Часть 18: Ребенок, которого он никогда бы не узнал

«Возможно, были лучшие способы справиться с проблемами, чем пьянство», Гилдартс размышлял, смотря на янтарную жидкость в стакане, прежде чем залпом выпить ее. Да, были лучшие способы справиться, но прямо сейчас всё, чего ему хотелось, — напиться. — Что тебя гложет, Гилдартс? — Маг разрушения поднял голову и увидел Макарова, сидящего на барном стуле рядом (когда он пришёл сюда?). — Ты пьёшь уже несколько часов, и весь день над тобой висела тёмная туча. О, да, это, вероятно, разволновало старика. — Я-я получил послание от… ну, мы спали вместе, но не встречались- для этого есть термин? Кажется, для этого должен быть- — Гилдартс. — Старик строго сказал, обеспокоенно смотря на него. — Она забеременела и… и сделала аборт. Она просто подумала… она сказала, что подумала, что я заслуживаю знать. Он понял сентимент, но ему правда хотелось, чтоб она не рассказывала ему. Что он станет отцом. Это был её выбор и он бы никогда не попытался отговорить её — это не он рожал ребенка, так что не имел права голоса, но, черт возьми, единственное, о чем он мог думать сейчас, были возможности. Он никогда не возьмёт своего ребенка на руки, никогда не увидит его улыбки или услышит смеха. Со временем он справится, но прямо сейчас… прямо сейчас существовал ребенок, которого он никогда не сможет увидеть. Мастер с сочувствием посмотрел на Гилдартса. — Мне так жаль. — Мужчина мягко сказал, и он имел в виду именно это. Макаров помнил время, когда Гилдартс и Корнелия были вместе, помнил, как двое говорили о детях — тогда Гилдартс хотел лишь иметь семью с любовью всей его жизни, а, когда всё разрушилось, маг разрушения зарыл эти мечты вместе с болью. Маг слегка улыбнулся низкому мужчине. — Я буду в порядке, мастер. Просто… прямо сейчас мне больно. Мне больно, что я мог бы стать отцом, а сейчас этот ребенок никогда не родится… Просто мысль о том, что могло случиться- Я скорее всего не был бы хорошим отцом- Его перебили. — Гилдартс, ты был бы потрясающим отцом. — Маленький мастер уверенно сказал, не оставив места для сомнения. — Любой твой ребенок вырос бы одним из счастливейших детей на свете и я знаю, ты бы убедился, что он будет одним из самых любимых детей на свете. Маг разрушения шокированно уставился на Макарова. Он правда так думал? Старший мужчина похлопал младшего по руке. — Прямо сейчас тебе больно, но боль не продлится долго. Если тебе захочется поговорить, то я прямо здесь, — пообещал он. Гилдартс смахнул слезы. — Спасибо, мастер. — Он хрипло сказал, прежде чем покинуть зал гильдии. Чего не заметил ни один мужчина, — так это темноволосой девочки, прячущейся у стены, потерянной в мыслях после подслушанного разговора. Ей было о чем подумать.

***

Гилдартс не спал большую часть ночи, в его разуме крутилось слишком много мыслей. Он думал о ребёнке, он думал о его матери, но больше всего — он думал о Конни. Когда он женился на Конни, он думал о возможном будущем. Он думал о доме, тысяче приключений в далёкие места, поздних ночах и ранних утрах, но, больше всего, он думал о детях. Он представлял рыжеволосых, фиолетовоглазых сыновей и темноволосых, темноглазых девочек. Он представлял, как лежит рядом с Конни ночью и ощущает крошечные тельца под её кожей. Он так сильно хотел этих детей, а потом всё развалилось. Когда Конни ушла, он собрал эти мечты и зарыл их- у него не будет детей, если они не от неё. Что ж, в некотором смысле он оказался прав: сейчас у него точно не было ребенка. Это… Это было очень больно. Ему никогда не удастся назвать дочь «Ребеккой» или «Арканой», да и придумывать имя для мальчика у него не будет нужды — ему просто придется смириться с этим и жить дальше. Чтобы быть счастливым, не обязательно иметь детей или быть женатым; ему просто нужно научиться радоваться тому, что у него есть. Он пока не знал, как ему это удастся, но в конце концов он это сделает.

