Дейнерис II

Дейнерис II

      Дейнерис слегка постучала по колену, пока Миссандея стояла там, перед ней, неподвижно. Она ее осуждала? Миссандея тоже думала, что она чудовище?         Все начиналось так хорошо, и все же, все так быстро рухнуло. Волантис, некогда Королева Городов, теперь была просто руинами. Груда искореженного камня и сожженных домов. Первая дочь Валирии ушла, убитая гневом одного из ее потомков.         Сохранилось всего несколько зданий. Храм Владыки Света, яростно охраняемый Огненной Рукой во время разграбления, который защитил многих жителей. То, что люди теперь называют «Дорнийским кварталом», несколько поместий и зданий, сохраненных дорнийскими войсками. И, конечно, Черные Стены, с их массивными тенями, теперь возвышающимися над мертвым городом.         Дейнерис стремилась принести мир, свободу и процветание. Но принесла резню, печаль и разрушение.         Она думала, что, как Кхалиси Великого Травяного Моря, доказавшая свое превосходство над этими тщеславными конными лордами, она могла бы контролировать их и вести их по новому пути. Она думала, что, как Разрушительница Цепей, она могла бы вдохновить этих надоедливых наемников отложить в сторону свое стремление к золоту ради чего-то большего.         Она ошибалась.         В конце концов, желания людей остались прежними. Дотракийцы были всего лишь кучкой грабителей, убийц и насильников, как она видела в Лхазаре, с ее Солнцем и Звездами. И она не была Дрого. Она не могла контролировать своих конных лордов так, как мог он.         Наемники были ненадежны, как всегда. Все, чего они хотели, — это золото, богатства и женщин. Остальное для них было бесполезно и не нужно. Ветреные, Младшие Сыновья, Золотые Мечи… все одно и то же.         Она хотела, чтобы Волантис стал венцом ее пребывания в Эссосе: освобождением рабов первой дочери Валирии, прежде чем отправиться на новое завоевание: завоевать свое неотъемлемое право — Железный Трон в Вестеросе.         Это не должно было быть так.         Вместо этого, среди пепла и печали, ей придется бороться за то, чтобы люди забыли о катастрофе в Волантене.         Во-первых, разобравшись с дотракийцами. Они предали ее, как и многие до них.         Лидеры были преданы мечу, а остальные вернулись в свои земли. Осталась лишь горстка. Несколько десятков верных, которым она, возможно, могла бы найти место на одном из кораблей, ведущих через Узкое море. Несколько мужчин, но в основном женщины и дети, слишком напуганные, чтобы вернуться к жизни рабов.         Затем наемники. Ничего особенного она не могла с ними сделать. Некоторые из них пали в битве, другие просто разбежались, забрав добычу. Однако ее решимость против Золотых Мечей оставалась сильной. Она думала, что, возможно, может доверять им, но и тут она ошибалась. Они предали ее, как и многие до них. И как и многие до них, они падут.         Визерис предал ее ради короны, он получил корону из расплавленного золота.         Мирри предала ее из мести, она способствовала рождению драконов.         Хиздахр предал ее из-за крови, он умер последним.         Даарио предал ее из-за золота, и в итоге оно было засунуто ему в глотку.         Джорах предал ее из-за любви, он не успел сделать и трех шагов по лагерю, как лошадь лягнула его между ног, и он умер, корчась в агонии, прежде чем успел сделать шаг к ней.         Те, кто предавал ее, всегда оказывались мертвыми. А она, Мать Драконов, Разрушительница Цепей, продолжала жить.         Но кто остался из верных ей?         Сир Барристан? Его это никогда не волновало, пока Узурпатор не снял с него белый плащ.         Эйгон? Она никогда его не знала, а он, похоже, знал о ней. Где он был все эти годы? Где он был, когда Золотые Мечи вырезали жителей Волантиса?         Остались… Дорнийцы. Принц Квентин, чья преданность никогда не колебалась, который помогал ее народу, когда он больше всего в этом нуждался, даже если это была не их битва. Который дал ей возможность получить корону на золотом троне. Флот, армия, семья….         