Шепот на ветру

Астрономическая башня была их местом. Местом, не отмеченным ни в одном договоре, не принадлежащим ни Слизерину, ни его семье. Оно принадлежало только ветру, звёздам и той тихой, украдкой существующей реальности, что была возможна лишь здесь, на самой вершине мира Хогвартса. Именно сюда он привёл её после очередного напряжённого дня, полного намёков, украдкой брошенных взглядов и тяжести неизбежного будущего. Воздух был прохладным, пахшим ночными цветами и далёкими грозами. Луна, полная и серебристая, заливала светом каменные плиты, а её отражение дрожало в озере далеко внизу. Она стояла у парапета, её руки сжимали холодный камень. Она чувствовала его приближение, даже не слыша шагов. Он подошёл сзади и просто обнял её. Не грубо, не жадно, как обычно, а нежно. Его руки обвили её талию, а подбородок упёрся в макушку. Он был тёплым и твёрдым за её спиной, щитом от всего мира. Она замерла, поражённая. Он никогда не был с ней так... мягок. Его прикосновения всегда несли в себе оттенок собственничества, требования. Сейчас в них была лишь тихая, почти уязвимая потребность в близости. Он наклонился и губами коснулся её обнажённого плеча. Это был не поцелуй, а лёгкое, почти неуловимое прикосновение, от которого по её коже побежали мурашки. Затем его губы коснулись её шеи, виска, и, наконец, кончика её носа, когда она чуть повернула к нему лицо. — Тэхён? — её шёпот потонул в ветре. Он не отвечал. Он смотрел на неё в лунном свете, и его тёмные глаза, всегда такие нечитаемые, сейчас были полны странной, глубокой муки. — Я схожу с ума по твоим глазам, — прошептал он, и его голос был низким и хриплым, лишённым привычной холодности. — В них столько всего... Ты смотришь на меня, и я забываю, кто я. Забываю, что должен делать. Я просто хочу тонуть в этом зелёном море. Она чувствовала, как её сердце заходится от боли и надежды. Эти слова были слаще любого подарка, опаснее любого заклинания. Они были тем, о чём она мечтала всю свою жизнь. — Но у тебя есть невеста, — выдохнула она, выговаривая это слово с горькой твердостью. — Арин Чо. Твой идеальный союз. Он закрыл глаза, словко имя было пощёчиной. — Я не люблю её, — просто сказал он. — Я никогда её не полюблю. Она — стратегия. Договор. Пыль на страницах истории моего рода. — А я что? — её голос дрогнул. Она должна была это спросить. Она не могла больше жить в подвешенном состоянии между его вспышками страсти и холодной реальностью. — Я что, Тэхён? Твоя тайная любовница? Грешное увлечение, которое ты спрячешь в тени, когда приведёшь в свой дом законную жену? Она попыталась вырваться из его объятий, но он держал её крепко. — Я не могу быть ею. Я не хочу. Я уважаю себя слишком сильно для этого, даже если ты не уважаешь меня. Он развернул её к себе, заставив смотреть ему в глаза. Его лицо было напряжённым, серьёзным. — Ты думаешь, я позволил бы быть тебе просто любовницей? — его голос снова приобрёл стальные нотки. — Ты думаешь, после всего... после того, что между нами, я мог бы делить тебя с кем-либо? Или позволить тебе уйти? — Но ты будешь вынужден! Твой отец... договор... — Я работаю над расторжением договора. Она застыла, не веря своим ушам. Ветер выл вокруг них, завывал в башенных арках, но его слова прозвучали громче любого грома. — Что? — прошептала она. — Я сказал, я работаю над этим, — повторил он, его пальцы вцепились в её бока почти больно. — Это сложно. Очень. Чо — могущественная семья. Разрыв союза — это не просто личная обида, это политическое землетрясение. Но я нашёл... лазейку. Старую клаузулу в первоначальном договоре, которая может сделать его недействительным. Это требует времени. И огромной цены. Она смотрела на него, её разум отказывался понимать. Тэхён Ким, наследник, для которого долг и традиция были превыше всего, рисковал всем. Ради неё. — Почему? — выдохнула она. — Почему ты это делаешь? Он снова привлёк её к себе, и на этот раз его объятие было отчаянным. — Потому что я не могу дышать в мире, где ты не принадлежишь мне полностью. Потому что мысль о том, что ты станешь чьей-то тайной, чьей-то «второй», сводит меня с ума. Ты либо будешь моей женой, либо... — он не договорил, но она почувствовала угрозу, нависшую над ними обоими. Либо он уничтожит всё на своём пути, включая их самих. Она прижалась к его груди, слушая бешеный стук его сердца. Оно билось в унисон с её собственным. Он не сказал, что любит её. Он, возможно, даже не думал этого. Его слова были о собственности, о одержимости, о невозможности существовать без неё. Но для неё, выросшей в тени его холодности, это было большим признанием, чем любые клятвы. — Я жду, — прошептала она ему в грудь. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Он вздохнул, и в этом вздохе было облегчение, которого она никогда раньше у него не слышала. Он снова поцеловал её — уже не в порыве ярости или страсти, а медленно, глубоко, словно запечатывая их новую, хрупкую надежду. Они стояли так, обнявшись, на вершине башни, под холодными звёздами. Внизу лежал весь их сложный, жестокий мир — с его договорами, невестами и ожиданиями. Но здесь, на ветру, он держал её за руку, и его молчание было обещанием. Обещанием битвы, которую он намерен был выиграть. Ради того, чтобы зелёные глаза, сводившие его с ума, смотрели на него не из тени, а стоя рядом с ним, при свете дня.