Глава 2

Птица был не в лучшем расположении духа. Это было заметно по поджатым тонким губам и в нетерпении постукивающим по поверхности стола пальцам. Вокруг него словно парила устрашающая аура, что расплывалась грозовым облаком по всему кабинету, затрагивая своими грубыми краями каждого, кто осмелился сюда явиться. Этот человек просто мастерски мог передавать своё настроение другим. Его не особо заботила атмосфера в коллективе или психологическое состояния наших душ. Если у Птицы плохое настроение, значит, плохим оно будет у каждого. — Наконец-то, — недовольно произнёс Разумовский, встряхивая рукой. — Можем теперь начать. Алиса, стоявшая в стороне, устало взглянула на нас с Даней, после чего еле заметно кивнула в знак приветствия. Мы уселись за круглый стол, поставив рядом недопитый кофе. Так мчались сюда, что совершенно не успели насладиться как следует этим напитком, и теперь два бумажных стаканчика мирно стояли рядом, соблазняя своим манящим ароматом кофе. — Красноволосая заноза и её дружок, выбравшийся из 90-х, уже начинают действовать мне на нервы, — хмуро сообщил Птица, нажимая на панель управления рядом с собой. — Наш любимый блогер пытался заключить сделку с сотрудником ради получения информации. Думаю, не стоит объяснять информации какого рода. Мы все послушно кивнули. Разумеется, что майора Грома, что Юлю Пчёлкину волновала лишь одна тема — Чумной Доктор. Тут даже не надо иметь экстрасенсорные способности. — Пчёлкина следила за Мирой во время выполнения сегодняшнего плана, — рассказал Даня. Птица нахмурился ещё сильнее, после чего перевёл взгляд на меня. — Даже если она и подозревает меня, сегодня у неё явно не вышло заметить что-то странное, — быстро ответила я. — Тут не о чем переживать. Даня вовремя забрал меня, так что и то, что я зашла в башню так поздно, она не знает. Разумовский довольно кивнул. — Я видел файлы, которые ты нашла, — на его лице наконец-то промелькнула улыбка. — Андрей Аркадьевич… Эта жирная свинья даже не удосужилась спрятать следы своих грязных делишек получше. Вы хорошая команда и потрудились сегодня на славу. Гриша Савин горло вздёрнул подбородок. Это именно с его благородной подачи я получила заветный пароль от личного ноутбука Андрея Аркадьевича. Уверенна, что Птица уже успел его похвалить как следует. — В полиции знают о том, что он вербует школьниц, — сказав это, я вытащила из сумки недавно украденную, но ещё не показанную папку. — Взяла в довесок к другим документам. Тут договор Андрея Аркадьевича с неким Станиславом Анатольевичем, работником полиции. Я положила папку на стол, после чего толкнула её. Она проскользила по столу прямо в руки нашего босса. Гриша, поймав многозначительный взгляд Птицы, тут же вытащил свой планшет. — Я пробью его, — сказал Савин, быстро начав что-то печатать. — У меня получилось найти доступ к базе полиции. Разумовский открыл папку, внимательно изучая содержимое. Пока он не видит, быстро беру бумажный стаканчик и делают один глоток. — Станислав Анатольевич — майор полиции. Ранее был замечен в получении взятки и уволен, но уже через месяц по каким-то причинам восстановлен в звании. Птица хмыкает, закрывая папку. — Конечно, по каким-то. — Разумовский поднял на меня глаза. — Я знал, что ты не разочаруешь меня. Теперь под огонь попадут сразу два человека. Я благодарно улыбнулась. Похвала всегда приятна, особенно когда тебя хвалит человек, которого ты безмерно уважаешь. Как же хорошо, что всё-таки додумалась напоследок обшарить стол этого гада. Порой рабочие места скрывают очень интересные вещи. Знал бы этот майор, как сильно его обожаемый друг его подставил, когда положил такую занятную вещь в тумбочку, не удосужившись даже поставить нормальный замок, который нельзя было бы взломать шпилькой. — Но