Ломка

Сигаретный дым коптится в лёгких, жжёт мягкие ткани, и выходит из глотки будто вместе с кровью. Несомненный ущерб здоровью, ещё и болезненный. Но безопасный и приятный способ причинения себе боли, не так сильно осуждаемый обществом. Хриплый стон удовольствия тянется вслед за ним, вместе с блаженной улыбкой на сухих губах. Пальцы подрагивают в нервозе. – Я бы хотел, чтобы ты в скором времени бросила их, – Мягкий, почти чарующий голос раздаётся справа вместе с ведением пальцев по экрану планшета, – И не кури в салоне. – Пошёл нахуй, уёбок, – Она хихикает, прикрывая рот криво, случайно попадая пальцами по зубам, отчего становится ещё смешнее. Её улыбка дрожит, но не меркнет почти уже всю дорогу, плохо сочетаясь с регулярным подрагиванием конечностей и тихими смешками. Тёмные, насыщенно-бордовые круги под глазами, сухая и немного грязная кожа лица, острая худоба и общая нездоровая бледность наводили на мысль, что рядом с ним наркоманка в приходе (не слишком отличается от реальности с поправкой на то, что наркоманка она бывшая уже как целых  шесть системных месяцев). Грязные волосы, наспех собранные в пучок украденной в рехабе резинкой, ещё больше ухудшали ситуацию. А дорогая, качественная куртка, немного великоватая к сожалению Авантюрина, смотрелась словно в шутку. Ему следовало предположить, что за те пару месяцев ломки и отказа от еды Света сильно убавит в весе. – Сука, ни единой сигаретки не прислал, а ещё пиздит о любви, – Она сильно затягивается, вдыхая желаемый густой дым, и наклоняется к нему, выдыхая намеренно в его очаровательное, идеально ухоженное лицо. Запах изо рта нисколечки его не смущает, – А до этого держал в подвале, как животное. Знаешь, как часто я молилась, чтобы тебе сломали хребет? – Мне приятно, что ты обо мне думала. Интересно, насколько неловко себя чувствует водитель, прекрасно слыша их диалоги и вдыхая сигаретный дым без права на голос? – Ты же знаешь, я это делал ради твоей безопасности. Ты же проворливая, сбежала бы при первой возможности, даже не остановившись на подумать, – Авантюрин продолжает, держа планшет с непонятными финансовыми графиками одной рукой, второй заправляя выбившиеся сальные пряди ей за ухо, – Твой бывший работодатель рвал и метал. Стольких прислал, чтобы доделать за тобой работу и найти тебя.   – Хуёво старался, раз ты ещё жив, – Она покачивается, сжимая зубами сигарету. Не от кочек на дороге, нет, эта машина слишком дорогая, чтобы хоть немного колебаться на ровной трассе. Просто дюжина таблеток в организме плохо отражается на самочувствии, если питаться одной водой и капельницей. – Угу, – он поправляет позу, кладя нога на ногу, и приобнимает её той же рукой, ведя пальцами по задней стороне её шеи, – Но, зато, заказчик сам разорвал неудачливого работодателя. И для заказчика, и для твоих бывших коллег, ты официально мертва. Могла бы и отблагодарить. Она морщится на его самодовольную улыбку, и отталкивается от него, прильнув к стеклу боковой двери. Авантюрин вернулся к вопросам инвестиций. Голова безудержно кружилась. Он прав. Света давно уже посеяла мечту выбраться из организации, вытащившей её из нищеты родины, и отправившей в ещё более худшее рабство, присыпанное деньгами и безвкусными диковинами. Ей повезло, что очередная цель посчитала её достаточно интересной, чтобы саботировать её покушение на убийство, организовать её похищение, укрытие от преследования, и лечение от наркотической зависимости. – Ебучая мать тереза. – Не за что, милая. Авантюрин её не трогал. Не насиловал, не принуждал, не держал взаперти. Единственное его условие – позволять его подчинённым сопровождать