Глава 6. Длинный понедельник

Ему снова снилась Эва. Снилось, как он гладит длинные ноги, мягкий живот, упругую грудь с острыми вкусными сосочками, как его рука проходится по её смуглой шее и наматывает каштановую косу на кулак. Как он смазано целует приоткрытые губы, подталкивает её вниз, ставя на колени перед собой, а она изящно изгибается, упирается руками ему в бёдра и, не сводя с него янтарно-карий взгляд, широко раскрывает рот и… Зазвонил телефон. Амен, резко вынырнув из сна, нашарил рукой смартфон и всмотрелся в экран. Увидев, что звонок был от Тизиана, принял вызов. — Разбудил? — поинтересовался его голос и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я тебе там статью скинул. Амен, лёжа в постели, не до конца разлепив глаза, ткнул в чат с Тизианом и прошёл по ссылке. Сон как рукой сняло. Через сорок минут он парковал свой Вольво у головного офиса «Менес». Агния уже должна была подъехать, Тизиан стоял в пробке. Все эти сорок минут телефон Амена не замолкал ни на секунду — то звонил он сам и отдавал распоряжения, то названивали ему. Увидев знакомую фигуру в коротком платье на высоченных каблуках, Амен вышел из автомобиля и направился к Агнии, на ходу доставая пачку и зажигалку. Она держала в одной руке сигарету, в другой смартфон. — Ты теперь звезда, — сказала Агния вместо приветствия. — В Твиттер лучше не заходи. Амен закурил. Впервые сталкивался с ситуацией, когда его личная жизнь была выставлена на всеобщее обозрение. Уже предвкушал мерзкие шепотки за спиной. Но его убивало не это — в конце концов, он альбинос и с детства знает, как игнорировать любопытных недоумков. Не из-за этого он чувствовал себя так, будто об него вытерли ноги. То, что порка была наказанием за плохую работу, а куннилингус в кабинете с матовыми стёклами — наградой за хорошую, походило на кривой пересказ реальных событий, как если бы журналист, которому рассказали эту историю, плохо запомнил детали. В статье даже не упоминалось, шла ли речь об одной сотруднице или о двух разных. И тем не менее, такие точные подробности нельзя было подсмотреть или подслушать, их могли знать только он и Эвтида. И Амен никому ничего не рассказывал. Следовательно, источником (или одним из источников) была именно она — Эва. Его Эва. Ярость распирала грудь и клубилась внутри как сигаретный дым. Он впервые за долгие годы так сильно заинтересовался кем-то. И девушка, о которой он столько думал, которую уже представлял своей, поступила вот так. Осознавать это было физически больно. Агния сочувственно покосилась на него, по-своему истолковав причину его мрачного вида. — В эти сплетни поверят только умственно отсталые, да и те быстро забудут, — попыталась она подбодрить. — В той статье есть штуки более скандальные, их и будут обсуждать. В её словах был смысл. Кричащий заголовок был только верхушкой айсберга. Скандальные штуки, о которых говорила Агния, были под ним. В статье утверждалось, что бывший руководитель филиала Саамон действовал не один. Всё высшее руководство, включая лично мистера Менеса, покрывало его. И не просто утверждалось, а элегантно обосновывалось — с красивыми цифрами, приложенной документацией и легко проверяемыми фактами. — Как думаешь, кто слил? — спросил Амен, затягиваясь. — Мне кажется, кто-то из руководства или из окружения, — Агния задумчиво выпустила дымок изо рта. — Никто другой просто не мог знать так много. Чертовски верное замечание. Амен сам думал об этом, не переставая. Кто-то из окружения самого высшего руководства, например Саамона. И этот кто-то был очень зол. Поэтому он бы не удивился, окажись одним из источников недавно уволенная Дия. Но его мучил ещё один вопрос: насколько приближенной к Саамону была именно Эва? Неужели до той же степени, что и Дия? Тогда выходит, что близость к начальнику для неё — обычная модель поведения, а Амен, как наивный идиот, принял её заигрывания за чистую монету. Гнев волнами пульсировал в груди. Не заметил, как слишком сильно сжал сигарету и переломил её пополам. Он мучительно перебирал в уме высказывания и поступки Эвтиды: её возмутило, когда Амен назвал отношения Дии и Саамона романом, но это больше напоминало переживания за подругу. Нет, не похоже, что она с ним спала. Амен выбросил сломанную сигарету в урну и достал новую. — Есть мысли, кто конкретно слил? Агния пожала плечами. — Не знаю… Вряд ли Саамон или его враги. Он и так бы сел. Амен удовлетворённо кивнул. Факт, что она не связывает утечку с Саамоном или кем-то из его людей — особенно из команды «Шезму» — его успокоил. Значит, и другие вряд ли свяжут. Это хорошо. Потому что Амен сам должен с ними разобраться. Агния продолжала размышлять: — Сет? Ливий? Скорее всего, Ливий станет главой компании, если Менеса попрут из совета директоров. Амен скривился: — Ливий? Что он может возглавить? Только улыбаться умеет. — Не скажи, — покачала головой Агния. — Как минимум, медицинский закончить смог. — Два достижения: получил диплом врача и родился в правильной семье. Маловато для руководителя, — его раздражал этот «золотой мальчик», и он ничего не мог с собой поделать. Агния усмехнулась: — Погоди, ещё работать будешь на него, — она откровенно издевалась. — Главным заместителем. Амен хмуро выдохнул дым. — Я лучше сдохну.

