Оберин IV

Оберин IV

      В полной тишине два брата сидели лицом друг к другу посреди Водных Садов. Было слышно только пение птиц и слабый шум волн, разбивающихся о скалы вдалеке.       Это было жуткое чувство, если честно.       На самом деле вокруг огромного бассейна ничего не изменилось. Несколько новых пальм выросло, некоторые были срублены. Несколько кровавых апельсинов выросли, а некоторые были срублены.       Все было точно так же, как и много лет назад, когда встретились два брата. Только они постарели, а дома, бассейны и деревья, похоже, нет.       Он вспомнил, как тогда умолял брата продолжить восстание. Они оба так много потеряли. Тысячи дорнийцев погибли под Трезубцем, оставив после себя вдов и детей. Таргариены были мертвы, свергнуты или находились в изгнании. Рейгар убит. Но самое главное, Элия, их милая, невинная сестра, погибла вместе со своими двумя детьми.       В то время Оберину потребовалось огромное терпение, чтобы не отправиться в Королевскую Гавань и отомстить прямо там, на месте. Но не сделал этого. Вместо этого Оберин направился в Дорн и умолял своего брата выступить за Визериса Таргариена и продолжить борьбу.       «Мы не можем», — Сказал ему тогда Дорна. — «Мейс Тирелл преклонил колено. Простор перешёл на другую сторону. Если мы решим продолжить борьбу, у нас должны быть союзники, и мы не сможем противостоять Шести королевствам в одиночку. Мы могли бы разбить им носы, но не победить их. Треть нашей армии осталась лежать у Трезубца. Как мы можем рассчитывать на то, что сможем противостоять Ланнистерам и Тиреллам, потерявшим лишь небольшую часть своих людей?»       Он ненавидел это.       Оберин ненавидел, когда его брат был прав.       Тогда он его ненавидел. Назвал его дураком и трусом.       Но он был прав. Продолжать борьбу без Простора было самоубийством. Как долго они смогли продержаться? Год, два, может, три года?       Нам нужно набраться терпения. Корона Узурпатора залита кровью, и вскоре его королевства ускользнут из его рук.       Тогда он был убежден, но сейчас? Восстание Бейлона показало, что королевства объединились. И хотя можно было бы сказать, что это всего лишь ради Железнорожденных, все ненавидели этих пиратов, только Дорн отказался от призыва к оружию.       Хуже того, этот конфликт усилил власть Узурпатора, которая, казалось, ускользала из его рук.       «Когда придет время и королевство Узурпатора рухнет, мы сделаем свой ход. Таргариены не мертвы», — Говорил Доран. — «Осталось еще двое. Обручив Арианну с Визерисом, мы получим свою кровь на троне. Отдав руку Квентина младшей девочке Тирелл или девочку Таргариенов одному из мальчиков Тиреллов, мы принесем нам Простор».       «Это был хороший план», — Подумал он. Подождать, пока королевства развалятся на части под пятой Узурпатора, а затем выступить в качестве спасителей королевства и получить свою кровь на троне.       Но годы шли и уходили, а ничего не происходило.       Лишь смерть Джона Аррена прозвучала как хорошая новость, и даже тогда Эддард Старк принял должность Десницы, обеспечив еще несколько лет мира.       Кровь Оберина вскипела при мысли о том, что толстый король продолжит свое правление, что правосудие не свершилось. Еще несколько лет, сказал он себе, еще несколько лет, и он отомстит. Но ему надоело ждать.       «Какой беспорядок», — Доран наконец нарушил молчание.       «Ты знал?» — Просто спросил Оберин.       «О чем?» — Доран ответил невозмутимо.       «О Визерисе», — Оберин нахмурился. — «Что он такой же сумасшедший, как и его отец?»       «Я…», — Хотел что-то сказать Доран.       «Конечно, ты знал», — Оберин усмехнулся. — «И ты забыл мне сказать?»       «Я не был уверен», — Ответил Доран. — «Новости из Эссоса едва ли надежны, и в мои отчеты могли попасть сплетни шпионов Узурпатора. Мне нужно было быть полностью уверенным, что нас не разыгрывают».       «И ты никогда не отменял помолвку?» — Спросил Оберин.       «Я…», — Начал Доран.       «Брат», — Сказал Оберин, глядя в глаза старшему брату. — «Я согласен со всеми твоими планами, но я не допущу, чтобы Арианну постигла та, же участь, что и Элию, можешь быть в этом уверен».       «Я бы никогда не позволил, чтобы с ней что-нибудь случилось», — Доран зарычал. — «Она моя дочь. Моя единственная дочь».       «Хорошо», — Оберин кивнул. — «А информация о том, что Визерис обручил свою сестру с дотракийским кхалом, Квентин был прав в этом вопросе?»       «Если да, то он лучше информирован, чем я», — Доран вздохнул. — «Паук сообщил мне, что Таргариены в Пентосе и они в безопасности, а другой источник в Норвосе сообщил мне, что кхаласар прошел недалеко от города, но не остановился там и продолжил идти на запад. Если взять эти два источника, то это возможно, это логично…».       «Чертов паук…», — Прошипел Оберин. — «Вопрос будет заключаться в следующем: мальчику Таргариену пришла в голову эта идея самому или ему это прошептали?»       «Если то, что сказал Квентин, правда, то, боюсь, паук не так надежен, как мы думали», — Доран признал. — «А дотракийцы не могут пересекать океаны, потому что боятся, что вода отравлена, поскольку их лошади не могут ее пить. Я не знаю, во что играет Варис, но это полностью меняет игру».       «Что теперь?» — Спросил Оберин.       «Нам необходимо пересмотреть нашу позицию», — Доран вздохнул. — «Поскольку Таргариены исчезли из поле зрения, нам нужно найти возможности в другом месте. Я не забыл Элию и ее детей, и никогда не забуду. Слухи, доносящиеся из столицы, говорят мне, что все это место готово взорваться, как Дикий огонь, в любой момент. Ланнистеры и Баратеоны терпеть не могут друг друга, Станнис отодвинут на второй план, Ренли замышляет заговор с Мейсом Тиреллом, и прибытие северян может стать искрой, которая все воспламенит».       «А наша кровь на троне?» — Спросил Оберин.       «В этом и заключается самая сложная часть», — Ответил Доран. — «Я не знаю, как это получить. Таргариены исключены из игры, если только Дейенерис не найдет выход из Эссоса. Это не дает нам никаких реальных возможностей свергнуть Баратеонов. Повторное разделение королевств может быть просто решением этой проблемы».       Оберин кивнул. У них закончились идеи. Если Таргариены действительно исчезли из поля зрения и ушли в глубины Дотракийского моря, им нужна была поддержка, и как можно скорее.       «Тогда ты восстановишь Арианну в качестве своей наследницы?» — Спросил Оберин. — «Я согласен, что ей не хватает образования, но еще не поздно…».       «Нет», — Доран прервал его. — «Как бы мне ни было больно это говорить, но даже если бы я захотел, я бы не смог».       «Почему? Она твой старший ребенок», — Сказал Оберин.       «Да, но весь Дорн считает ее убийцей родственников», — Доран возразил. — «Жители Дорна никогда бы не признали ее моей наследницей. Особенно после откровений служанки».       «Почему? Дринкуотер — всего лишь второстепенный дом», — Пожал Плечами Оберин.       «Потому что, если ты не знал, жена Андерса Айронвуда — Изабель Дринкуотер», — Доран продолжал настаивать. — «Покушение на наследника дома Дринкуотер — это косвенное покушение на дом Айронвуд, и в последний раз, когда кто-то отравил члена дома Айронвуд, все прошло не очень хорошо».       «Понятно», — Скривился Оберин.       «Если новость дойдет до Айронвудов, они потребуют возмездия Арианне, и я не допущу, чтобы еще один член семьи был изгнан или убит из-за глупой ошибки», — Его брат сердито продолжил. — «К тому времени, как Квентин вернется в Солнечное Копье, от служанки уже избавятся».       «Тогда из-за вся эта суета?» — Спросил Оберин.       «Потому что, опять же, Арианна зашла слишком далеко. Возможно, она не желала зла своему брату, но ее отношения с Деймоном, тот факт, что он пользовался ее благосклонностью, что Арианна не беспокоилась о своем брате во время его выздоровления, и, наконец, то, что Деймон признался в ее желании причинить вред Квентину, приводит к тому, что мои руки связаны», — Доран объяснил. — «Если я объявлю Арианну наследницей, у нас начнется война… в Дорне».       «Квентин не осмелился бы выступить против своей сестры», — Сказал Оберин.       «Я не уверен в этом», — Доран ответил с тяжелым сердцем. — «А кроме того, даже если бы он этого не сделал, Дорн все равно бы восстал за него. Я не допущу кровопролития и не дам нашим врагам шанса вмешаться в наши дела».       «Что же тогда должно случиться?» — Оберин вздохнул, побежденный.       «Я должен отрубить голову Деймона за то, что он сделал», — Доран сжал кулаки. — «Он почти отнял у меня сына. Но Квентин хочет, чтобы его пощадили, и поэтому я дам ему свободу. Твой бывший оруженосец будет сослан в Норвос, чтобы служить леди Мелларио, на десять лет. После, он свободен делать все, что пожелает, но ему не разрешат вернуться в Дорн. Я составлю официальный документ, лишающий Арианну ее прав на Солнечное Копье. Квентин станет моим наследником, а если произойдет худшее, его в свою очередь унаследует Тристан. Наконец-то я найду для Арианны мужа, который будет соответствовать ее положению и сможет помочь нам в наших планах».       «Ты отказался и от Уилласа Тирелла, и от Эдмура Талли», — Заметил Оберин.       «Я отказался от них, когда она еще была обручена с Визерисом. В любом случае, Эдмур Талли не имеет значения. Речные земли зажаты между молотом и наковальней и не принесут нам никакой пользы», — Доран отмахнулся от него. — «С другой стороны, я хотел бы пересмотреть Уилласа Тирелла. Леди Хайгардена по-прежнему играет важную роль, и так она сможет принести нам много пользы».       Оберин широко улыбнулся. Он часто настаивал на том, чтобы союз с Простором был скреплен браком, хотя бы для того, чтобы замести следы. Хотя Доран настаивал на помолвке Квентина с Маргери, когда придет время, Оберин был гораздо более открыт к обручению Уилласа с Арианной.       Уиллас был умным, способным и осторожным правителем и мог укротить порывы Арианны. Точно так же Арианна могла дать огонь его жизни, в котором отчаянно нуждался сломанный цветок.       «Значит, ты согласен на помолвку?» — Спросил Оберин.       Доран покачал головой.       «Возможно, когда и если придет время», — Ответил Доран. — «Но не сейчас. Мы не можем позволить себе раскрыть наши карты, тем более, что у меня на примете еще один вариант для нее».       «И кто бы это был?» — В замешательстве спросил Оберин.       «Робб Старк», — Просто ответил Доран.       «Ты не можешь быть серьезным», — Оберин ответил в шоке. — «Ты хочешь отдать руку своей дочери сыну предателя?»       «Я обдумываю такую ​​возможность», — Ответил Доран.       «Ты сошел с ума?» — Гневно спросил Оберин.       «Нет», — Доран ответил просто. — «Лорд Эддард Старк, возможно, сейчас и является Десницей, но северяне — дураки, если думают, что змеи в столице будут подчиняться их правилам. Я даю Старку год, прежде чем он сбросит эту золотую цепь. Разлад, который это вызовет между ним, Баратеонами и Ланнистерами, это может стать той искрой, которая нам нужна, чтобы зажечь огонь от Костяного пути до Стены».       «Эддард Старк никогда не предаст Узурпатора, и ты это знаешь», — Оберин вскипел. — «Он останется верным, как собака».       «Может быть, нам удастся убедить его в обратном. Скажи мне, как ты думаешь, почему Станнис Баратеон забаррикадировался на Драконьем камне?» — Спросил Доран у своего брата.       Оберин покачал головой.       «Ответ может вас удивить», — Доран улыбнулся. —«В любом случае, помолвка с Винтерфеллом принесет нам Речные земли и Долину вместе с Севером. Это три королевства, брат. Которые пойдут за лордом Старком».       «Старки несут ответственность за то, что случилось с Элией и детьми!» — Оберин в ярости поднялся.       «Сядь», — Доран сердито махнул рукой.       «Прости меня, брат», — Оберин кивнул. — «Я забылся».       «Смотри, чтобы это не повторилось», — Доран нахмурился. — «Старки видели, как их семья была убита руками Безумного Короля. Они потеряли столько же, сколько и мы, во время Восстания. Скажите мне, если бы вместо этого Эйрис убил меня, Элию и отца, разве ты не поднял бы восстание?»       «Я…», — Не знал что сказать Оберин.       «Как я и думал», — Доран усмехнулся.       «Старк был замешан в убийствах, он…», — Пытался сказать Оберин.       «Был против них и выступал за казнь Лорха и Клигана», — Доран продолжил. — «Именно Джон Аррен убедил Узурпатора не делать этого. В ярости Старк покинул столицу, чтобы найти свою сестру. Именно потеря ее сестры где-то в Красных горах возрадила его дружбу с Узурпатором».       «Я понимаю», — Оберин, наконец, успокоился. — «А что Квентин?»       «Квентин унаследует Дорн, как и я…», — Сказал Доран.       «Я имел в виду помолвку», — Спросил Оберин.       «Хмм», — Доран на пора мгновений замолчал. — «Ну, Маргери Тирелл все еще возможна, но я бы хотел, чтобы Квентин оставался неженатым».       «Зачем?» — Спросил Оберин.       «Потому что, возможно, Дейенерис Таргариен обнаружит, что жизнь в Кхаласаре — это не та жизнь, которую она хотела, или решит покинуть своего брата, и наши агенты быстро помогут ей выйти из этой ситуации, если ей удастся сбежать», — Ответил Доран. — «Пламя и кровь по-прежнему возможны, и я планирую оставлять эту возможность открытой так долго, как смогу».       Оберин кивнул. Запасной план. Но почему бы не увести Дейенерис прямо сейчас? Это не имело смысла. Он опять начал плести паутину, как паук. Но змеи не пауки…       Доран налил вина и протянул Оберину бокал. Подняв свой, он объявил: — «Королевская Гавань вот-вот вспыхнет. Когда кто-нибудь зажжет фитиль, и наконец придет наше время нанести удар. За нашу месть».       «За нашу месть», — Повторил Оберин.       Пока Оберин пил, он не мог не чувствовать себя неловко. Планы его брата никогда не были высечены в камне, но он боялся, что никогда не доживет до того дня, когда они действительно будут приведены в действие. Возможно, им нужен был небольшой толчок…