что с Пчёлкиной? — напомнила Алиса. — О, совсем забыл. — Птица хищно облизнул губы. — Вы, моя драгоценная команда, всегда поднимаете мне настроение, но я совсем забыл о нашей маленькой очаровательной проблеме. — Программист вывел на экран электронной доски фотографии, сделанные с камер башни, а затем продемонстрировал ещё кое-какие очень занимательные снимки. — Наш драгоценный Савин обнаружил, что Пчёлкина в поисках материала для своего блога перешла черту, пробравшись туда, куда не следовало бы пробираться. Помните её одно из самых популярных расследований? Станислав наверняка не знает, кто именно сдал его. Он думает, что кто-то из его ребят выдал Юлии информацию. Мне стало немного не по себе. Страшно даже представить, что сделает этот Станислав с Юлей, если узнает, что это именно она проникла в его драгоценное казино. Конечно, Пчёлкина меня тоже немного раздражает, но это не значит, что я желаю ей таких огромных проблем. И как только она додумалась пойти на такое? Даже Птица не отправляет нас к этому человеку, говоря, что нам потребуется больше подготовки для такого дела. Поражаюсь её смелости. — Вы хотите рассказать ему обо всём? — ахнула Алиса, тоже, как и я, не любившая лишнюю жестокость. — Нет, вам нужно будет лишь немного её припугнуть, чтобы сидела смирно и не лезла на рожон. Думаю, это будет просто, если вы напомните, что её драгоценный майор не сможет спасти ни её карьеру, ни её жизнь. — Он снова усмехнулся. — Разве что героически не закроет её своей спиной. — Когда нам начинать? — спросила я, уже настраиваясь на новое дело. — Сегодня, дорогая Мира. Сегодня.       Наша бронированная машина подъехала к дому Пчёлкиной уже в первом часу ночи. Дождь к этому времени уже закончился, и только в воздухе стоял его приятный бодрящий аромат. Осторожно выхожу из машины и, хлопая дверью, задираю голову. Небо коричневое, плотное, будто подсвеченное с той стороны. Птица тем временем накидывает на голову капюшон, а затем, достав из кармана бинокль, начинает всматриваться через него в окна журналистки. Там ещё горел свет, и можно было заметить ходящую туда сюда тень и яркое пятно красных волос. Зашторивать окна Юлия, как и многие люди, не считала особо важным. Конечно. Ведь кому надо стоять под твоими окнами и следить за тем, что ты делаешь? А вот надо. И зачастую не самым адекватным. Птица улыбнулся краешком губ и хмыкнул. Это привлекло моё внимание к его лицу, и я невольно залюбовалась. Сосредоточенный, но в то же время уверенный в своих действиях и слегка ироничный, Разумовский определённо был тем, кто притягивал взгляд. Когда мы работаем вместе, он становится нашим лидером. Лидером с птичьей усмешкой и большими амбициями. Наблюдать за ним в деле было одно удовольствие. — Так, она одна, действуем, — Разумовский подаёт сигнал рукой. — Данил, машину не глуши. Наша пчёлка может вызвать своего ментёнка. Даня послушно кивает головой. Алиса выходит к нам, разминая плечи. Через её плечо перекинута сумка с документами. Я подхожу к двери и касаюсь пальцами холодного металла. Домофон тут старого поколения. Из тех, что имеют один общий код взлома, которым владеют лишь те, кто эти самые домофоны обслуживает. Нашему программисту не составило большего труда узнать его. Мне нужно лишь открыть отправленное мне сообщение и узнать его. — Прошу, — довольно говорю я, открывая тяжёлую дверь. Из подъезда сразу повеяло сыростью и запахом подвального помещения. Этот дом был одним из тех старых домов Питера, где всё ещё выглядело в лучших исторических традициях. Обычно квартиры в таких домах доставались любителям винтажа довольно дорого. Хотя кому-то просто везло с родственниками, и они получали необычную площадь в подарок. Когда мы добрались до нужной двери, пришло время Алисы. Подруга