Глава 4. Финал. Изгнанные с небес

      *от лица Минхо*       Прошло два дня с того, как моя жизнь превратилась в хаос. Я думал, что тот вечер будет самым страшным за все прожитые годы, но произошло то, что навсегда разбило мне сердце и растоптало душу.       *тот вечер*       После очередной шутки Им, которая зашла дальше, чем когда-либо, я пришел в бешенство. Сори ушла к себе в комнату, больше не скрывая своих чувств. А моя жена, которую я никогда не пойму, довольно сидела на месте, поглаживая живот. Эта картина разорвала моё терпение, затрещавшее по швам.       — Что ты несёшь?! — закричал я, срываясь с места и заводясь с полуоборота.       Я грубо схватил Им за руку, поднимая на ноги. Она испуганно посмотрела на меня.       — Какой ещё ребёнок?! Ты знаешь, что я тебя не касался! У нас с тобой разные кровати и комнаты! — ругался я.       — Да тихо ты! Я просто решила уладить конфликт между семьями. Это отличная идея! — настаивала девушка.       — Что? Ты хоть понимаешь, что сказала сейчас? — опешив, я начал трястись и закипать от злости: — Ты нагуляла его, чтобы выдать за моего и нагло врать нашим семьям? Ты думаешь, что я позволю такое? Сумасшедшая!       Я оттолкнул от себя Им, но она вцепилась в меня. Тогда я стал сметать всё со стола, только больше приходя в ярость. Перевернув и его, я начал ломать мебель, кидая от злости стулья и крича о том, чтобы моя фиктивная жена сошла с пути.       — Не пущу. У нас будет настоящая семья! — кричала Им.       — Она никогда не будет такой, потому что с самого начала наш брак построен на лжи! — завопил я, оттаскивая за рукав девушку, которая никак не унималась.       — Хорошо, давай. Пускай, твоя... она родит ребёнка, а мы выдадим его за своего, — резко предложила Наён, замявшись и выпалив первое, что пришло на ум.       Я остановился, будто бы врастая ногами в пол. Я в который раз убедился, что в этом теле, с виду напоминающего внешностью ангела, не было ничего святого. Как человек мог подобное предложить? Да ещё и тот, кто собирался стать матерью. Замолчав, я кинулся к двери Сори. Сносил всё со своего пути: разбивал вазы, статуэтки, торшеры. Я добрался до комнаты Со и стал стучать по деревянной поверхности. Громко кричал изо всех сил, зная, что она внутри, но моя возлюбленная не открывала. Я колотил руками по двери, а на костяшках проступала кровь.       — Сори, открой. Я не делал. Я поклялся, что буду только с тобой. Она лжёт. Тот ребёнок не мой, — кричал я, срывая голос и продолжая ломиться внутрь.       — Как ты можешь так говорить о нашем малыше?! — громче меня закричала Им.       — Заткнись! Заткнись! Я никогда тебе этого не прощу, — перекидываясь на раздражающую фигуру, я впился ей в горло, а затем отпустил и кинулся к выходу: — я всё расскажу нашим семьям. Посмотрим, что с тобой сделает твой любимый отец.       Тогда я уехал в дом, где проживала семья Им, но не знал, что меня там ждали с особенно распростёртыми объятиями. Когда я стал суматошно рассказывать о произошедшем, уличая свою жену во лжи, от которой можно сойти с ума, её отец похлопал меня по плечам, а потом кивнул в сторону. Несколько охранников схватили моё тело, а я пытался вырваться, ничего не понимая. Так меня заперли в одной из комнат, отобрав телефон. Перед тем, как начать избивать меня, но больше для забавы, не причиняя сильного вреда, отец Им сказал, что я заслужил всё, что будет дальше, потому что заставлял её дочь плакать, ведь женился на ней, но был и оставался погрязшим в грешных изменах. Он ни за что не простит мне этого.       Я пришел в себя, когда лежал на кровати в разорванной рубашке и брюках. Во время вчерашний драки с меня сняли даже ремень и ботинки, не говоря уже о верхней одежде. Но, как ни в чем не бывало, отец Им предложил мне чай, и вернул телефон, однако я отказался и сбежал. Вытирая кровь с губы, я ощущал, как трещала моя голова, но всё же сел за руль. С трудом доехав до дома и миновав несколько возможных аварий, я выскочил из автомобиля и забежал в особняк, даже забыв закрыть дверь. Им была на кухне, спокойно нарезала салат, а я рванул в комнату Сори, вот только та пустовала. В ней не осталось никаких вещей, принадлежавших бывшей хозяйке.       — Где она?! — прибежав на кухню, я стукнул по столу ладонью так сильно, что тарелка, стоявшая на нём, зазвенела.       — Кто? — захлопала глазами Им.       — Не придуряйся, сейчас не время! Где Сори? — яростно кричал я.       — Собрала вещи и уехала вчера, — пожала плечами девушка.       — Не доводи до греха, — схватив нож и направив его остриё в ехидное лицо, не выдержал я: — Что значит уехала. Куда?       — Сказала что-то про то, что больше не может жить во лжи. Я спросила, куда она пойдет, но в ответ услышала про купленный билет на самолёт. Остальное не знаю, — покачала головой Им.       — Что ты ей наговорила? Она не могла просто так уйти, — стиснув зубы, я был готов рвать на голове волосы от безысходности.       — Ничего! Она пулей вылетела из дома, но я пыталась её остановить. Я кричала, о том, чтобы она подумала, что ты скажешь, когда вернёшься. Спросила, неужели ваша любовь закончилась на этом? — ответила девушка.       — Ты… Как ты могла?! Я ненавижу тебя! — закипая от гнева, я схватил Наён за подбородок, сильно сжимая его и собираясь сломать ей челюсть, но чудом удержался. — Я ухожу.       — Стой, куда ты?! — опешила Им, побежав за мной.       Быстро переодевшись в первые попавшиеся вещи, я рванул прочь. Так я ушел из дома на два дня. Слушая на повторе одно и то же короткое голосовое сообщения, где голос моей возлюбленной твердил о том, что она хочет со мной поговорить. Я лелеял надежду на то, что Сори вернётся. Но потом я решил, что она передумала и улетела. Поэтому отправился в первую очередь в аэропорт. Мне долго отказывались дать информацию, но я выпросил у одной девушки проверить то, была ли Со в самом деле в самолете. После того, как услышал слова о том, что она прошла регистрацию, моё сердце пропустило удар. Я не хотел верить в то, что Сори правда собиралась улететь, оставив меня. Я ведь так хорошо её знал. Несмотря на все трудности, она бы ни за что не бросила меня.       Но я облегченно выдохнул, услышав то, что по итогу она не села на рейс. Моё сердце вновь громко застучало, понимая, что ещё не всё потеряно. Я радостно поблагодарил работницу и продолжил звонить Сори на мобильный, дожидаясь, что она ответит. Я думал, что Со злится, обижается и думает всё, что ей душе угодно, но точно знал, что любимая меня не бросила. Просто нужно дать ей время, раз она так поступила. Я не выдерживал и всё равно звонил ей, потому что очень хотел с ней объясниться. Мне бы только услышать её голос, дождаться одного заветного звонка. И вот, когда я второй день подряд проводил в машине, отказываясь возвращаться домой, мой телефон зазвонил, а на нём высветился неизвестный номер. Я игнорировал все звонки от знакомых, но этот взял сразу, подумав о любимой.       — Сори, — прошептал я, с огромной надеждой, которую вложил в её имя, но она умерла в тот день.       Именно тогда мне сообщили о том, что нашли труп. По словам нескольких людей полиция узнала информацию о том, что это могла быть прислуга из моего дома. Я узнал адрес, куда нужно приехать на опознание, и завёл мотор. Моё сердце ещё никогда не стучало так сильно, а ноги не лишались опорно-двигательных чувств. Я терял сознание, но продолжал вести машину. В голову лезли ужасные картинки и мысли. Почему Со не отвечала? Это не могла быть она. Точно нет, здесь какая-то ошибка. Глупый розыгрыш. Опять Им решила мне насолить.       Я приехал на опознание, сшибая все пороги на пути. Когда меня подвели к телу, накрытому плотной и непроглядной белой тканью, я рывком дёрнулся к нему, а затем отвернулся и схватился за голову. Я был готов уверенно взглянуть на него и сказать, что это не Со. Потому что моя Сори жива. Она где-то прячется и обиженно дует губы, думая о том, что произошло. Пускай считает меня ничтожеством и верит во всю ложь, которую устроила Им, но только не будет здесь.       