А Нед? Милый, заботливый Нед, который успокаивал ее между объятиями и поцелуями после того рокового дня, когда Волантис горел. Почему она не могла обменять его на Эйгона? Где был Эйгон, чтобы успокоить ее после того, как она почти рухнула, глядя на тела, сваленные в кучу на улицах Волантиса? Почему она должна была отказаться от человека, который никогда не относился к ней с чем-то, кроме любви и уважения к тому, кто едва разговаривал с ней?         Воистину, Боги, должно быть, сыграли с ней злую шутку. Когда счастье и величие были в пределах ее досягаемости, они отняли их у нее.         Небольшой шум вырвал ее из сна.         Дверь небольшого особняка в Дорнийском квартале, где были ее комнаты, открылась, и на пороге появился сир Барристан в безупречных белых доспехах.         — Они ждут вас, ваша светлость, — Сказал он.         Дейнерис кивнула.         Скоро придет время навсегда покинуть Эссос. Плыть в Вестерос и вернуть себе право первородства. Наконец-то править на Железном Троне, как и положено.         Но прежде, здесь, в Эссосе, будут сделаны окончательные расчеты, чтобы решить будущее континента. Или его части.         Дейнерис выпрямилась и в сопровождении Миссандеи покинула особняк под охраной.         До большого рынка, где был накрыт стол, идти пришлось недолго, под почти нетронутыми крышами.         Когда она подошла, около дюжины участников встали и слегка присели.         Конечно, были дорнийцы: принц Квентин, его любовник Нед и несколько других лордов. Но также и Штормовые лорды: Монфорд Веларион, Давос Сиворт и Ширен Баратеон. Наконец, Эйгон и несколько капитанов Золотых Мечей, сопровождаемые вечно скучным Джоном Коннингтоном.         — Начнем? — Спросила она, садясь и призывая всех сделать то же самое.         — Ваша светлость, я рад сообщить, что весь флот готов к отплытию, — Люциан Толанд поднялся, его рыжие волосы развевались на легком ветру: — Но нам придется поторопиться. Зимние штормы уже близко, и мы должны воспользоваться хорошей погодой.         — Золотые Мечи отправятся прямиком в Айронвуд, за исключением капитанов, желающих присутствовать на свадьбе нового короля и королевы, — Сказал другой дорнийский лорд с гербом в виде пантеры.         — Когда свадьба? — Спросил Эйгон.         — Подготовка уже идет, — Кивнул принц Квентин: — Это произойдет через три дня после вашего прибытия в Солнечное Копье, если вас это устраивает?         Три дня? Дейнерис надеялась на большее.         — Нас это устраивает, — Вместо этого ответила она с ноткой сожаления.         — Тогда перейдем к более деликатным темам…, — Джон Коннингтон нахмурился с видом человека, съевшего что-то гнилое: — А именно, к нелепым дорнийским территориальным претензиям!         — Наши претензии разумны, — Сказал принц Квентин с лукавой улыбкой: — Не более чем присоединение предательских домов к территории Дорна.         — Будь я проклят, если когда-нибудь уступлю часть моих Штормовых земель вашим сородичам, Дорнийцы! — Джон Коннингтон встал в ярости.         Принц Квентин нахмурился, но сохранил спокойствие.         Рядом с ним смеялась его возлюбленная.         — Ваши Штормовые Земли, сир Коннингтон? Простите, я не думала, что Баратеоны так быстро будут смещены со своего поста, — Сказала она.         Это вызвало бурю негодования в окружении Ширен Баратеон. Даже Монфорд Веларион, обычно молчаливый, выразил свое неодобрение.         — Вы не можете отдать Штормовые земли этому… этому позорному человеку! — Возмутился Лорд Дрифтмарка: — Он был изгнан за то, что подвел своего короля!         — Я никогда не подводил короля Эйгона VI! — Парировал Джон Коннингтон.         — Мир, лорд Веларион, — Вмешался Эйгон: — Мой дед был… чудовищем. Приказ или нет, его слово можно считать спорным, поскольку мы все знаем о его безумие. Верность лорда Коннингтона не подлежит сомнению.         