вытащила из сумки небольшой набор отмычек и принялась осторожно ковыряться в замке. Делала она всё быстро и плавно, так что хозяйка дома даже не поняла, что что-то тут идёт не так. Уж в чём, в чём, так во взломе замков нашей золотой девочке не было равных. Когда-то ей приходилось сбегать из детского дома на ночные концерты. Так что можно сказать, что опыт у неё огромный. — Так, так, так. Что это у нас тут? Жалкая крыска? Птица вальяжно заходит в квартиру, опуская на лицо свою фирменную маску. Мы не можем видеть его светящееся ликованием лицо, но вполне можем представить себе его благодаря тону голоса. Юля, завидев его, бросается к телефону, но Птица вовремя перехватывает её, крепко хватая за руки и с силой бросая на диван. Пчёлкина напугана, но старается не показывать это. Нахмурив брови, она одаривает каждого из нас ненавидящим взглядом. Пытается распознать нашу личность. Только это сложно сделать, когда глаза — единственное, что показывает надетая на нас маска. — Благодетель нашего города. Пришёл избавиться от очередной жертвы? Интересно, в чём же я провинилась перед тобой? — Юля выплёвывает эти слова в лицо Разумовского словно змея, выплёвывающая свой яд в сторону врага. — Ну что ты, я не трогаю милых дам. Если, конечно, они не распространяют беззаконие, — улыбается Разумовский, протягивая руку в сторону Алисы. — Ты девушка славная, говоришь правду даже о тех, кому это явно не понравится. Поэтому я лишь пришёл остановить тебя от копания могилы для самой себя. Та, догадавшись, что от неё требуется, достаёт документы и передаёт их Птице. Тот, картинно помахав ими в воздухе, кинул их на журнальный столик перед Юлей. — Думаю, ты знаешь, что с тобой будет, если это выйдет в свет. Даже твой Майор ничего не сможет сделать. Если другие ничтожные крысы, которым ты перешла дорогу, могли лишь поджимать хвосты, то этот человек явно не будет мирно пережидать в сторонке. Пчёлкина хватает документы и внимательно изучает их. Руки её дрожат, но она отчаянно пытается делать вид, что всё нормально и в её руках не находится предполагаемый конец её столь трудно построенной карьеры. — Разумеется, всё предоставленное — копия и я не постесняюсь прибегнуть к распространению этой информации, если ты не согласишься выполнить мои условия. Юлия зло взглянула на него. Даже находясь загнанной в угол, она оставалась храброй. — Чумной Доктор, что? Один побоялся идти ко мне? Притащил свою свиту? — Они? — Птица усмехнулся, кивая в нашу сторону. — Эти ребята — Питерские мстители. Поверь, они делают намного больше для города, чем за всю свою жизнь сделал твой Игорь Гром. — Прихвостни Чумного Доктора, значит. — Пчёлкина внимательно оглядела нас. — Да вы просто понять не можете, что ваш хозяин творит беспредел, прикрываясь обложкой «становления справедливости». Вы сами слепы, словно новорождённые котята! Лицо Птицы побагровело, а улыбка сползла. Нам с Алисой вмиг перестало быть смешно. Разумовский явно потерял свой игривый настрой. — А кто для тебя справедливость? — сухо поинтересовался он. — Скажи. Скольких уберегла ваша справедливость? Гром поймал Гречкина, и его тут же отпускают на свободу, дальше сбивать невинных детей. Чумной Доктор же выжег эту заразу с корнями, остановив распространение чумы дальше. — Ты так любишь метафоры… Тогда выражусь так. Борясь с чумой, рано или поздно заразишься сам. Юля выронила документы из рук, и они разлетелись по полу. Её наполненный ненавистью взгляд был устремлён на уже невозмутимого Разумовского. Действительно. Эта девушка не была из тех, кто станет кричать и просить о помощи. Гордая, упрямая. Она не теряла свой вид, даже понимая, что на этот раз из ловушки ей не убежать и придётся играть по правилам игрока. — Какое условие? — наконец сдаётся она.

