанесла её лучше Фауста и что из алхимика вышел бы плохой экзорцист?       Тогда Самаэль также встретил Хугина:       «Вы подсматриваете за ней больше, чем за сыном Сатаны или всеми учениками вместе взятыми. Я понимаю, что у нас, демонов, нет совести, но, господин, как вы сами для себя объясняете эти месяцы преследования?»       — Любопытство, и я дал себе обещание, — насладиться её присутствием в полной мере, пока не останется ничего, что я не знал бы об иномирянке… Надеюсь, ты понимаешь, что не можешь сообщить ей эту информацию.       «Полагаю, мне остаётся только радоваться, что, несмотря на желание, вы держитесь на расстоянии».       — Боюсь, завтра я лишу тебя и этой радости. Хочу лично узнать у неё как дела и возможно познакомить с Амаймоном. А то брат совсем от рук отбился, нужен кто-нибудь, кто походит с ним по Японии и поиграет в видеоигры, — об этом Самаэль, конечно, думал в последнюю очередь.       «Я рассказывал, как уговорил мать Паку Норико не обрывать связь с фальшивкой?» — неожиданно сменил тему Хугин. «Знаете, какие слова на неё подействовали?»       Самаэль, подыграв, спросил какие.       «Если вы бросите душу в теле дочери, у неё останется только директор школы, и вы точно никогда не вернёте Норико».       Демон хмыкнул:       — Неужели моя опека настолько пугает? Ich wusste nicht…       «Сложно назвать ваше отношение к ней опекой», — Самаэль ухмыльнулся, он понимал, о чём говорит ворон. Но как ещё описать его с ней связь, если та пока не приняла чёткой формы?       — В любом случае, буду ждать её завтра после уроков.       «В особняке или в кабинете директора?»       — Как сам думаешь?       «Лучше нейтральная территория», — на это Самаэль развёл руками.       — Но в Академии нет нейтральной территории, — всё принадлежит ему. — Сообщи ей, что в кабинете директора.       «Просто признайте, что у вас кончилось терпение и вам надоело лишь ревновать и видеть, как она ходит без метки», — заметил Хугин перед тем, как исчезнуть.       Демон не ревновал. Он лишь хотел ослабить оборону, пообщаться, узнать часть её секретов. Он не питал к девушке собственнических чувств и давно не испытывал физическое влечение: несколько тысяч лет в одном сосуде не проходят ни для кого бесследно. Даже если ты Повелитель Времени. Конечно, это не мешает Самаэлю планировать убрать всех фамильяров из кабинета. И даже брата, если тот придёт не вовремя. Но разве он, такой занятой лорд, не заслуживает иногда беседы тет-а-тет с человеком, который ему интересен?       Конечно, ей он объяснил это по-другому:       — Вообще, не принято слишком использовать демонов и быть всё время со своими фамильярами. Чай, кофе? — не зря ведь их разделяет стол. Иномирянка села на кресло, Самаэль же — на диван напротив.       — В моём классе другое понимание «принятого», — ответ напомнил демону первый день. Не то чтобы он ожидал иного.       — Окумура и Морияма кун исключения.       — Я тоже, — с этим не поспоришь.       — Но они не просыпаются от кошмаров.       — Где здесь связь? — нахмурилась «Норико». И наверняка вспомнила ворона, как того, кто мог сообщить это Самаэлю. Он не будет её разубеждать.       — Неужели вы думали, что теневые демоны — эти сгустки негативной энергии — не повлияют на ваше состояние, если вы будете постоянно с ними взаимодействовать?       Что ж, раз они в директорском кабинете, пока лучше воздержаться от неформального. Или может создать отдельное пространство? Нет, испугается, что Самаэлю не было нужно. А вот Рину бы пошло на пользу…       — У меня есть защита.       — Хорошо ли она работает, пока вы спите? И если учитывать, что фамильяр уже не считается чужой угрозой? — молчание. Как же приятно находить бреши в её защите: и магической, и физической, и ментальной.       — Но мне не снились кошмары первый месяц, хотя в моей тени они со второго дня. В чём причина? Накопительный эффект? — признала мастер печатей свою ошибку.       — Не совсем. Скажем, в это время у вас была ещё одна защита.       Иномирянка посмотрела на правую руку. На ней уже нет следа от укуса, хотя Самаэль был не против это исправить. Или, более того, он позвал её ради этого.       — Ваша метка, — догадалась она.       — Это вышло случайно, — изобразил демон смущение. — Зато позволило вам свободно общаться с фамильярами и обеспечило месяц без кошмаров.       — И взамен сделало меня собственностью, — он ухмыльнулся.       — Лишь в глазах демонов. Скорее, под моей защитой, и это не сильно отличается от учёбы в моей Академии или от владения моим вороном.       — Несмотря на плюсы, я рада, что метка исчезла.       — Даже если это означает бессонницу и всё большее уподобление волкам?       — Вы и про это знаете? — посмотрели на него с подозрением.       — Честно говоря, мне рассказал обо всём Укобак, — раскрыл Самаэль одну карту, но чисто для того, чтобы сбить со следа. Жаль, заодно снял подозрения с Хугина. — Он очень беспокоится, что, несмотря на вашу договорённость, в последнее время ты почти ничего не ешь, а если и делаешь это, то в два часа ночи, жалуясь на проблемы с запахами и громкими звуками. Разве можно винить дружелюбного домового, что он решил спросить совета у хозяина?       Демон вернулся к «ты», на время вновь сокращая дистанцию. Всё-таки пока что они одни… честно, он сам не до конца знал, как именно хочет с ней общаться.       — То есть ты поэтому меня вызвал? Чтобы… помочь? — будь здесь Хугин, тот сразу бы опроверг это предположение, заранее отказываясь признавать его любое действие как помощь. А так, в отсутствии ворона, Самаэль похихикал и согласился. Тем более он нашёл милым, что она подстраивалась под его меняющееся обращение, в отличие от вечно тыкающего Рина и выкающего Юкио.       — Только ты не хочешь принимать мой способ помощи.       — Ну, теперь я хотя бы знаю, в чём проблема.       — Так чай или кофе? — спросил он во второй раз, призвав сервиз и этажерку с пирожными.       — Может, мне пора? — намекнула девушка, поглядывая на дверь.       — Nein, я так не думаю. От меня не уходят, дав лишь отказы — скажи «да» хотя бы на угощение и небольшую беседу.       — Тогда кофе, — Самаэль кивнул и взглянул, ожидая уточнений (хотя знал ответ от Укобака), — с молоком и двумя ложками сахара.       Чайник поднялся в воздух и налил каждому желаемое. У него был чёрный чай без сахара.       «Норико» улыбнулась и, поборов неловкость, произнесла шутливый тост:       — Да пусть напитки не вспыхнут огнём, как вино в погребе Ауэрбаха.       — Стал бы я шутить над собой? — и на секунду вызвал в чашке пламя. Девушка закатила глаза и взяла с этажерки эклер.       Затем она присмотрелась к чашке:       — Этот сервиз из осколков?       — Кинцуги — японская техника реставрации, если не целая философия, — он был рад, что «Норико» заметила. — Разбитая вещь не выбрасывается, как на Западе, а приобретает ещё большую ценность. Вместо сокрытия трещин мастера словно, — или не словно, как в этом случае, — соединяют осколки золотом.       — Вижу, тебе нравится такое отношение ко времени.       — Одна из причин, почему я живу в Японии. Выше только современная культура.       — Например?       — Аниме, игры, манга, музыка, фильмы, игрушки, различные субкультуры…       — Боюсь спросить, на каком месте по интересам стоит работа.       — Вообще-то я занятой демон.       — То, что занятой, не сомневаюсь. Но вот чем ты занят?       