Когда работник морга откинул ткань, а на холодном столе лежала моя возлюбленная, я ощутил глубокое опустошение. Внутри меня рухнул весь мир. Я молча стоял на месте, даже не имея возможности пошевелиться и что-то сказать. С моих глаз бесконтрольно лились слёзы, хотя последним разом, когда я плакал от горя, был глупый момент в детстве, во время которого меня лишили любимой игрушки. А то, что вызывало счастливые слёзы, были шутки и щекотка Сори, которые она умело совмещала и заставляла меня смеяться до того, что мои глаза становились влажными. Правда, я не признавал того, что был таким слабым, чтобы расплакаться из-за этого. И вот, в очередной раз она стала причиной моих слёз, но уже не таких счастливых.       Со лежала неподвижно в этом холодном месте, пронизывающем прохладой до костей. Она даже не дышала, поэтому, когда я приблизился к ней и провёл пальцами по испачканным в крови волосам, её горячее дыхание не коснулось моей кожи. Зато та была окрашена в неестественные серый и синеватый оттенки. Я разглядел то, что лицо и тело стали усыпаны следами побоев, но были по-прежнему прекрасны. Даже несмотря на тёмные пятна и круги от ударов, Со казалась мне идеальной и неотразимой, так профессионально притворяющейся мирно спящей и не желающей меня тревожить. Именно так она и делала каждый раз, когда просыпалась раньше меня утром, в моей постели, но ждала, пока это сделаю и я. Моя возлюбленная тихонько лежала рядом для того, чтобы я будил её, ведь это ей очень нравилось.       — Со, проснись, — протянул я с хрипом и, начиная заливать её мертвое тело слезами, схватил прохладную руку, в которой больше не было жизни, до конца не осознавая, что будет дальше.       — Господин Ли, не нужно, — мешая мне, мужчина из полиции взял меня за запястье: — может, вам воды?       — Она должна проснуться. Всегда просыпалась, — продолжая утопать в собственных слезах, я громко плакал и делал истеричные всхлипы, вовсе не свойственные мне.       — Ладно. Давайте дадим ей немного отдохнуть, а сами выйдем и подышим воздухом, — подыгрывая моему припадку, собеседник погладил меня по плечу и стал уводить, тут же попросив работника морга накрыть тело.       — Нет! Подождите, нет, — вырывая из рук парня ткань, я чувствовал, как мои легкие не могли больше вдыхать кислород, а глаза были застланы водой из-за слёз, но я всё равно продолжил смотреть: — Пожалуйста, проснись. Ещё разок. В последний раз. Ради меня. Ты же сказала, что хотела поговорить. Я знаю, что моя Со бы не ушла, так и не выслушав меня. Родная, открой глаза, — подрагивающими руками очерчивая лицо и обводя кончиком пальца родинку, я задевал тёмные ресницы, которые просто лежали неподвижно.       Они больше не взмывали вверх, открывая мне вид на чёрные жемчужины, в глубине которых я так любил тонуть. Я закрутил головой и развернулся, начиная впиваться руками в собственные волосы.       — Не может быть! Не может быть! Все это неправда! Ложь! Чья-то игра! — вцепившись в рядом стоящий металлический стол, разбушевался я.       На меня накинулся всё тот же мужчина, стараясь вновь успокоить. Я не помню, как мы вышли на воздух. Моё тело буквально оттащили оттуда несколько человек. Я был сломлен, разбит, уничтожен. Перед глазами стоял туман. Я не мог понять, как такое произошло.       — Успокойтесь. Мне нужно с вами поговорить. Есть заключение от патологоанатома. Думаю, что вам нужно прочитать, но только после того, как сможете трезво мыслить, — заявил полицейский, держа в руках бумаги и стаканчик с водой: — сначала выпейте, затем дам информацию, — когда я потянулся к бумагам, те ускользнули из моих рук.       Осушив стакан и желая побыстрее увидеть заключение, я вытер раскрасневшиеся, опухшие и уставшие веки.       — Но сначала скажу, что её тело нашли благодаря случайно проезжающей машине. На одной из дорог, ведущей от аэропорта на старую трассу, свидетели заметили то, как мужчина напал на девушку. Они спугнули убийцу, который схватил вещи и сел в автомобиль, быстро уехав, но пострадавшую не успели спасти. То, что документы были украдены, растянуло время поиска какой-либо информации. Поэтому я позвонил только сегодня, когда стало хотя бы что-то известно, — рассказал полицейский.       — Отдайте бумаги, — протянув руку, настоял я.       По телу прошелся разряд тока, когда я стал читать строчку за строчкой. Перед глазами всё плясало. Слова двигались хаотично, оставляя в подсознании не только самые ужасные картинки, но и мысли о том, что всё случилось из-за меня. Борьба, жертва не сдавалась, под ногтями обнаружены следы эпидермиса предполагаемого убийцы. Помимо них в контексте были слова о насилии, ударах, а самое главное — о причине смерти. Асфиксия вследствие затягивания кожаного пояса вокруг шеи. Я уронил документы, когда прочитал последние строчки.       — Улика. Я хочу взглянуть на ремень, — что-то потянуло меня сделать именно это.       Мужчина попросил ящик, который привезли с собой его коллеги. Раскрыв тот, полицейский вытащил пакет с предметом преступления, но даже не успел задать вопрос о том, узнал ли его я. Потому что это был мой ремень. Один из самых любимых, который мы выбирали вместе с Сори, когда она пожелала сделать мне подарок на День Рождения. Особенный ремень, который я носил чаще всего. Тот, который она ловко заправляла в мои брюки, собирая и провожая меня каждое утро на работу. И тот, который был на мне в день, когда в нашу жизнь вошёл хаос. Я знал, кто его снял. Я знал, кто стоял за случившимся. И я знал, что полиция ничего не сможет сделать.       — Скажите, с кем мне нужно связаться, чтобы оплатить все расходы? — надев маску безразличия, я занялся важными вопросами, несмотря на то, что моё тело тряслось и горело от жажды мести.       — Я переговорю и уточню всю информацию насчет этого, — кивнул полицейский. — И могу я узнать, кем вам приходилась…?       — Она приходится мне возлюбленной, — уверенно и больше не скрывая этого, я заявил в настоящем времени.       Мужчина опустил взгляд на мою руку, разглядев обручальное кольцо, но не стал ничего говорить.       — Пока вы будете этим заниматься, могу я… вернуться ещё ненадолго? — стиснув зубы, попросил я. — Всё будет нормально. Просто дайте мне попрощаться.       — Хорошо, господин Ли, — согласился он.       Я попросил оставить меня с Со наедине. Пообещал, что буду спокоен. Войдя в прохладное помещение еще раз, я вновь ощутил тяжесть на груди. Моя душа была тревожна, хотя мозг понимал, что ничего уже не исправить. Эта та точка нашего пути, когда, что бы я ни сделал, время не повернуть вспять.       Пройдя вперёд, я подошел к Сори поближе. Она лежала в том же положении, продолжая спать. Я протянул руку и провёл кончиками пальцев по синим губам с потрескавшейся кожей, ощутив их шероховатость. Скользнув вниз, моя ладонь невольно легла на шею, на которой остались яркие следы от удушья.       — Насколько нужно быть бесчеловечным, чтобы сделать это с тобой моим ремнём? — шептал я вслух, а по моим щекам скатывались горькие слёзы.       Я обернулся, взял стул и уселся напротив бездыханного тела. Аккуратно взяв Со за руку, я ощутил мертвую прохладу. Посильнее укрыв возлюбленную белой тканью, я задумался о прошлом, глядя на то, куда нас привели мечты и мои несдержанные обещания… ***       Когда дома была моя фиктивная жена, Сори ночевала в своей комнате и по минимуму общалась со мной. Зато каждый раз, когда мы оставались наедине, наши сердца, души и тела притягивались, как магниты. И в тот день, когда я вернулся после работы, а Со была дома одна, я дышал вместе с ней полной грудью. Мы глупо верили в наши мечты, которые становились реальностью, пока не было третьего лишнего. Золотые и сладкие грёзы давали нам стимул жить и бороться за любовь, которая должна была преодолеть всё.       