Портрет

Я ложу в свою сумку новые краски, недавно купленные мне родителями. Туда также летят карандаши с точилкой и ластиком. Сумку я перекидываю за плечо, а мольберт беру под мышку и выхожу из дома. Яркое солнце сначала меня ослепляет и я щурю глаза, но боль быстро проходит и я чувствую приятное тепло на своей макушке. — Антон! — кричит мне мама вслед, она строго смотрит на меня, держа в руках кепку. — Опять без кепки идешь? А если солнечный удар? Лето же, не осень! — она надевает на меня злосчастную кепку, а я стыдливо закатываю глаза, кусая нижнию губу. И вот черты лица матери смягчаются в доброй и ласковой улыбке. Она игриво спрашивает: — Опять к Катеньке идёшь? Ну прям жених и невеста! — от этой фразы я как всегда краснею как дурак! Ведь какие жених и невеста? Мы же просто друзья, Катя наверняка видит во мне только друга и я в ней, наверное, тоже. Хотя, когда я смотрю на неё, у меня в груди появляется странное теплое и приятное чувство, которое медленно растекается по всему телу. Но иногда ночью перед моими глазами всплывает момент когда мы с Ромой достаем Катю из той чертовой мясорубки, как потом мы идем по заснеженной трапинке. Я без куртки, Пятифан без шапки — мы свои вещи отдали Кате, лишь бы та не замерзла. Я помню как она прижималась ко мне, тряслась, смотря своими заплаканными глазами, а я не мог оторвать от неё взгляд и пытался хоть как-то утешить и успокоить. Сказать, что всё позади, что больше она не попадет в этот ужасный гараж и никто её не перемелет в мясорубке. А та словно бездомный котенок прижималась к моей руке, будто боясь снова оказаться в гараже. Катя только бормотала что-то под нос. Мы шли долго, из-за чего мне казалось, что мои пальцы рук скоро отвалятся как и уши Ромки, но дойдя до дома Кати, мы постучались в дверь и нам открыла Лилия Павловна. Та ахнула и начала обнимать Катю, а затем и нас, а после говорить какие мы молодцы, что нашли её «принцессу». На радостях она ещё наобещала, что оценки за четверть нам до пятерок поднимет. А на следующий день к нам подошёл Тихонов. Он по-доброму улыбался и пожимал нам обоим руки, говоря: «Какие же молодцы!» — аж на душе так тепло стало, правда Катька в школу не пришла, но потом она нам рассказала, что с мамой вместе по рынку ходила. «Я была прям принцесса!» — хвасталась Катя, показывая свою новую сумку и весело, но как всегда хитро, улыбаясь. *** Я даже и не заметил, что уже шёл по старой доброй тропинке, которая по бокам заросла густой травой, но меня окликнули знакомые голоса. Я посмотрел по сторонам и увидел знакомые лица: Рому и Бяшу. Ромка был загорелый, без футболки, в одних шортах! Он держал железное ведро, в котором что-то бултыхалось и старую удочку. А Бяша был в белой запачканной майке, да в шортах, причем весь мокрый! Он тоже держал удочки, да махал мне, улыбаясь во все тридцать один зуб. — Антон! Здорова! — крикнул Рома, подходя ко мне. Его кожа и вправду сильно загорела за лето, а тело будто стало крепче и сильнее, из-за чего он выглядел как Геракл из мифов древней Греции. — Привет, а вы где были? — я спросил их так, для приличия, ведь голова моя в тот момент была забита Катей. Я то и дело прокручивал в голове как приду я, значит, к ней, и зарисую её красоту. Хотя нет, наверное, всю её красоту не смог бы передать даже сам да Винчи, а раз он не смог бы, с чего это я должен справиться с этой задачей? Из грустных мыслей меня вывел дружеский щелбан от Ромки. — Что, опять о Катьке всё думаешь? — весело усмехнулся тот, а Бяша, закатив глаза и театрально надув и без того пухлые губы, добавил: — Ой, пацаны, вы прям оба Ромео! Один за скрипачкой бегает, другой за лисой, — в тот момент мы грозно посмотрели на Бяшу, а тот вздрогнул и тихо начал блеять как овца. Ромка отвернулся от него, лицо его было нахмуренным и раздраженным. Но после его выражение лица сменилось и он показал мне, что же они с Бяшей в очередной раз наловили. — Вот, погляди, Ромка, какую мы щуку сегодня поймали! — я заглянул в ведро, рыба и вправду была огромная. — Ого, — пролепетал я, а Бяша как всегда, в догонку: — Я её голыми руками поймал! — Бяша довольный улыбался, явно чувствовал как его уверенность растет, словно тесто на дрожжах. Я удивлено смотрел на Бяшу, а потом на Ромку, который мне кивнул, подтверждая что «овца» не врет, но после Пятифан усмехнулся и с издевкой сказал: — Ой, жалко меня тебя, Тош, мы же тебя в следующий раз встретим не в школе, не на озере, не в лесу, а когда ты будешь на Катке жениться! Я почувствовал как к моим