Дейнерис дернулась. Эйгон был осторожен, когда упомянул, что слово ее отца было недействительным из-за его безумия, или предполагалось таковым. Но она также знала, что одним из приказов ее отца было лишить Рейгара наследства, что сделало бы Визериса наследником… и означало бы, что она была королевой, потому, что стояла перед Эйгоном в наследовании!         Ей нужно было ясно дать понять, кто здесь главный, прежде чем позволить им перегрызть себе глотки.         — Никто не получит Штормовые земли, — Сказала она.         Внезапно в комнате повисла тишина, и все головы повернулись к ней.         — Что? — Сердито спросил Джон Коннингтон.         — Вы слышали, что я сказала, лорд Коннингтон. Штормовые земли не достанутся никому. Я решила включить Штормовые земли в состав Королевских земель. Штормовые земли упраздняются. Все претензии Дорнийцев будут согласованы, за исключением Дома Урожая, решение по которому я приму после того, как посмотрю, преклонит ли лорд Селми колено передо мной, — Воскликнула Дейнерис во всеуслышание: — Джон Коннингтон, за ваши заслуги вы будете вознаграждены Гнездом Грифона. Ширен Баратеон, за ваши заслуги вы будете вознаграждены Штормовым Пределом. Таково мое слово по этому вопросу.         — Ваша светлость, я вынуждена выразить протест! — Встала молодая девушка из рода Баратеонов.         — Протестуйте сколько угодно, но ваша семья была утверждена в своем положении милостью моего предка, Эйгона Завоевателя. И вот как они заплатили за это. Посадив вас на это место, которое занимали ваши предки, я лишь вознаграждаю тот факт, что вы лично не подняли свои знамена против меня. Однако ваш Дом злоупотребил моей дружбой. Пусть это будет напоминанием о том, кто такие драконы, — Сказала Дейнерис.         Сир Давос Сиворт покачал головой.         — Люди Марок этого не потерпят, — Сказал он.         — Это не твоя проблема, чтобы решать ее, — Дейнерис решительно посмотрела на него сверху вниз: — Теперь Дорну также будут дарованы Ступени….         Внезапно Эйгон встал.         — Тетя, я думаю, нам нужен перерыв. Мои люди голодны, и мы еще не ели и не пили в этот день, — Резко сказал Эйгон.         Дейнерис удивилась, но несколько кивков пронеслось вокруг стола. С тяжелым сердцем она смягчилась.         Когда мужчины и женщины вышли из-за стола, Эйгон остался и направился к ней.         — Могу ли я поговорить с тобой? — Спросил он.         Дейнерис оглядела его с ног до головы и кивнула: — Пойдем.         Они вдвоем направились в небольшую комнату в доме недалеко от рынка, где они могли бы с комфортом разместиться.         — Что ты делаешь? — Спросил ее Эйгон.         — Награждаем наших союзников и укрепляем нашу власть, — Нахмурилась Дейнерис.         — Не посоветовавшись со мной! — Сердито ответил ее племянник: — Мы должны пожениться, стать королем и королевой, править вместе, и все же ты принимаешь такое решение, даже не посоветовавшись со мной?         — Я не сочла нужным сообщать тебе об этом, — Пожала плечами Дейнерис.         — Дейнерис, мы должны править как равные, — Эйгон сел на стул, глядя ей в глаза: — Ты не можешь принимать решения, как будто я просто консорт. Я не позволю обращаться со мной как с таковым.         — И ты не будешь таковым, даю тебе слово, — Сказала она.         — Тогда для начала перестань обращаться со мной как с чужаком! — Эйгон встал и подошел к ней.         Он медленно придвинулся к ней, глядя ей в глаза и взяв ее руки в свои.         — Мы последние Таргариены, тетя. Мы должны быть едины, по крови и по духу. Мы не можем позволить себе отвлекаться на других. Ничто не имеет значения, кроме нас, — Сказал Эйгон.         Дейнерис посмотрела ему в глаза. Они мерцали. Чем? Надеждой, печалью, сожалением? Всем вместе?         Ничто не имеет значения, кроме нас.         Те же слова сказал Визерис, когда они были в бегах.         Мы последние Таргариены.         Слова нашли отклик в ней. Как долго она чувствовала себя одинокой? Как долго она хотела семью? Разве Эйгон не сделал достаточно, доказав, что он достоин, связавшись с Рейгалем?         — Ты прав, — Дейнерис кивнула: — Прости меня, Эйгон. Прошлые Луны были для меня испытанием, и ты абсолютно прав. Мы последние Таргариены. Мы — кровь дракона, и нам нужно быть ближе, чем когда-либо, если мы хотим когда-либо получить шанс вернуть себе наше право по рождению. Однако ты говоришь о близости. Где ты был, Эйгон? Где ты был, когда я нуждалась в тебе?         — Ты не представляешь, как сильно я хотел быть с тобой. Я узнал о твоем существовании только недавно, и когда я встретил тебя…, — Эйгон остановился на мгновение: — Я боролся, чтобы даже приблизиться к тебе. А потом, Рейгаль… все произошло так быстро, Дейнерис, у меня не было ни минуты, чтобы вздохнуть или даже узнать тебя. А когда я это делал, ты каждый раз ускользала от меня.         Эйгон приблизился к ней, его тело почти полностью касалось ее.         — Мы будем править вместе, мы будем процветать вместе, и мы заставим нашу семью и предков гордиться нами, я клянусь тебе, Дейнерис, — Сказал он.         Дейнерис посмотрела на него, нахмурившись.         — Волантис не должен повториться, Эйгон, — Сказала она.         — Клянусь, этого не произойдет. Я отдам приказ вырубить Стрикленда для тебя, если ты пожелаешь, — Согласился Эйгон.         — В этом нет необходимости… пока, — Ответила Дейнерис.         Эйгон молчал, словно что-то его тяготило. Наконец, его щеки слегка покраснели, и он едва успел вымолвить пару слов.         — Могу ли я… могу ли я поцеловать тебя? — Спросил Эйгон, неловко посмеиваясь: — Просто мы собираемся пожениться….         Дейнерис слегка улыбнулась. Бедный мальчик был зеленее травы.         Она наклонилась и легко поцеловала его в губы, заставив его покраснеть.         — Ты оставишь мальчика Дейна? — Спросил Эйгон, когда их губы разъединились.         Дейнерис скорчила рожу, но кивнула. Она знала, что ей придется отказаться от Неда, как бы тяжело это ни было для нее. Сир Барристан и принц Квентин уже ясно дали понять: если она хочет любовника, то королева Семи Королевств — не то положение, к которому она должна стремиться.         — Да. Когда мы поженимся, я никого не возьму в постель, кроме тебя, — Сказала она.         — Это… обнадеживает, — Выдавил Эйгон, быстро осознав свою глупость: — Мне жаль….         — Я не шлюха, Эйгон. Я знаю, в чем мой долг, — Сказала она.         — Я этого не говорил, — Ответил он.         — Но ты так думал, — Сказала Дейнерис.         Эйгон прикусил губу: — Я этого не делал. Клянусь, у меня не было таких отвратительных мыслей о тебе, Дейнерис.         Дейнерис отмахнулась от него.         — Тем не менее, тетя, могу ли я дать вам совет? — Спросил Эйгон.         — Конечно, — Кивнула она.         — Я думаю, ты совершаешь огромную ошибку, — Сказал он.         — С чем? — Спросила Дейнерис.         — С Дорном, — Ответил ее племянник.         — Как же так? — Нахмурилась она.         — Ты даешь им слишком много, — Сказал Эйгон.         — Ты пойдешь против своих родичей? — Удивленно спросила Дейнерис.         — Они мои родственники, но я также Таргариен. Если мы позволим Дорну получить слишком много, то мы вполне можем поставить под угрозу наше положение, — Сказал Эйгон.         — Принц Квентин был исключительно предан мне и Ддому Таргариен. Логично, что я вознаграждаю его и укрепляю нашу власть, — Сказала она.         Эйгон глубоко вздохнул.         — Как ни странно, мне не очень-то интересны Марки. Принц Квентин может получить все удовольствие от умиротворения этой области, если захочет, и несколько островов — не сильная проблема, однако…, — Эйгон поднял палец в воздух: — Принц Квентин умен. Он знает, чего ты хочешь. Чего мы хотим. И он знает, что наше окно закрывается, если мы хотим достичь Вестероса. Он наращивает свое преимущество, забирая себе бессмысленные вещи, отвлекая нас Штормовыми землями или Простором.         — Тогда что тебя беспокоит? — Спросила Дейнерис.         — Ступени, тетя. Я беспокоюсь о Ступенях, — Вздохнул Эйгон: — Принц Квентин хотел бы, чтобы мы завоевали их для него.         — Как он поможет нам завоевать наш трон, — Пожала плечами Дейнерис.         — Да, тетя, но Ступени контролируют доступ к Узкому морю. С ними в своем владении Дорн будет контролировать всю торговлю, идущую из Лиса, Летних островов, даже с Йи-Ти, с такими местами, как Браавос, Чаячий город или… Королевская Гавань, — Указал Эйгон: — Отдача Ступеней может показаться не такой уж большой, но это огромно. И принц Квентин это знает. Вот почему он отвлек нас возможностью аннексии Штормовых земель. Зачем нам беспокоиться о нескольких камнях, когда у нас есть Штормовой предел и Эшфорд?         — Да, почему нас это должно волновать? У нас будут богатства Штормовых земель и даже части Западных земель. Достаточно, чтобы консолидировать нашу власть на поколения, — Сказала Дейнерис.         — Но торговые пути еще важнее. Особенно после умиротворения Ступеней, эта область будет заполнена торговыми судами! — Эйгон указал: — Мы не можем позволить Дорну иметь монополию на эту торговлю.         — Я дала принцу Квентину слово, Эйгон. Нарушение его разозлит нашего единственного союзника, — Сказала она.         — Возможно, но он также знает, что не может позволить себе быть слишком жадным. У Дорна может не быть столько рабочей силы, сколько нужно направить на усмирение Степеней, — Сказал Эйгон.         — Что ты предлагаешь? — Спросила она у племенника.         — Дай ему несколько островов, но не все. Он вряд ли может позволить себе больше, — Ответил Эйгон.         Дейнерис кивнула, рассуждения Эйгона были разумны.         — Хорошо, тогда давай сделаем, как ты сказал. Вместе, — Согласила она.         Она выбросила вперед руку. Эйгон не замедлил ее принять.         — Вместе, — Кивнул он.         Они оба снова появились за столом, но на этот раз Эйгон сидел рядом с Дейнерис, а не рядом с Джоном Коннингтоном.         — Давайте избавимся от последних надоедливых препятствий, прежде чем наконец отплывем, — Дейнерис слегка улыбнулась: — Эйгон?         — Корона подтвердит дорнийские претензии на Ночную Песнь, Звезный Пик, Черный Приют и Фонтон. Дом Урожая будет предоставлен в зависимости от отношения лорда Селми. Эстермонт также будет определен в зависимости от отношения его лорда, — Голос Эйгона повысился: — Что касается Ступеней, Дом Таргариен отдаст все острова к западу от Висельного острова Дорну. Все остальные острова попадут под власть Короны.         Взгляд принца Квентина слегка потемнел, а улыбка померкла.         — Более того, — Дейнерис прочистила горло: — Острова будут переданы Дорну только в том случае, если они освободят королевские корабли от любых пошлин, которые принц пожелает установить для права прохода или защиты через проходы, которые они сейчас контролируют.         Лицо принца почти полностью вытянулось, но он все еще пытался вернуть себе преимущество.         — Это… щедро, но если мы собираемся ввести пошлины на королевские корабли, нам следует получить больший кусок островов, — Сказал он.         — Вы получаете все острова к западу от Висельного, и мы подтверждаем ваши притязания на Эстермонт, как вам это? — Вмешался Эйгон.         — Это звучит… приемлемо, ваша светлость, — Кивнул принц Квентин.         — Хорошо. Теперь я надеюсь, что наш флот завтра отплывет в Солнечное Копье? — С энтузиазмом спросила Дейнерис.         — По вашему приказу, ваша светлость, — Кивнул принц.         — Тогда мы можем закрыть этот совет. Наши текущие споры окончены, осталось обсудить только судьбу наших врагов, и это может подождать, пока они не будут уничтожены или не преклонят колени, — Дейнерис поднялась, держась за руки с Эйгоном.         — Дом Таргариен вознаградит своих друзей и проявит милосердие к своим врагам. Но не будите драконов, — Сказал Эйгон.         Уходя, Дейнерис не смогла сдержать улыбку. Эйгон был прав. Последним Таргариенам придется объединиться, чтобы встретить предстоящие препятствия. А с ее детьми, кто сможет встать у них на пути?         Однако, прежде чем уйти, она не смогла не встретиться взглядом с Недом, который посмотрел на нее с ноткой грусти и… предательства?