Моя любимая прижимается к моей груди, затихнув и, как всегда, слушая биение сердца. Я не понимал, почему её это так волнует, но раскусил нежную женскую натуру, поэтому старался быть внимательным к мелочам. Иногда Со была, как маленькая наивная девочка, глупо верящая во что-то или громко смеющаяся и творящая шалости, вызывающие только улыбку на моём лице. А иногда с её уст срывались фразы с глубоким смыслом, которые заставляли меня надолго задуматься.       Например, в тот вечер, пока она прижималась к моей груди, а я проводил по её оголенной спине рукой, рисуя узоры и вызывая мурашки по коже, Со не выдержала тяжелых мыслей и беспокойно привстала на локти, установив со мной зрительный контакт. Я напрягся, потому что подумал, что, возможно, ей было неприятно или даже физически больно после сегодняшнего секса, который отличался впервые опробованной животной дикостью и страстью, но причина была в другом.       — Я бы хотела, чтобы так было всегда. Но знаю, что это невозможно, — с проступившими слезами на глазах, произнесла девушка.       — Что случилось, Со? — притрагиваясь к её лицу и смахивая солёные капли с влажных ресниц и щек, спросил я.       — Пока я с тобой, мне так тепло, но я знаю, что, рано или поздно, вернусь к себе. Моя постель всегда будет холодной, — дрожащими губами призналась она.       В тот момент я понял, что снова был беспомощным и жалким. Я не знал, что мне нужно сказать, что я мог сделать, как всё изменить. Я был вынужден просто пропустить это мимо ушей и не зацикливаться? Но у меня не вышло. Я сделал то же, что и всегда: обнял Сори, покрепче сжимая её в своих объятиях, и сказал, что буду рядом, стоит только ей захотеть.       Я постоянно прокручивал её слова в голове. Её мягкая и ранимая душа была такой искренней и особенной для меня. Ведь Со делилась всем, о чём думала. Между нами никогда не было секретов, мы доверяли друг другу. Но я видел, что в её глазах мелькала грусть, от которой я пытался избавиться, но удавалось сделать это лишь на какое-то непродолжительное время. ***       Почему же я вспомнил именно этот момент прямо сейчас? Я смотрел на Со, лежащую на холодном столе в морге и понимал, насколько ущербным я оказался. Даже сейчас моя возлюбленная вынуждена была лежать в холодной постели, потому что меня не было рядом. Потому что я не смог дать ей то, что заявлял. А ведь всё могло быть иначе.       Я был таким глупцом. Как я посмел сравнить её с собой? То, что она любила меня сильнее, оказалось горькой правдой. Как бы крепко я не удерживал Со в своих объятиях, как бы часто не произносил слова, от которых трепетало маленькое и чуткое сердце, я проиграл. Мне нужно было сделать выбор. Я должен быть сказать ей, что всё полетит к чёрту. Нужно было наплевать на фирму, хоть и так много усилий вложил в её развитие. Мне следовало взять Сори за руку, посмотреть в её глаза и быть мужчиной, которого она полюбила. Я бы сказал ей, что не позволю притворяться прислугой, смотреть на то, как я женюсь на другой, хотя моё сердце принадлежит только ей одной, что она не должна быть на месте любовницы, унижаясь и терпя оскорбления и надменные взгляды Им. Почему я этого не сделал? Я хотел получить всё и сразу, но пожертвовал самым ценным. Я потерял Со навсегда.       И продолжая глядеть на последствия своего выбора, я мог винить только себя одного. Сори всё ещё лежала неподвижно. Я поглаживал пальцы её прохладной руки, внимательно смотря на тот, на котором когда-то должно было быть обручальное кольцо, но внезапно замер и посмотрел на своё.       — Как я мог?! Нет! Нет! — срываясь на крик, я пришел в бешенство, потому что понял, что всё это время невольно нарушал обещание, которое когда-то дал. И сделал я это уже дважды.       Когда Со настаивала на том, что продолжит быть рядом, жертвуя статусом, гордостью и жизнью, она попросила лишь одну вещь взамен: когда я буду с ней, на мне не должно быть обручального кольца. Я снимал его каждый раз, когда возвращался с работы, перешагивая порог и зная, что дома меня ждёт самый драгоценный человек. А наутро, после того, как взмахивал рукой, смотря на провожающую и до последнего стоящую в дверях Со, садился в машину и надевал кольцо, потому что на фирме, при посторонних и дедушке, я показывал, что был примерным семьянином.       