её всегда вне дома или номера отеля. И не вылетать за пределы галактики, по желанию. А уж если и вылетела, прикупить ему сувениры. Ещё, по настоятельной рекомендации, соблюдать норму калорий, даже если тошнит. Его спокойствие и полное доверие настолько подозрительны, что Света, всякий раз при виде зеркала всячески пытается углядеть возможный выступающий из-под кожи чип отслеживания во всяких разных местах. От уха до пяток ног. И хотя она его до сих пор не нашла, по другому объяснить его поведение не может. Всевозможные провокации также не работали. Ей даже было немного неловко после них. Однажды позвав на свидание и дав мнимую надежду на приятное времяпрепровождение, Света не постеснялась надеть неприлично глубокое декольте, бесстыдно флиртовать с гостями вечера и нагло оставлять его в одиночестве, перебивать оскорблять прилюдно. Что сделал же Авантюрин, имеющий полную власть над ней, её телом, и имеющий возможности в любой момент сдать её в дурку насильно или залить бетоном? Ну, он молчал, терпеливо ждал, попивая бокал шампанского, и также бесстыдно пялился на её обещающую выпасть грудь. А стоило ей повести каблуком по его промежности, одновременно поливая грязью зыком, так тут же по его щекам расцветал румянец, бывалый в те ночи, когда она ещё была Сорьей. Он тут же прикусывал губу, расставляя коленки шире, опускал глаза в смущении и, как только она отвращении сдавалась, цеплял её ноги своими, уговаривая продолжить.   Напряжение копилось. Постоянно. Кажется, всю жизнь. Её жизнь. Жалкая, грязная, вредная и нежелаемая. Она не хочет вспоминать, но, если подумать, сейчас наступил самый благоприятный период. Свежая, вкусная и здоровая еда всегда рядом, по вызову из ближайшего ресторана. Дорогостоющая медицина – она, кажется, прошла несколько кругов ада по всем врачам, пока Авантюрин наконец не был удовлетворён результатами её анализов. Сигареты же ей оставили в дань остаткам психологического здоровья. Так почему же ей было так тяжело вдыхать кислород, спать по ночам и заставлять себя есть? Гораздо тяжелее, чем когда её паспорт был в чужих руках, а влагалищем постоянно пользовались без согласия. Привыкшая выплёскивать негатив через выкрики, ссоры, драки и секс, она, кажется, впервые в жизни столкнулась с тем, что ей особо не с кем и некому поебать мозги. Авантюрин лишь улыбнётся, а все нижестоящие пробьют лбом пол за первый каприз. Скандалы с незнакомцами не приносили удовлетворения, лишь удручали ещё больше. А сердце продолжало бешено биться в ожидании разрядки, пальцы чесались кому-нибудь что-нибудь поцарапать, набить рыло и нажать на курок. Первое неудобство пришло когда она выкурила за совместным завтраком пять сигарет подряд, сама того не осознавая. На завтрак она пришла не завтракать вовсе, так, за компанию,  довольствуясь чашкой кофе и лишь наблюдая, как немного сонный Авантюрин медленно разрезает омлет, перебирает вилкой салат и наслаждается чаем. Сама она всю ночь не спала, опять, и от непонятного нервоза целый час дёргала коленкой как какой-то кролик, отбивающий лапу оп пол. Не то чтобы ей была интересна компания Авантюрина. Просто хотелось посидеть с реальным человеком, что знал её, и мог подтвердить что она существует. Незанятые руки и отчаянно чего-то желающий рук превратились в сигареты, одну за другой, из раза в раз стряхивая неуспевший образоваться пепел, пока её слишком серьезное, прямо-таки пугающее выжигание омлета взглядом не прервало новое ограничение: – Я скажу Роберту, чтобы тот забрал оставшиеся блоки сигарет. До этого дёргающаяся в воздухе стопа останавливается, она замирает, моргая. Клубок хаотичных мыслей