***

Разумовский шёл впереди, даже не удосужившись объяснить, что происходит. Я тащилась за ним следом, кутаясь в чёрную кофту. Всё-таки на улице было достаточно холодно, и я вовсе не рассчитывала, что мне придётся идти куда-то пешком. Когда мы вышли от Юли, Птица вдруг ни с того ни с сего, свойственно своей импульсивной манере, вдруг передумал возвращаться в штаб. Отдав распоряжение ребятам вернуться, он, жестом показав следовать за ним, потащился куда-то пешком, натянув на лицо маску. Мы шли уже где-то полчаса. Шли по дворам да по безлюдным улицам, петляя, словно жертвы охотника, пытающиеся замести следы. Вопросов я не задавала. Молча шла за ним. Мы привыкли к этому. Птица ведёт, а мы идём, не задавая вопросов. Сейчас начинаю думать, что, возможно, в этом негласном правиле всё не так гладко, как нам казалось изначально. И почему я стала задумываться об этом именно сейчас? Через пять минут мы свернули в очередной двор. Разумовский так же молча повёл меня к одному из домов, а я, так же не задавая вопросов, пошла за ним. Войдя внутрь, мы поднялись по винтовой лестнице на последний этаж, а затем через открытый чердак залезли на плоскую и мокрую из-за недавнего дождя крышу. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на город с высоты, Мира? Птица подошёл совсем близко к краю и потянулся. В этот момент подул сильный ветер сбивший капюшон с головы Разумовского. — Вы привели меня сюда, чтобы узнать, что я чувствую? Он хмыкнул. — Пытаюсь поддержать разговор. Я часто прихожу сюда, скажем так, подумать. Сегодня мне не хотелось быть здесь одному. Сильно удивившись его словам, я подошла ближе к нему. Застыла, не понимая, что дальше делать и что именно ответить. Мне льстило, что из всей команды он выбрал именно меня. Но почему его взгляд пал именно на мою персону? Зачем я вообще тут? Скрасить его одиночество? Или всё-таки дело тут заключается в миссии? Может, нам нужно проследить за кем-то или обезвредить. Только вместо того, чтобы доставать бинокль или телефон, чтобы связаться со снайпером, Птица продолжает мирно стоять на краю крыши. Ветер треплет его рыжие волосы, развевает чёрный плащ, делая его похожим на мага или экстрасенса из мрачных сериалов. В моей душе всё трепещет, когда я смотрю на него, такого. Прекрасного в своей задумчивости и скрытности. Разумовскокого. — Подойди. Я подхожу ещё ближе. Останавливаюсь вместе с ним на краю крыши. Чувствую его горячие руки, что придерживают меня за талию. Видно, боится, что упаду. — Так что ты чувствуешь? Закусив зубу, я взглянула на открывшейся вид. На пасмурное грязное небо, что будто бы было подсвечено изнутри. На мокрые крыши домов, идущих друг за другом до самого горизонта, создавая видимость бесконечности. А Разумовский всё ждал ответа. Его тёплые руки крепко держали меня, вызывая в животе трепыхания бабочек. Тут было холодно. Но рядом с Птицей всегда было жарко. Птица и холод — вещи несовместимые, и это уже аксиома. — Наверное, исключительность. Послышался смешок. Птица о чём-то задумался, а я, боясь взглянуть на его лицо, продолжила смотреть на мокрые крыши. Исключительность. Это действительно то, что я чувствую, находясь тут с ним, смотря на вереницу домов. Там, в них, занимаются своими обычными делами люди. Кто-то укладывает детей спать, кто-то готовится смотреть фильм или готовит важный отчёт для работы. Люди крутятся в колесе жизни без права на остановку. И только ты стоишь сейчас и смотришь на это всё с высока, будто зритель на вечернем сеансе кинотеатра. Время словно замерло для одного тебя. Другие люди живут дальше, а ты стоишь и смотришь, ощущая проходящий мимо тебя поток времени. Ведь в данный момент ты не живёшь. Ты сделал паузу. Ты остановился, сделав передышку от вечного марафона жизни, ведущего непонятно куда. Ты уже не участник, а зритель. — Я ощущаю власть, — признался Птица, так и не выпуская мою талию. — Свою силу и способность изменить наш город. — Он повернулся ко мне. Его глаза были тёмными. — Не хочешь ли ты разделить её со мной? На какое-то время мне показалось, что я забыла, как дышать. Сердце птицей билось в клетке из рёбер, пытаясь вырваться наружу. Птица облизывает тонкие губы, и это не уходит от моего внимания. Здесь, над крышами Питера, рядом с ним, мне тоже вдруг показалось, что я безумно сильная. Что мы вдвоём против целого мира, и все проблемы разбиваются о невидимый купол, окружающий нас. Есть только мы. Он и я. Ну и Серёжа. — Уже разделяю, — коротко улыбнулась я. — Мы все разделяем. Птица задумчиво кивает. Кажется, не такого ответа он ждал. Но что именно он хотел от меня услышать, я уже и не узнаю. Да и по логике ответила я правильно. Я — Алиса, Даня, Гриша. Все мы разделяем с Птицей и его идеалы, и его стремление изменить этот город. Мы его тень, а он наш безоговорочный лидер. — Мира! — Птица отодвинул меня от края крыши. — Пора. Работа не ждёт. Не став дожидаться моего ответа, Разумовский направился к выходу. Я же ещё на некоторое время задержалась, чтобы взглянуть на Питер. На печальное небо, что будто оплакивало город, на блестящие крыши, что после ухода Птицы почему-то стали казаться мне мрачными и серыми. Почему рядом с ним всё так сильно преображается? Почему рядом с ним всё начинает пахнуть свободой?