щекам приливает жар, но после я сам с издевкой сказал: — Ну-ну, Ром, может в следующий раз я тоже тебя увижу с Полиной под алтарем? — Рома покраснел, но улыбнулся. Он явно был бы не против и вправду жениться на Полине. — Эй, пацаны, а вы меня крестным сделаете? — мы сначала густо покраснели, но после переглянулись и с улыбкой кивнули Бяше. А тот подпрыгнул на месте, крича: «Есть!» И вот я ещё несколько минут проболтал со своими «братками», но под предогом того, что у них уже рыба тухнет, мы разошлись кто куда: они дальше гулять по поселку, а я — к Кате. *** Дом у Кати небольшой и на вид старый, но красивый. Было что-то в этом старом доме особенного, из-за чего хотелось приходить сюда как можно чаще и оставаться как можно дольше. Дверь со скрипом открылась и я увидел Лилию Павловну. Её темные волосы были заплетены в пучок, сама же она была одета в простое, ничем не примечательное платье и держала большую сумку в руках. Явно собралась за покупками. — Антон! Ты к Кате? — я ей киваю, все же немного неловко и странно видеть её в роли не учителя, а любящей, но строгой матери, которая собирается идти за продуктами. Та меня пропустила внутрь старого дома, где сильно пахло клубникой, а сама отмахнулась от меня и сказала: — Я за продуктами, ой, а ты к Катеньке иди, она уже тебя заждалась! — с улыбкой произнесла учительница, закрывая входную дверь. «Она меня ждала», — в груди вновь разливается приятное тепло, которое будоражит сознание и заставляет душу петь. Но, отбросив мысли о любви, я сразу направился в комнату Кати. Обычно она сидела там, а значит искать мне её по всему дому не придётся, если конечно я прав. *** Комната Кати была небольшой. Обыкновенный старый ковёр лежал на деревянном полу, стены были обклеены постерами с какими-то знаменитостями, а прямо к стене был приставлен старый добрый диван, на котором лежала Катя. Она была одета в лёгкое летнее платье с цветочным узором, её красивые блондинистые волосы были заплетены в хвост. Сама же она лежала на животе, лениво улыбаясь и перелистывая какой-то журнал. Но вдруг она переводит свой взгляд на меня и приветливо улыбается. Она встаёт с дивана и, дойдя до меня, обнимает. Я чувствую как в меня упирается её едва появившаяся грудь, от чего я краснею как дурак, но, взяв себя в руки, обнимаю её в ответ. — Пришёл-таки Тоша, — издевательски говорит Катя. Почему она называет меня Тошей? Да потому что однажды в гостях она услышала как Оля меня так называет и теперь повторяет как попугай! Но я не против быть не Антоном, а просто Тошей. — Пришёл-пришёл, — улыбаясь говорю я. Отойдя от Кати, я раскладываю все свои принадлежности на пол и ставлю мольберт, а сама Катя с довольной улыбкой вновь ложится на диван. — Начинаем, Леонардо да Винчи? — с усмешкой в голосе говорит одноклассница, на что я лишь киваю. *** Катя листала журнал за журналом, а я рисовал её. Мы то и дело болтали о том о сем. «Насколько была сложна контрольная по математике и как Катя меня спасла от двойки», «Как мы снеговика лепили» и так далее, но вдруг черт меня дёрнул что-то сказать о Полине. — А за Полиной Рома бегает, аха, она уже бедная даже любимым собакам начала жаловаться. Катя от этой новости нахмурилась, и, встав с дивана, на котором все это время сидела, она подошла ко мне вплотную, грозно глядя. — Полина-Полина, Антон, а сейчас тебе кто нравится? Может быть я? — на моих как и на Катиных щеках вспыхнул пожар. Я чувствовал как жар растекается по моим щекам и становился краснея рака. Честно сказать, я никогда не думал, кто же мне теперь нравится, если не Полина. И, смотря на Катю, я начинаю понимать, что она нравится и я влюблен в неё как дурак, хотя сам того не замечал! Только сейчас до меня, барана, дошло, что я не мог оторвать от неё взгляд, что не могу не думать ни о чем, кроме как о ней, когда Кати нет рядом. И то что ночью я обнимаю подушку, представляя на её месте Катю не потому что она особенный друг, а потому что нечто большее. Тогда я осторожно придвигаю к ней своё лицо как в тех романтических фильмах и едва касаюсь своими губами ее. Мы были тогда красные как два помидора, хотя поцелуем это можно было назвать с натяжкой! Но после двух или пятисекундного поцелуя она обняла меня так крепко, как и я её. Мы тогда почему-то очень сильно боялись друг друга потерять. *** С тех пор прошло много лет, мы с Катей давно уже женаты, в маленькой колыбельке у нас спит мой годовалый сын, а рядом со мной уставшая Катя. А я лежу, обнимаю её и помню тот случай летом, который нас и свёл.