***

Головной офис стоял на ушах. Масштаб надвигавшейся катастрофы становился понятнее с каждым часом. Речь шла о возбуждении нескольких десятков уголовных дел и многомиллиардных убытках. У входа в здание дежурила толпа журналистов, в ближайшие пару часов ожидали прибытия группы следователей из налоговой инспекции и прокуратуры. Помощник мистера Менеса, робея под грозным взглядом Амена, предоставил его логин и пароль. Самого Менеса с утра никто не мог найти, он как в воду канул. Амен изучал личные файлы своего начальника (судя по всему, бывшего) и с каждой минутой охреневал всё сильнее. Саамон точно будет сидеть на скамье подсудимых не один, да и тот теперь заработает срок побольше. Тизиан, просматривающий почту Менеса, отвлёкся и потёр пальцами веки. Раздражённо тряхнул вихрастой головой и спросил: — Раз ты молчишь, можно я скажу? Амен глянул на него и отхлебнул кофе из бумажного стаканчика. — Говори. — Амен, отсюда надо валить. Они утонут и нас с собой заберут. Тот откинулся на спинку кресла и угрюмо вздохнул. — Так нельзя. У нас есть определённые обязательства. У меня есть обязательства. — Угу, которые мы — ты — имеем перед какими-то конченными ублюдками, — возразил Тизиан. — Все ищут «крысу», которая их сдала… Знаешь, «крыса» всё сделала правильно, на мой взгляд. Амен не ответил. Через какое-то время медленно, будто задумавшись, проговорил: — Ты был прав. Не стоило увольнять Дию. Тизиан удивлённо оторвал взгляд от монитора: — Подозреваешь её? — Не подозреваю. Уверен. Тизиан изумлённо разинул рот. Он ожидал от Амена какого-то продолжения, но тот молчал. Не дождавшись объяснений, Тизиан отвернулся, погрузившись в размышления. Потом сказал: — Уволил и уволил, чего теперь об этом думать. Амен покосился на него из-под опущенных ресниц, наклонил голову и, сжав челюсти, резко захлопнул крышку ноутбука, заставив Тизиана вздрогнуть от неожиданности. — Продолжай без меня, я уехал в филиал. Тизиан перестал что-либо понимать. — Зачем? Один день без тебя переживут, — он недоумённо смотрел на друга. Тот стал чернее тучи, несмотря на альбинизм. — Мне срочно нужно кое с чем разобраться.