вдруг куда-то пропал, сменившись тишиной в столовой. Авантюрин чуть наклоняет голову, обхватывая губами кусок омлета с вилки, зевая с закрытым ртом. – Че? – Света даже чувствует себя немного неловко. Его слова прозвучали, будто упавший шампунь в ванной: вроде напрягаешься, а вроде не понимаешь, был ли звук вообще, или ты себя накручиваешь. Авантюрин откидывается назад на стуле, тяжело вздохнув. Его движения медленные, как у ленивца, обнимающего ствол дерева. Пальцы поднимают чашку зелёного чая, приятного на аромат даже для такого быдла как Света. Девушка ёрзает, перекладывая одну ногу на другую, пытаясь вспомнить, сказала ли она хоть что-то на возможные слова Авантюрина, или ей почудилось и то и то? – Для начала, наверное.. одну сигарету в день? Я не разбирался, как стоит бросить. Или сразу на никотиновые пластыри? – Он подаётся вперёд, лениво подпирая подбородок кулаком, свободной рукой подливая воды из заварочного чайника и подкидывая два кубика сахара. Света сглатывает, нервно облизывая пересохшие губы. Дань остаткам её психологического здоровья закончилась, сменившись ломкой. Не такая сильная, как от потери наркотиков, но раздражающая и чешущая мозг непрерывно. Чтобы справиться с никотиновой ломкой, используйте комбинацию методов: никотин-заместительную терапию (пластыри, жвачки), лекарства, снижающие тягу (по назначению врача), а также немедикаментозные способы: физическая активность, водные процедуры, сбалансированное питание, поддержка близких, отвлечение на приятные дела и психологическая подготовка, например, с помощью техник релаксации или психотерапии. – Что делаешь? – Отдыхаю. Авантюрин щурит глаза, тихо вздыхая через нос. Роберт, единственный человек из прислуги, что смог выдержать Свету достаточно долго, неловко стоит позади в молчании. Примечательно, что из видимой прислуги и охраны остались лишь мужчины, ибо пропитанный ненавистью мозг Светы очень любит срываться на слабых, а её отвратительное мизогинное воспитание воспринимает посторонних женщин как нечто особо не терпящее существования. Хотя Авантюрин и долго сопротивлялся, пусть, и доверяя Свете, но прекрасно зная, что светская львица не побоится выебать всё живое при желании. Пока что Роберту и прочим везёт, ибо по какой-то причине Света не отыгрывает пляшущее либидо на посторонних мужчинах. Девушка расслабленно дремала, загорая на надувном матрасе в бассейне. Рядом по воде, подобно цветам лотоса, плавали обёртки от множества никотиновых пластырей, пластинок и жевачек. А её кожа, уже не такая бледная, была обклена белыми полосками хаотично, некрасиво, словно в каком-то припадке. Чтобы справиться с никотиновой ломкой от пластырей, пейте много воды, занимайтесь спортом и меняйте привычки, избегая триггеров. Жевательные резинки без сахара и здоровая пища помогут справиться с желанием что-то пожевать. Поддержка близких и самовнушение также важны, а при сильной ломке могут помочь лекарства или консультация врача. Света кусает губы, отрывает пальцами мёртвую кожу с розовой и пухлой от рождения мышцы, напряженно глядя в потолок лёжа на коврике для йоги. Её брови хмурятся в непонятном напряжении, а мысли крутятся, опять же, в непонятках. Всё тело мокрое и потное от усталости, мышцы ноют немного приятно, всё-таки растянутые после долгого застоя. Она занималась по видео с ютуба, параллельно смотря какой-то тупой сериал четыре часа. И вчера. И позавчера. И сегодня, и вчера, и позавчера, она сблёвывала в унитаз поразительно большие порции еды, в немного мерзком сочетании. Ведёрко острых крылышек после намазанного жирными сливками торта, молочный коктейль с сырной