Я сорвался с места, сдёрнул с пальца украшение, которое стало оковами с шипами, и сжал в руке. Мне хотел выбросить его куда угодно, даже в ближайшее помойное ведро, а внутри у меня закипал страшный огонь. Но я не сделал ничего безрассудного. Я заскрипел зубами и придумал, какая судьба будет у этого кольца.       Полицейский прибежал на крик, и я понял, что мне пора уходить. Я попросил последнюю минуту на прощание. Облизнув пересохшие губы, я ощутил солёный привкус из-за собственных слёз, а затем склонился и поцеловал Сори в лоб.       — Родная, я больше не оставлю тебя одну, — прошептал я.       Она продолжала лежать неподвижно, а её вид разрывал мне сердце. Что они с ней сделали? Что Со испытала перед тем, как вздохнула последний раз? И почему не я стал свидетелем этого события, хотя мы с ней говорили, что состаримся и умрём на одной подушке? Они украли у нас наши мечты, нашу жизнь и нашу любовь.       Выходя из холодной комнаты, я попросил, чтобы Со накрыли белой тканью только после того, как я уйду. Я подошел к двери, опустил голову, а затем медленно развернулся. Тишину разрезали скрип моей обуви и тяжелый вздох. Я поднял руку и помахал в последний раз, зная, что это было прощание. Но в ответ не увидел улыбки на лице своей возлюбленной. Это была наша последняя встреча на земле. ***       После того, как я решил все серьёзные вопросы и даже написал завещание, отдав все акции и активы моей фирмы на благотворительность, чтобы они ни в коем случае не попали никому из моей семьи, я приехал в особняк. В тот самый дом, который перестал им быть.       Остановившись перед дверью, я увидел слабый и светлый образ Сори, которая радостно ждала моего возвращения. Будто третий лишний, я смотрел со стороны на то, как приходил с работы, а Со с восторгом в глазах бежала ко мне обниматься. На ней был фартук, потому что она готовила что-то вкусное, а от неё самой исходил приятный аромат. Она брала меня за руку и вела на кухню, хвастаясь и даже больше дразнясь тем, что мы сегодня будем есть. Я целую её, потому что очень соскучился, а она гонит меня переодеваться.       Все светлые воспоминания испаряются, а от них остаётся только дым, когда я оборачиваюсь, чтобы успеть за фигурой Сори, и вытягиваю руку, чтобы поймать её. И я вижу в главной комнате поднос с разбитым стаканом. События рокового дня, обман Им и лицо Сори, когда она смотрела на меня, вонзаются в моё сердце, и я пошатываюсь на месте. Мне не нужно было уходить. Следовало продолжать биться в её дверь, срывая ту с петель, но не бросать всё на эмоциях. Почему я не сделал этого?       Я опускаюсь на колени, сжимаю острые осколки, которые вонзаются мне в руку, но эта боль, испытываемая мной, ничто, по сравнению с той, которая обрушилась на меня. Сложив разбитое стекло, ставшее словно символом наших отношений и мечт, так же сломавшихся из-за своей хрупкости и больше никогда не имея возможности стать прежними, я кладу в центр обручальное кольцо. Оно символизирует ложь, в которой мы утонули, в погоне за лучшей жизнью.       Я оставляю поднос на обеденном столе, на месте, где всегда сидит Им, а затем медленно поднимаюсь по лестнице, вновь предаваясь воспоминаниям. Сквозь слёзы, из-за которых перед глазами всё плывет, я стараюсь разглядеть слабый образ Сори, ведущей меня наверх. Я набираю скорость и бегу за ним, боясь потерять его, но, распахнув дверь в свою комнату, вижу, что та пустая. Настолько пустая, холодная и мертвая, что мне сводит от душевной боли челюсти. Закрыв рот, я наказываю себе, что не буду лить слёз по несчастному поводу. А затем, захлопнув дверь, я беру стул и пододвигаю его прямо на место под крупной люстрой. Я сглатываю горечь во рту и начинаю раздеваться, избавляясь от грязной одежды.       