***

Привлекать ненужное внимание всего проектного центра не хотелось, поэтому Амен не стал подниматься в свой кабинет. Один из помощников нашёл ему свободное помещение этажом ниже — совсем небольшое, в нём стоял пустой шкаф, стол с настольной лампой и несколько старых стульев, стопкой сложенных один в другой. Самое то для тяжёлого разговора. Велев помощнику пригласить сюда Эвтиду Меренсет, Амен снял верхний стул и сел. Огляделся — пожарной сигнализации не видно, значит, здесь можно курить. Нашёл в шкафу старую чашку, которую можно использовать как пепельницу. Зажёг сигарету и затянулся, скрашивая время ожидания. Через пару мгновений раздался робкий стук в дверь, и она вошла. Амен, совершенно не стесняясь, оглядел её с головы до ног, с шумом выдыхая дым через нос. На ней было дивной красоты сиреневое платье, изысканно облегающее тонкую фигуру. Завитые кудри падали на плечи и спину, обрамляя красивое овальное личико. Никак не мог налюбоваться. Эва выглядела как голливудская звезда. Не припомнил, что видел где-либо женщину, хотя бы приблизительно настолько же яркую. А если и видел, то не хотел вспоминать. — Выглядите победоносно, — подытожил он. На самом деле, она выглядела виновато, а вовсе не победоносно. Поджимала губы и смотрела в пол, круглые щёчки пунцово румянились. Как она легко краснеет. Между ног так же — она там бордово-алая, когда нужно. Эва мялась возле двери, пока Амен сидел и пожирал её взглядом. Ущемлённая гордость не позволила снять ещё один стул и предложить ей, а воспитание запрещало сидеть рядом со стоящей девушкой. Поэтому Амен поднялся, обошёл стул и оперся локтями о спинку так, что их глаза оказались на одном уровне. Посмотрел на неё исподлобья — был прекрасно осведомлён, что чувствуют люди, когда он на них так смотрит. С садистским удовольствием заметил, как она поёжилась. — Я хотела объясниться, — Эва начала глухо и тихо. Надо же, стонет она совсем другим голосом. — Можно сигарету? Амен протянул пачку. Она взяла одну двумя пальчиками и поднесла к губам. Он по-джентльменски предложил зажигалку, подкурил. — Я очень виновата перед вами. Он не перебивал. — Я напилась в тот вечер. Со мной такое редко бывает. И рассказала всё подруге. А она, похоже, рассказала… другой подруге. Звучало как нелепое оправдание школьника, забывшего домашнюю работу. — Как её зовут? — Я не могу сказать. Амен прикрыл глаза. Он и так знал имя, но хотел услышать от неё. Она с ним не откровенна. — И почему я должен вам верить? Эва смотрела в пол. Вид у неё был убитый, Амену захотелось её обнять. Он почти ненавидел себя за то, что давит на неё. — Я вам никогда не врала, — она либо первоклассная актриса, либо действительно говорит правду. — Простите, я очень виновата. Вы этого не заслужили. Он безрадостно хмыкнул. Только её жалости ему не хватало. — Почему же? Я сделал именно то, в чём меня обвиняют. Она горячо возразила: — Нет, неправда. Вы меня ни к чему не принуждали. Ох, Амен это знал. Эва его хотела. Каждый раз, когда он её трогал, она хотела его и нисколько не стеснялась. У него не было женщины, которая настолько сильно бы текла. Даже не думал, что это слово может оказаться не преувеличением — её смазка в буквальном смысле текла. Это обескураживало и льстило одновременно, уничтожало всякую рациональность и заставляло столь же безмерно хотеть её в ответ. Воспоминание о её откровенно демонстрируемом желании отдалось пульсацией ниже пояса и лёгким головокружением. Она его с ума сведёт. — Я не со зла, — она подняла глаза и посмотрела открыто и честно. Кажется, действительно не врёт. У неё миндалевидные светло-карие глаза и совершенно янтарный взгляд, в нём можно увязнуть как в смоле. Похоже, именно это с ним и происходит. — Я вам верю. Амен вдруг ясно понял, что не имеет права требовать от неё оправданий. Она ему ничего не обещала, он ей тоже. А кто кому что слил о тайнах мистера Менеса и по какой причине — абсолютно его не касалось. Сигарета в его руке догорела до фильтра и погасла. — Я тоже должен извиниться перед вами, мисс Меренсет, — он отвернулся, чтобы положить окурок в импровизированную пепельницу. — Я вёл себя недостойно. — Я на вас не сержусь и ни о чём не жалею, — она смущённо улыбнулась. Амен печально кивнул. — Я рад. Надеюсь, мы сможем сохранить деловые отношения. Эва вскинула на него изумлённо расширившиеся глаза. Неловко дёрнулась, будто не понимая, что делать дальше. — Я… — она стояла полностью растерянная, как забытый в магазине ребёнок. Хватала ртом воздух, а потом прочистила горло и сказала: — Да, конечно сможем. Амен с ужасом увидел, что у неё задрожала нижняя губа. Он застыл, не представляя, что теперь делать, не был готов к подобному. — Я могу идти, мистер Амен? — на удивление, её голос не дрогнул. Он едва кивнул, непонимающе хмуря брови. Эва подошла к пепельнице и затушила сигарету, почти коснувшись его руки своей. Постояла так, напряжённая, натянутая как струна. Медленно развернулась и подошла к двери. Она всё делала медленно, словно бы ждала, что её остановят. Открыла дверь, замерев на пороге. Оглянулась ещё раз и вышла.