Самаэль рассмеялся. До чего же в каком-то смысле точная характеристика… Наверное, она бы даже не удивилась, если б увидела его на кресле с тем же чаем и этажеркой над полем боя.       — Трудоголикам, не разделяющим интересы и обязанности, не понять. Может, в шахматы? — сменил демон тему. Предложение неуверенно, но было принято.       Иномирянка не оставляла дыр в защите и равномерно развивала фигуры, избегая жертв и очевидных ловушек. Было видно, что в целом она предпочитает атаку, но осторожничает в этой партии. Наблюдает за противником, за ним, не думая далеко вперёд. Как будто их ждёт ещё множество партий, где и пригодится опыт, полученный из поражения.       Своя победа для Самаэля была как всегда очевидна. Всё-таки демоны, как компьютеры, способны видеть развитие до конца партии. Достаточно детально узнать правила и изучить опыт других шахматистов. Люди же словно идут на ощупь, лишь иногда открывая глаза. В общем, Самаэля редко удивляли: как из-за демонической природы, так и из-за любви к этой игре, а следовательно большом опыте.       Он не ожидал ничего от этой партии. Просто встреча с противником, чувствующем суть шахмат, с которым можно поиграть, как кошка с мышкой, прежде чем захлопнуть ловушку. Для демона это был способ «закрыть гештальт» (всё же он лучше её обычных противников — будь то Конекомару, Юкио или подростки из шахматного клуба Академии) и возможность продолжить их общение. Кто же знал, что дебют и миттельшпиль пройдёт в полной сосредоточенной тишине? И с его стороны тоже, несмотря на уверенность в победе.       Пожалуй, если партии продолжатся и Самаэль будет давать советы, через пару месяцев или лет из неё выйдет что-то стоящее. Может, даже достойный противник. Не как Левин Лайт, но лучше Нейгауза или Юкио, что порой составляют ему компанию.       — Я знаю, что это не всё, — нарушила молчание «Норико».       — О чём ты?       — Что есть ещё причины, почему я здесь.       — Что если я предоставляю возможность задать вопросы? — а не просто ожидает момента, чтобы заставить согласиться на метку… — И сам хочу кое-что узнать.       — Хорошо. Куда делся Нейгауз? Мне рассказали, что экзорцист напал на Рина, но ведь потом несколько дней он ещё работал.       — Неужели так признательна за призыв гидры? — которую сегодня, к удовольствию Самаэля, в первый раз отправили назад в Геенну.       — Отчасти. И трудно чувствовать себя комфортно, когда люди исчезают без причины.       — Страх из прошлого?       — Да, — честно ответили и пояснили. — В моём мире исчезновение ведьмы рядом было знаком скорее бежать.       — И всё же ты здесь, спустя два месяца его отсутствия. Какое доверие, — подколол демон.       — Этого времени хватило, чтобы понять, что в Академии не всё так однозначно. Если среди учеников есть наблюдатели, то и у учителей не одна функция.       — Браво! Но зачем спрашиваешь, если сама уже всё знаешь?       — Вот именно. Я не знаю, у меня только догадки.       — Наверное, трудно жить во времена инквизиции, — наклонился Самаэль вперёд и протянул руку, чтобы погладить по голове. И, надо же, девушка снова это позволила. Может, кто-то близкий проворачивал подобное в прошлом? И теперь его в подобные моменты воспринимают как ту поддерживающую фигуру. Что ж, почему бы это не использовать? — Не беспокойся, Нейгауз выполняет одно секретное поручение и лишь поэтому считается пропавшим. Твой ход, — напомнил демон о партии и только после этого убрал руку.       — Ты всё равно через три хода поставишь мат.       — А что бы ты сделала с фигурой оппонента, вроде безобидной, но в центре твоих владений? — он говорил уже не только о шахматах. В какой-то мере положение на доске отражало их текущие отношения.       — Справедливо, — признала «Норико» его право, не подозревая, что вместо короля Самаэль хотел бы съесть её саму. Проткнуть кожу, ощутить на языке кровь и оставить ещё одну метку. — Но, думаю, если брать вопрос в широком значении, всё зависит от того, какого ты типа: тот, кто сначала берёт и потом решает, хочет он это или нет, или который сначала решает и лишь затем что-то предпринимает?       Это вывело Самаэля из транса. И заставило задуматься. Обычно демон воплощал собой второй тип. Как в случае с Рином, когда план возник, как только сын Сатаны родился. Но в случае с иномирянкой Самаэль всё чаще думает, что схватил сокровище, не осознавая его ценности. Как же тогда выбрать стратегию, как поступить?       — Хочешь выбраться за барьер? — сменил тему демон. — Поглядеть Японию?       В глазах напротив зажёгся интерес, однако ответ звучал холодно:       — В чём подвох?       — Возможно, нужно будет присматривать за моим братом, который также хочет проникнуться этой культурой.       — Знаешь, я читала про твоих братьев, — Самаэль в ответ одарил невинной улыбкой. — Дай угадаю, хочешь на меня повесить того, кто разгромил парк аттракционов?       — Мы с ним обсудили ту ситуацию… И да, ты права насчёт Амаймона.       — Он тоже часть плана «сделать Рина сильнее»?       — В каком-то смысле. Надеюсь, это останется между нами. Так ты согласна?       — На один раз, — сказали после молчания. — Посмотрим, закончится ли это катастрофой.       — Спасибо за доверие, — хотя демон не понимает, откуда оно взялось. — Он пожалеет, если что-то учудит. И вынужден сообщить, что тебе мат.       А ещё их уединение закончилось. Зря он попросил Хугина удалиться. Ворон, конечно, послушался, но полетел строить планы и нашёл тяжёлую артиллерию в виде Рина. Интересно, что он ему наговорил?       Иномирянка нахмурилась — тоже услышала шаги. Видимо, слова про острый слух правда. Тяжело, наверное, сконцентрироваться в классе или попытаться заснуть. А если брать запахи? Даже у него не такая чувствительность, как у волков. Почему же она терпит, не соглашается на метку? Стоит ли независимость таких страданий? И то иллюзорная.       — Не мог бы ты телепортировать меня в комнату?       — Что, стесняешься? — подразнил Самаэль.       — Тебе же нужно заботиться об имидже, — демон не видел ничего зазорного в партии с одной из учениц — он и так лично курировал шахматный клуб, а она сейчас была там лучшей. Однако не хотелось, чтобы сын Сатаны делал выводы о характере их отношений и потом устраивал допрос «Норико». Это бы её отдалило.       — Ты права. Но есть идея получше, — щелкнул пальцами, и иномирянка превратилась в чёрного лисёнка. Кончик хвоста и одно ухо были белыми, мордочка — недовольной, а серые глаза окончательно подтолкнули заказать такую же игрушку. Демон испытывал тягу к милым вещам, почти как к людям с характером. Она же была и тем и другим.       Ешё один щелчок: сервиз, шахматы и этажерка исчезли, а он уже сидел в директорском кресле с лисой на коленях и спиной к столу и двери.       — Так сказать, поменялись ролями, — хмыкнул демон. В ответ только попытки слезть и недовольное ворчание. — Я думал, ты хотела скрыться — какое непостоянство. Секунду, сейчас отпущу.       — Мефисто! — распахнулась дверь.       Самаэль материализовал сиреневый платок в горошек и повязал лисе на шею. Бант, конечно, был на спине, чтобы та не могла его снять.       Кажется, демон всё же ведёт себя как собственник. Целый месяц он игнорировал желание обновить её метку и в итоге ничего не доказал. В итоге он не так рационален и сдержан, как ему бы хотелось быть с иномирянкой.       — Чем могу помочь? — спросил Самаэль, даже не думая не повернуть к Рину кресло. Гораздо интереснее смотреть, как «Норико» крутится, стараясь избавиться от платка.       — Почему ты не сказал, что показывать хвост это всё равно что ходить голым и кричать «попробуй убить или трахни»? — ах, Хугин не стеснялся в выражениях. «Норико» замерла, поджав хвост. Самаэль хихикнул.       — Я говорил тебе его убирать.       — Но не причину! Я думал, это лишь для того, чтобы не поняли, что я демон! — глупый, наивный младший братец.       — Ты не уточнял. Ты вообще не интересуешься своей демонической натурой. Это меня раздражает, так что я решил, что ты познаешь всё на опыте.       — Что ещё я не знаю?       — Ничего достойного упоминания, — с насмешкой улыбнулся демон.       — Клоун, — бросил Рин, прежде чем выйти.       — Приходи с конкретными вопросами, — и не когда у него другие встречи.       Тем временем из тени лисы вышли волчата, решившие, что пора бы поиграть. То есть подраться с тем, кто стал их размера, чтобы в итоге всех детей Фенрира по очереди придавили к земле. Лиса казалась до смешного довольной, даже забыла о платке и активно начала изучать кабинет.       Самаэль достал документы. Было интересно, когда она захочет вернуться и как собирается привлечь его внимание, но он не спешил торопить события. Шоу получает терпеливый. И вот лиса сама к нему приблизилась и запрыгнула на директорский стол. Однако демон продолжил игнорировать, делать вид, что занимается бумагами. Из любопытства: что она предпримет?       Что ж, «Норико» сделала следующий шаг — как кошка, несильно укусила его за нос. Самаэль, конечно, удивился, но он также быстро нашёл чем ответить. Как она и хотела, демон вернул человеческий облик… почти сохранив их текущее положение. Только отодвинулся от стола и посадил девушку себе на колени. На этот раз Самаэль закрыл кабинет да так, чтобы не проникли ни демоны, ни люди.       — Теперь отпустишь мой нос? — подразнил он замершую иномирянку.       Она послушалась:       — Извини, — и опустила голову.       Демон поднял её за подбородок, наклонился к уху и прошептал:       — Знаешь, многие пытались меня ранить. Но обычно я такого не позволяю. Как же мне восстановить свою гордость?       — Ну, не ответить же тем же? — спросила с опасением, буквально подавая себя на блюде.       — Молодец, — заправил демон прядь за ухо, прежде чем больно, до крови укусить мочку. Может, эта метка протянет дольше?       Девушка же уткнулась в шейный платок, сжала руки на лацканах его пиджака — вся съежилась, но не произнесла ни звука, считая, что после её сразу отпустят. Откуда столь необоснованное доверие? Самаэль еле удерживался от того, чтобы пойти дальше по шее — так приятно было касаться её кожи. А какой она, дерзкая и независимая, стала маленькой в его руках…       — Всё? Доволен? Это нелепо…       Разрешат ли Самаэлю продолжить, если он компенсирует причинённую боль?       — Как я могу, — промурчал демон, — отпустить девушку, не позаботившись о её ране?       — Хватит, — всхлипнула «Норико», когда он стал посасывать мочку уха. И, может, Самаэль бы остановился, но эти звуки, мелкая дрожь и нарастающий запах женского возбуждения… А затем он взглянул на покрасневшее лицо и расширенные серые глаза.       Конечно, демон продолжил свои ласки: на этот раз подул на ушную раковину и медленно провёл языком, получив ещё один сладкий стон.       — Достаточно, — отстранилась девушка, когда удовольствие пошло на пик. Она всё ещё тяжело дышала.       Демон мягко обхватил её запястье. Под его пальцами быстро бился путь. До чего потрясающе быть человеком и так реагировать на небольшие стимуляции.       — Я и правда позаботился о твоей ране, — притянул он её к себе за талию. — Но могу ли помочь ещё с одной проблемой?       — Ты — моя проблема, — прорычала «Норико», что Самаэль нашёл почти милым. Если бы этот тон ещё не означал вызов… пренебрежение, который он, как демон, старший и главный в их дуэте, не может и не хочет игнорировать.       Самаэль, пусть и с оттенком игривости, предупреждающе выпустил ауру. Он решил не сдерживаться, ведь в прошлый раз иномирянку это никак не затронуло. Просто демонстрация силы, которую требовало его демоническое «я», чтобы указать девушке её место.       Каково же было его удивление, когда «Норико» сжалась в комок и впала в панику. Тогда Самаэль понял: как волки, став фамильярами, смогли влиять на хозяйку физически, так и демон, поставив метку дважды и не встретив должного сопротивления, будто бы забрался ей под кожу, перестал считаться внешней угрозой.       — Ты поэтому отказывалась от метки? — свернув ауру, с необъяснимой нежностью спросил демон. Ему не ответили. Теперь надо как-то вывести её из оцепенения.       Он продолжил с ней мягко разговаривать:       — Скорее, нет, иначе ты бы поняла причину кошмаров, — начал поглаживать Самаэль её голову, аккуратно перебирая пряди. Если бы не всё это напряжение в теле, она словно заснула у него на груди. — Не хотел причинить тебе боль…       «Прости» осталось непроизнесённым, однако к мягкому тону добавилось низкое тихое гудение. Когда же «Норико» вроде привыкла, но никакой больше реакции не последовало, Мефисто обнял шокированную девушку и начал делать на её спине круги. Медленные вращательные движения, к счастью, сработали и через семь минут она расслабилась. А то он не знал больше успокаивающих взаимодействий. Отпустить же с рук и просто ждать не хотелось. Иначе потом иномирянка вряд ли станет терпеть его прикосновения. Да и сейчас не факт что позволит.       — До чего же люди хрупкие. Ты в порядке?       — Да. Ещё минуту, — донеслось с его груди.       — Могу вместить в эту минуту твою жизнь, — пошутил демон, радуясь, что справился с непривычной для него ролью.       — Не надо. И так много экспериментов, — она выпрямилась, но его объятия стали только крепче.       — Готов телепортировать тебя в комнату, — предпринял демон слабую попытку, — если ты всё же раскроешь своё имя.       — «Норико» не подходит?       — Я сказал это ещё на первой встрече, — Самаэль потёрся носом о её голову, вдохнув травяной шампунь, и лишь затем разжал объятия.       Иномирянка встала и пошла к выходу:       — Честно, мне самой до сих пор непривычно это имя. Особенно когда его используют одноклассники. Я поищу аналог на японском. Хорошего вечера.       И она закрыла дверь, всё ещё с сиреневым платком на шее. Вот как Самаэлю прекратить быть к ней собственником, когда девушка продолжает подтверждать его притязания? Уже зашёл в «плюшевые игрушки на заказ» и отправил запрос на чёрную чиби-лису, обязательно с серыми глазами и белыми пятнами на левом ухе и хвосте.       Хорошо, что демон не испытывает такого сильного физического желания как триста или больше лет назад. Да и иномирянка оказалась не совсем его любимого типажа: ни зрелости, ни стервозности. Пожалуй, это был лучший расклад. Мефисто нравилось раздвигать её границы, но только без потери самообладания.       Но что если бы демон увидел страстную сторону девушки, а не свернувшуюся на его коленях невинность? Смог бы он остаться при своём мнении?       В случае с «Норико» Мефисто не был ни в чём уверен. Скорее бы узнать её имя. И не японский аналог, а из прошлой жизни, имя души девушки. Хотя предложенное ей и знание страны может помочь угадать оригинальное.       А сейчас самое время приготовиться к летнему лагерю.