***

На следующий день маг разрушения чувствовал себя лучше — не то чтобы в полном порядке, но… вполне работоспособно. Он смеялся над какой-то ужасной историей, которую рассказывал Нацу, пытаясь произвести впечатление на Лисанну (он болел за этого парня), когда к нему подошла Кана с серьезным выражением лица. — Гилдартс, мне- мне надо поговорить с тобой- пожалуйста. — Девочка сказала, теряя уверенность, когда её стеснительность взяла вверх, она была такой милой (она действительно очень напоминала то, как он представлял себе ребенка, которого они с Конни могли бы завести). — О, правда? — Он весело спросил, прежде чем встать. — Что ж, мне надо размять ноги, так что ты можешь пойти со мной. — Он предложил и увидел кивок шатенки. — Я не против. — Она пискнула, черт, кому-то надо помочь с её стеснительностью. Двое вышли из гильдии и, пройдя некоторое время в молчании, маг разрушения посмотрел на десятилетную девочку. — О чем ты хотела поговорить? — Он с любопытством спросил, он не разговаривал с Каной раньше и не знал, с чего начать. — Я- я слышала вчерашний разговор между тобой и мастером- о твоём ребенке, — девочка тихо сказала, ёрзая на месте. У него защемило сердце — он не заметил, что кто-то подслушивает, — и теперь ему стало ясно, к чему это ведет: Кана хотела принести соболезнования за ребенка или за то, что подслушала их разговор. — Я- я услышала, как ты сказал, что расстроился, что никогда не узнаешь его, и я- я почувствовала, что тебе надо знать- — Девочка замолчала, после начала заново. — Я- я пришла в гильдию в поисках отца- я пришла, чтобы найти тебя. — Что? — он глупо сказал. Она только что… она имела в виду то, о чем он думал?! Девочка слегка вздрогнула. — Я- я знаю, в это вероятно сложно поверить, — она тихо сказала. — До- до своей смерти мама рассказала мне, кто ты, и где найти тебя, если случится худшее… а когда она умерла, я пришла сюда. Я- я пыталась сказать тебе, но- — Он даже не осознавал, что двинулся, но внезапно он оказался на коленях и прижимал её к себе. Она уткнулась лицом в его шею и тихонько всхлипнула. Она была- Кана была- — Кто- Кана, это прозвучит ужасно, и мне жаль, но кто твоя мать? — Почему она не рассказала ему? Он бы вмешался! Он бы мог быть рядом, когда она рожала- — Её зовут Корнелия. Он задохнулся. Конни? Конни была- Конни была беременна его- Он отодвинул Кану от себя ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, но, черт возьми, он это увидел. Он и раньше так думал, но теперь ему пришлось столкнуться с реальностью: это было по-настоящему — она больше не была просто фантазией. — Конни была твоей мамой? — Ему нужно было прояснить ситуацию, ему нужно было узнать, действительно ли это происходит. Шатенка кивнула. — Да. У него была дочь; у него была стеснительная маленькая девочка, которой никогда не нравилось быть в центре внимания (откуда это взялось?). Но откуда взялось имя «Кана»? Они не думали о таком имени. — Это моё прозвище. О, он должно быть спросил вслух. — Дай угадаю, твоё настоящее имя Аркана, верно? — Он небрежно сказал; это не было сном. Маленькая девочка покачала головой. — Это моё среднее имя, — объяснила она. — Мое первое имя — Ребекка. Но меня так называла только мама. — Конни- после всего, она назвала ее- Он прижал Кану (Ребекку — у него была маленькая дочь по имени Ребекка) к себе, стараясь не сжимать её слишком крепко, ведь она была хрупкой. Он шептал ей на ухо обещания, что отныне будет заботиться о ней, что она переедет к нему, и они станут семьёй, и что он никогда её не отпустит. — Могу я называть тебя папой? Он почти рыдал. — Ко-конечно, можешь, принцесса. — Она будет назвать его «папой». Теперь он был папой. О Боже, если это всего лишь сон, то он не хочет просыпаться! Он давно не был так счастлив, всё изменилось к лучшему. У него был ребенок, и будь он проклят, если когда-либо примет её за должное.