***

Эва шла по коридору будто робот в своём лучшем платье Dior, которое теперь казалось ей неуместным. Она ничего не чувствовала, просто шла. Не помнила, как оказалась у рабочего места, села и бездумно уставилась в уснувший монитор. Вот и всё. Амен останется только счастливым воспоминанием. Милым эротическим приключением — не более. И некого было в этом винить, кроме себя самой. Хотя… Был кое-кто, кого можно обвинить. Эва взяла в руки смартфон и набрала Дию. Она не ответила. Как и два раза до этого. Феоное Эвтида позвонила сразу же, как только утром прочитала треклятую статью. Та не смогла ответить точно, рассказывала ли в ту пятницу что-нибудь Дии или нет, потому что напилась настолько, что вообще мало что запомнила. Не сразу даже поняла, о каком Амене идёт речь. Эва раздражённо бросила телефон на стол. Уже решила, что если Дия не ответит, то она поедет к ней домой после работы. Проектный центр пребывал в лихорадочной ажитации. Не работал буквально никто — все обсуждали новости. От слухов о том, что Амен делал с некой подчинённой, было некуда деться, подробности смаковались и выдумывались новые. Ещё немного, и Эва либо расколотит здесь всю мебель, либо расплачется. Еле досидев до шести вечера, она сорвалась с рабочего места и поехала к Дии.

