Ванечка

Я просто рисую. Я не знаю что. Кисть сама окунает себя в краски и кладет на холст. Я сижу в большом замке, у меня есть холсты и краски ,и мне больше ни чего не надо. Я слышу из за дверей звуки музыки, смех,голоса людей. Я им не верю. Они все врут. Люди не могут так искренне смеяться. И не надо стучать мне в дверь! И не надо ласковым голосом говорить мне- - Эй, кто бы ты не был, выходи к нам! Мы рады тебе. Но если не хочешь, не надо. Я Аврора, я оставлю для тебя конфетку на пороге. Выходи к нам. У нас тут такое небо! Небо.. Я всякое видел. Но никогда не мог его нарисовать. Уловить. Поймать. Невыносимо! Я должен это сделать,я могу! Я чувствую,что могу, мне просто чуть чуть не хватает. Оно должно быть живым! И деревья, что я рисую, и река- оно должно жить! Я вижу как она течет, и как на дереве набухают почки,ещё чуть чуть, ну! Нет... Это лишь мертвый холст, мертвая краска. Сижу, и даже силы нет все это уничтожить, стереть! Словно не было. Да не стучи ты мне в дверь! Распахиваю со злостью, сейчас я устрою этой приставучий Авроре, цыганка, небось,какая нибудь. Замираю. Натыкаюсь на фиалковые глазища под сиреневой челкой. - Ну что застыл,- хохочет,- ешь давай!- И конфету мне сует. Откусываю почти автоматически и начинаю орать от боли. Все вокруг горит, полотна мои, краски, дом весь, все полыхает. Ноги мои горят, руки мои ненавистные горят, так вам, так, горите раз не умеете! Боль такая адская, да! Не зачем раз не можете! Вдруг за руку хватает, выхватывает из огня, плачет,- Ты что?! Ты что?! Обнимает, по голове гладит, шепчет,- Прости, прости. Это не так совсем должно было. Это же для счастья. Убираю руки ее, смотрю в глаза. -Так я и был счастлив. Я все ненужное стёр. И себя, меня тоже плохо нарисовали. - Дурак какой,- смеётся с облегчением,- ну надо же какой дурак! Вон туда посмотри! Я и посмотрел. Площадь маленького городка возле ратуши. А на ней танцует древний шаман, звездный корабль,чистая любовь,туман, цветы и ещё кто то...или что то... А я же вижу что это просто люди. Ну как я. - Конфет своих больше не дам,- хмурится,-тебе они ни к чему. Хотел оживлять- рисуй их, настоящих. С тех пор и рисую. Только больше всего на свете боюсь что однажды придешь ко мне ты. И скажешь, - Нарисуй меня. Я готова. Я нарисую отголоски моего пожара, цвета утренней зари. Примешь ли меня в своём рисунке?