Глава 1. Признание

      Было солнечное утро, когда Энакин и Асока только-только вернулись с какой-то миссии. Задание закончилось успешно, и они улыбались друг другу.       — А ты молодец, Шпилька, здорово ты их! — шутливо воскликнул Скайуокер, и, как всегда, мягко дотронулся кулаком до её плеча.       — Ты тоже не подкачал, Скайрокер, — задорно ухмыльнулась Тано и, чисто на автомате, повторила тот же жест.       Закончив обмен любезностями с ней, Энакин пошёл восвояси, как будто и вовсе не замечая, каким взглядом провожала его Асока. Это было так странно, они были знакомы всего ничего, около трёх лет, а чувствовалось, словно они всегда были родственными душами. Взгляд Тано ещё раз невольно пробежал по удаляющемуся Скайуокеру, и она загадочно улыбнулась.       Девушку столько всего связывало с этим мужчиной, что она просто не могла не улыбаться, находясь рядом с ним. Он привлекал её не только своей необычной для её расы внешностью, не только своим удивительным характером, но и было в этом человеке что-то такое, что, как магнит, привязывало Асоку. И она могла поклясться, что это была вовсе не связь учителя и ученика, и даже не дружба… Любовь?       Впервые Тано всерьёз задумалась о своих чувствах на миссии на Маридуне. Нет, Энакин нравился ей всегда, но вот действительно она осознала свои чувства впервые, когда так сильно боялась его потерять. Именно тогда тогрута окончательно поняла, что Энакин был для неё не просто учителем, а кем-то особенным, человеком её жизни… Но, ввиду джедайской неопытности и слишком юного возраста долго не могла понять, что это означает.       И полное понимание ситуации к Асоке пришло лишь сейчас, стоя посреди ангара космических кораблей и неотрывно глядя на удаляющегося Скайуокера. Он нравился ей не просто как учитель, как человек, как друг… Он нравился ей, как мужчина… Она влюбилась! Это была самая настоящая любовь, и Тано пока что, откровенно говоря не знала, что с этим делать.       Она чувствовала, что и Энакин был к ней неравнодушен, испытывал такую же сильную привязанность, но что-то было не так. Ведь они до сих пор не признались друг другу.       Возможно, всему виной были запреты кодекса?       Про себя думала Асока, направляясь в свою комнату, чтобы принять душ и отдохнуть. Однако, в то же время она понимала, что ей был абсолютно безразличен кодекс. Нет на свете ничего сильнее любви. И раз, она, наконец-то осознала свои лучшие чувства к Энакину, раз она всегда была дерзкой и смелой, так почему бы не признаться ему во всём открыто? Вот только, для этого нужен был подходящий случай.       И этот самый подходящий случай, как нельзя, кстати представился. Их с учителем отправляли на миссию на Набу. Охранять сенатора Амидалу. Асока хорошо знала о прекрасной природе этой планеты, такие виды, такие пейзажи… И Асока просто не могла себе представить более романтичного места, чтобы признаться в своих чувствах. К тому же, они летят на бал. К тому же, рядом будет близкая подруга, которая может что-то посоветовать и поддержать морально. Было решено, Асока откроется своему избраннику на этом балу…       Тем временем, где-то в подпольной квартире на Средних уровнях Корусанта раздался сигнал комлинка. И Кэд Бэйн мгновенно ответил на него.       — Слушаю, — коротко проговорил он, как всегда демонстративно жуя зубочистку и настраивая оружие.       — Господин Бэйн, у меня есть весьма интересное задание для вас, — с хитрой ухмылкой проговорила с другого конца связи мужская голограмма в плаще, а затем, наниматель пояснил суть дела.       Бал на Набу устраивался королевой в её загородной резиденции для знатных особ. Они чествовали прибытие на родину сенатора Амидалы, которая была очень уважаема на своей планете за её политические заслуги.       