***

Дия жила в тихом спальном районе, в четырёхэтажном доме с маленьким уютным двором, въезд в который перекрывал шлагбаум. Ближайшая парковка располагалась метрах в двухстах отсюда. Эва со стоном уткнулась головой в руль. Она не сможет доковылять на шпильках от парковки до подъезда. Этот день не мог стать хуже, но снова и снова её удивлял. Решив, что за двадцать минут ничего не успеет случиться — а дольше она у Дии торчать не собирается, — Эва припарковала машину вдоль бордюра, как можно ближе к шлагбауму. Плевать, заплатит штраф, если что. У Дии был очень громкий дверной звонок, так что открыла она быстро. Поджав губы, распахнула дверь шире, приглашая внутрь. Расположились на кухне. Дия в домашнем костюмчике со смешными бельчатами заварила чай и разлила по кружкам. Эвтида сидела на краю табурета, прямая как палка, и внимательно следила за каждым её движением. — Что тебе рассказала Феоноя? Дия ответила не сразу. Взяла чашку, сделала глоток и поставила её обратно на стол. — Что вы с Аменом на меня спорили. Эва закатила глаза. — Строишь из себя жертву? Дия холодно спросила: — Эва, ты пришла ругаться? — Нет, посмотреть тебе в глаза, — злобно прошипела Эвтида. Дия тоже выпрямилась, отодвинула чашку. — Эва, — начала она, аккуратно подбирая слова. — То, что я рассказала о вас с Аменом, пожалуй, некрасивый поступок. Я согласна. Я погорячилась. Мне очень хотелось его задеть. Но я всё просчитала — тебя это не коснётся. Тебя невозможно вычислить… Эвтида вскочила из-за стола, опрокинув свою чашку и разлив горячий чай: — Что ты несёшь?! Как это может меня не коснуться? Какого чёрта ты натворила? Дия шокировано смотрела то на разлитый кипяток на столе, то на взбешённую Эву, не понимая, за что хвататься сначала. — Эва, успокойся, прости… — Ты всё испортила! — она взяла пустую чашку и со всей силы запустила её в стену. Та разбилась вдребезги, осыпав обеих девушек осколками. Дия в страхе прикрыла голову, а Эвтида, тяжело дыша, сжала ладони в кулаки и оперлась о столешницу. Её трясло. Дия, прикрыв ладонью рот, растеряно оглядывала свою кухню. Затем сделала шаг и осторожно коснулась Эвиного плеча. — Эва, — прошептала она. — Что случилось? — Ты всё испортила, — повторила девушка, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания. — Что я испортила? Эвтида не ответила. Дия поняла её по-своему: — Он что-то сделал? Он тебе угрожал? Эва вздрогнула и ошеломлённо уставилась на подругу: — Кто? Амен?.. Дия напряжённо молчала. Эва нервно ухмыльнулась и покачала головой. — Нет, не угрожал. Всего лишь дал понять, что между нами больше ничего не будет. Она смахнула с табурета осколки и обессиленно рухнула на него, обхватив голову руками. После неожиданной вспышки гнева наступило опустошение. Дия так и продолжала стоять, глядя на Эву нечитаемым взглядом. Потом медленно опустилась на другой табурет и сказала: — Боже. Я думала, ты умнее меня. Эва недоумённо уставилась на неё: — В каком смысле? Дия прикрыла большие печальные глаза длинными ресницами. — Я не думала, что ты совершишь мою ошибку. Не влюбишься в босса. Эвтида снова выпрямилась. Терпеть не могла, когда суют нос не в своё дело. Особенно, когда это её дело. Ехидно уточнила: — Решила дать мне совет? — А ты им разве воспользуешься? — грустно усмехнулась Дия. — Ну ты рискни. Она тяжело вздохнула, тронув запястье — браслета там не оказалось. — Мужчины на высоких должностях — они… из другого теста. И мыслят другими категориями. Эве стало смешно. Эта недалёкая девка потрахалась с одним таким и решила, что всё теперь про них знает. — И какими же категориями они мыслят? — Ты пойми, он карьерист, — Дия подалась вперёд, приблизившись к Эве, внимательно всматриваясь в глаза. — Ты его подчинённая. Ваша связь, если бы о ней стало известно, подставила бы его под удар. Возможно, он бы не расстался с тобой, если не случился скандал, но и об отношениях вслух бы не объявил. Скорее всего, ваша связь не прекратилась бы, но он бы её скрывал. В горле Эвы встал тошнотворный склизкий комок. — Ты его даже не знаешь, чтобы судить, — говорила тихо, еле сдерживая кипящую ярость. — А про карьеру... Это можно исправить. Я бы нашла другую работу. — А он бы нашёл себе другую подчинённую, — она печально улыбнулась. Захотелось всадить какой-нибудь крупный осколок в её преисполненную женской мудростью физиономию. Вместо этого Эва неспешно встала и ледяным тоном отчеканила: — Мнишь себя жезлом правосудия, а на самом деле, ты — просто мерзкая мстительная жаба. Амена ты подставила только за то, что он тебя уволил. Хотя он как раз поступил справедливо — ты хреново работала. До этого тебя не увольняли только потому, что зарплату тебе было платить дешевле, чем компенсацию, — Эвтида развернулась и элегантно переступила осколки. Выходя из кухни, окинула презрительным взглядом оставленный бардак, венчающийся выпавшей в осадок Дией, и добавила: — И ещё. Если тебя постоянно кто-то унижает, то, возможно, дело не в окружающих тебя козлах, а в том, что ты этого заслуживаешь. Она вышла из дома Дии, на негнущихся ногах идя к месту, где припарковала свой Рено. Злоба бурлила, сдерживаемые весь день слёзы неумолимо подступали к гортани. Ещё немного, осталось совсем чуть-чуть: она сядет в машину и даст себе волю — наплачется всласть. Этот понедельник — однозначно в топе её худших. Эва дошла до шлагбаума и поняла: что-то не так. Её автомобиля нигде не было. Она в панике огляделась и увидела вдалеке эвакуатор, а на нём — красный бок её Рено. Эвакуатор увозил её машину, и она ничего не могла сделать. Эвтида безразлично посмотрела вниз и поняла, что её руки плетью повисли вдоль корпуса. Она их даже не ощущала. Единственное ощущение, которое ей было сейчас доступно — это бессилие. Она согнулась пополам и зарыдала в голос.