Быстро приняв душ, я выхожу и беру со своего шкафа чистую одежду: заранее наглаженные брюки, рубашку, галстук. Я провожу по ткани рукой, а на моём лице появляется глупая улыбка, скрывающая боль. Одеваясь, я медленно застегиваю пуговицы на рубашке, заправляю её низ в брюки. Затем разворачиваюсь и подхожу к зеркалу, слегка причесав влажные волосы. Но не выдерживаю и провожу рукой, всё спутывая. И в отражении я вижу не только себя, но и образ Со, которая носится вокруг, мило хмурится и отчитывает меня, говоря, что я вновь всё испортил, ведь она только уложила пряди. Я опускаю голову и вновь плачу, но, прикусив внутреннюю сторону щеки, задираю нос. Смахнув слёзы, я иду к выдвижному ящику, где у меня хранились запонки, часы, всякие прочие украшения и, конечно же, ремни. Я замираю и впиваюсь руками в пустую коробку, потому что понимаю причину отсутствия в ней вещи, которая была для меня такой драгоценной. Но, выдохнув, я достаю второй кожаный ремень, который чем-то напоминает тот, который мне подарила Со. Он тоже тёмный. И его ждёт та же участь.       Я беру и начинаю потягивать пояс, проверяя на прочность. И молюсь только об одном: чтобы всё пошло по плану. А дальше всё, как в тумане, потому что я знал, что больше меня ничего не держало в этом мире. Я лишился самого важного, однажды оступившись и сделав неправильный выбор, за последствия которого должен расплатиться. Я уже оставил однажды Со одну, больше такого не должно повториться.       Я стою на стуле, а вокруг шеи, будто ядовитая змея, толстый ремень. Он обвивает кожу, причиняя дискомфорт, но это меня не волнует. Я оглядываю взглядом комнату, и больше с моих глаз не льются слёзы. Похоже, я всё выплакал. Теперь громко плачет только моя душа, разрываясь от боли. Плавно покачиваясь, я смотрю на свою комнату, в которой мы с Со проводили больше всего времени. И вспоминаю, как каждое утро я был счастлив. Вот бы еще разок там оказаться. В тех драгоценных моментах, которые превратились в воспоминания. Получится ли у меня, если я шагну навстречу?       И, медленно зажмурившись, я предпринимаю попытку сделать наконец-то правильный выбор. Но по всему моему телу проходится дрожь.       — Не так. Ты же себя задушишь! — знакомое бурчание слышится так по-настоящему, что я открываю глаза, вырвавшись из темноты.       — Со? — быстро моргая, я смотрю на свою возлюбленную, которая протягивает руки к кожаному предмету на моём поясе.       — Нужно ослабить, иначе будет трудно дышать, — ловко расправляясь с ремнем, настаивает Сори, а затем поднимает взгляд, сталкиваясь с моим, и лучезарно улыбается: — Ц-ц-ц, совсем без меня ничего не можешь, — цокает она.       Я оглядываюсь и понимаю, что комната выглядит не такой, какой я видел её в последний момент. Будто ничего не происходило из последнего дня моей жизни: мы с Сори стоим друг напротив друга в моей спальне, которая озаряется ярким солнечным светом. Я шумно и облегченно выдыхаю, вытянув руку и прикоснувшись к тёплой щеке любимой.       — Со, — глупо улыбаюсь и резко обнимаю её я, вдохнув родной аромат и убеждаясь, что она в порядке. — Давай сбежим? — отодвинувшись и крепко схватив девушку за руки, спешно предлагаю.       — Хи-хи, — так сладко смеётся Сори, а затем добавляет: — Но мы не можем.       — Почему? — я ощущаю страх и уточняю: — Мы в Раю?       — Нет, — вздыхает она: — Я же говорила, что грешные души не могут туда попасть. Мы изгнаны с небес, — шепчет Со.       — Мне всё равно. Давай поторопимся. Я что-нибудь придумаю, — истерично кивая, твержу я.       — Ц-ц, — в своей манере она цокает и противится: — Ты думаешь, что опаздываешь на работу? — взглянув на настенные часы, стрелки которых не двигаются, девушка спокойно отвечает: — на этот раз нам некуда торопиться.       — Тогда, можно я останусь? Можно, я здесь останусь и проведу остаток своих дней? Потому что только с тобой я чувствую себя живым, — как только я произношу это, то получаю положительный ответ и набрасываюсь на Со с объятиями.       Она тихонько плачет, шепча себе под шмыгающий нос одну фразу:       — Я думала, что ты не придёшь.