пиццей, оздоровительные салаты с овсяноблинами, овсянохлебом и овсянооладьями после четырёх бутылок пива. Непонятная ломка, не от сигарет, не от наркотиков. Даже не от драк и адреналина. Может даже не ломка, а желание? Её немного трясёт, будоражит. Часы на руке тихо вибрируют, оповещая о новом уведомлении. Авантюрин мысленно перебирает варианты отправителя: от секретаря  до другого Каменного Сердца, и решает, что подписание важного договора, обещающего ему неплохую премию, а КММ неплохую прибыль, важнее. – И когда вы планируете выходить на межгалактический рынок? – Он откидывается на спинку дивана, сидя нога на ногу. Свободный носок ноги покачивается в воздухе. – Через три года. С учётом продаж старого поколения, и нынешнем росте популярности этой линейки, отдел маркетинга сможет развить продукт достаточно, чтобы, когда наступит дефицит сырья, спрос вырос и была узнаваемость нашего бренда. Мы также планируем коллаборацию с дочерней компанией, известной в X. Авантюрин тихо мычит, немного щурясь, ведя взглядом по спроектированной модели. Что-то о переработке сырья. – Откуда уверенность в неизбежном дефиците? Тем более, вы не единственный, кто додумается радушно продавать по наценке это. Почему я должен отдавать деньги именно вам? У них более благоприятные отношения с X, и прошлые результаты лучше.. – Голос немного надменный, Авантюрин уже начинает думать о назначении встречи с руководством соседней компании, когда волнующийся человек напротив улыбается вдруг уверенно, будто выиграл лотерею. – Уверяю, Господин Авантюрин, у меня есть то, что заинтересует КММ. Наш научный отдел добился того, чтобы процент затрат снизился на тридцать пять процентов.. Снова вибрация на руке. Авантюрин моргает, продолжая с любопытством вслушиваться в красочные речи, но в раздражении едва хмурится, получая ещё одно уведомление. Он мельком поднимает руку, и в недоумении видит имя отправителя. Света. – когда ьы приедешь 21:06 – давай побыстее 21:07 – я хочу тебя выебать 21:08 Тёплый язык мажет по розовой коже, ладони давят на бёдра, не позволяя сжимать слишком сильно. Девушка стонет бесстыдно, громко, словно напевая оперу и всё мечется по противным простыням, нагружающим чувства подобно тяжёлым украшениям или распущенным волосам. Ей плохо, жарко, и одновременно с этим жутко хорошо. Она слишком ярко реагирует. Слишком даже для себя, заядлой стереотипной шлюхи из дешёвого порно, слишком настолько, что Авантюрин с неловким любопытством смотрит исподлобья на неё, целуя и обводя опухшими губами её неприлично мокрую промежность, как будто пускающую слюни на внимание. Он и сам рад, на самом деле. Искренне, и не особо вдаётся в причины. Его щёки красные, уши горят от желания, а член упирается болезненно в ткань штанов, вынуждая его в нетерпении ёрзать, ибо даже потереться не обо что. Руки заняты, а сам он сидит на коленях на полу, не жалея собственной гордости. – Блядство, – она хрипло выдыхает, откидываясь назад и почти всхлипывая, когда пальцы давят на влагалище. Она приподнимает таз, разводя коленки шире, постанывая нежно, скучая по ощущению чего-то инородного внутри, приносящего удовольствие скорее морально, чем физически. Руки тянутся наверх, за голову, цепляясь за простыни и натягивая их изо всех сил, пока чужие губы посасывают клитор, выскабливая оргазм из нуждающихся мышц. Свету немного отпускает. Она спала долго, и крепко, изнурённая несколькими оргазмами и нытьём мышц. Оставленные засосы и укусы приятно болели на телах обоих, и оба были довольны добровольно, без манипуляций и ухищрений, по крайней мере, осознанных, в объятиях друг друга, впервые за долгие годы.