***

Отвечать на вопросы журналистов оказалось сложнее, чем Амен думал. Особенно, когда они спрашивают о сексуальной связи с подчинёнными. Пресс-конференция по ситуации в компании «Менес» длилась почти два часа. Единственное, что он хотел после её окончания — напиться. А ещё помыться. Чувствовал себя липким и грязным. Пожалуй, один из худших понедельников в его жизни. Наконец, сел в родной Вольво. Устало откинулся на подголовник и закрыл глаза. Перед внутренним взором возникло лицо Эвы. Пухлые губы, густые брови, лукавые глаза. Весь день о ней думал. Она сказала, что выпила и проболталась подруге. Что это была нелепая случайность. Она говорила правду? Или солгала? Чем дольше он размышлял, тем яснее понимал, что ему плевать. Потому что она не врала, когда говорила, что ни о чём не жалеет. Не врала, когда гладила его по щеке и называла «хорошим». И когда едва не расплакалась после того, как он предложил ей сохранить деловые отношения. Она была искренней. Амен распахнул глаза. Взял в руки телефон, взвешивая принимаемое решение, и оно оказалось на удивление лёгким. Достаточно просто не усложнять. Амен набрал сообщение и отправил.

***

Истерика Эвтиды длилась минут пятнадцать. Когда она немного успокоилась, то добрела до ближайшего здания и прислонилась к стене. Ещё какое-то время рефлекторно всхлипывала и отгоняла сердобольных прохожих, жаждущих помочь плачущей девушке в красивом платье. Пора ехать домой. Глотая высыхающие слезы, открыла Убер и вдруг увидела уведомление, от которого остановилось сердце: «У вас новое сообщение от: Амен» Эва нервно хихикнула. Она уже не понимала, чего ждать — то ли радостных новостей, то ли горестных. С другой стороны, бояться горестных уже не было смысла — вряд ли станет ещё хуже. Но если этот понедельник и научил её чему-то, так это тому, что хуже может стать всегда. Всё же нажала «прочитать». «Эвтида, перезвоните мне» Далее следовали цифры — его личный номер. У Эвы перехватило дыхание, в висках застучало. Он дал ей понять, что не заинтересован. А теперь поманил ручкой, и она должна тут же прибежать? Эва смахнула приложение в сторону и нажала на кнопку блокировки. Курить хотелось невыносимо, но IQOS остался в эвакуированной машине. Внезапно вспомнился вкус его сигареты. Хороший табак. Крепкий, но мягкий. Ему подходит. Эва прижалась затылком к стене, почти задыхаясь, и ясно осознала: если она ему сегодня не перезвонит, то никогда себе этого не простит. Разблокировала телефон, судорожно нашла их чат и вызвала номер. Он ответил после первого же гудка. — Слушаю, — от его низкого раскатистого голоса скрутило живот. — Это Эвтида. В динамике воцарилось молчание. Через пару секунд он произнёс: — Я бы хотел поговорить лично, а не по телефону. Эва хватала ртом воздух. Позабыла все слова, кроме… — Да, конечно. — Хорошо, — было слышно, что он улыбнулся. — Куда мне подъехать? Она огляделась и нашла на другой стороне улицы какое-то кафе. — Я скину геолокацию, где нахожусь. — Значит, еду, — в динамике раздался звук заводящегося двигателя. Похоже, он уже за рулём. Эвтида не смогла сдержать светлую улыбку, чувствуя, как затягиваются и исцеляются душевные раны. — Я буду ждать.