Но это был лишь небольшой несколькодневный визит. А после, после Падме должна была незамедлительно вернуться на Корусант, чтобы принять участие в голосовании за отмену усиления армии Республики. И именно этому должен был воспрепятствовать вышеупомянутый Бэйн. Заказчик всеми силами намекал на то, что сенатора стоило лишь припугнуть, возможно, сильно ранить, но заядлый наёмник понял это по-своему. Заказ, есть заказ, убить, значит убить!       Тем временем Энакин и Асока прибыли на Набу, Падме с радостью встретила их. Увидев её, Тано тут же кинулась в дружеские объятья, здороваясь, а Скайуокер лишь посмотрел на Амидалу светящимися от радости глазами.       Когда с дружескими нежностями было покончено, тогрута спешно умчалась разглядывать отведённые им покои, и супруги, наконец-то остались наедине.       Решительно приблизившись к Падме, Энакин крепко обвил её стройную талию руками, и, заключив жену в объятьях, страстно поцеловал. Супруги не виделись столько времени.       Откуда-то из соседней комнаты раздался шум, потом звонкий голос, и Асока вбежала обратно в гостиную… Лицезря…       Как Скайуокер и Амидала, отчего-то раскрасневшиеся от смущения, демонстративно отвернулись друг от друга в разные стороны и отошли подальше.       Тано не заметила ничего особенного в этой картине, так как она была крайне взволнованна своими мыслями и представлениями о предстоящем признании. А потому, тут же бросилась к Падме и со словами:       — Пойдём, мне очень нужна твоя помощь в одном деле… — увела сенатора из гостиной в спальню.       Энакин остался один, и ему ничего не осталось, кроме как заняться заданием и проверить на безопасность периметр.       Помощь, которая потребовалась Асоке, заключалась в том, чтобы Падме помогла ей подобрать соответствующий наряд и украсить себя к балу.       — Сегодня я должна быть невероятно красивой. Сегодня особенный вечер. Но я совершенно не разбираюсь во всех этих женских штучках… — немного покрутившись в своём джедайском платье у зеркала, честно призналась Асока, — А ведь сегодня, я хочу признаться одному человеку в своих чувствах…       Тано была так наивна и мила в своей откровенности, что Амидала нежно и заботливо улыбнулась.       — Не беспокойся. Я помогу тебе.       И вот, спустя где-то час, Асока стояла на том же месте перед зеркалом в совершенно другом виде. На ней было пышное тёмно-синее бальное платье с корсетом, расшитым ещё более тёмными нитками в причудливых узорах и украшенным кое-где драгоценными камнями. Юбка у этого наряда была необычная. Сзади она спадала сначала простым слоем ткани, который сверху, на бёдрах, покрывал ещё один слой оборок, на поясе украшенный большим бантом с камнями. А спереди из непрозрачной ткани была только короткая юбочка из верхнего слоя с оборками, которая заканчивалась на середине бедра, а под ней, легко развивались две прозрачные градиентные голубо-синие лёгкие полы, до самой щиколотки. При ходьбе юбка слегка покачивалась мягко разлетаясь в разные стороны, что смотрелось очень эффектно. На предплечьях Асоки были слегка покрытые оборками бретельки-рукавчики, тоже украшенные вышивкой и камнями. А монтралы Тано венчало дорогое украшение из синих камней в тон платью. На ногах у девушки были тёмные изящные босоножки.       С макияжем своей подруге Падме тоже помогла. Да так, что королевой сейчас была не Амидала, а Асока, ведь сенатор понимала, что для тогрты это был особенный вечер.       — А знаешь, я ведь тоже однажды призналась своему избраннику в любви первой… — мягко улыбнулась Падме, с удовольствием вспомнив тот их разговор с Эанакином на арене Джионозиса, тогда это событие казалось страшным и печальным из-за предстоящей смерти, сейчас же оно вспоминалось самым романтичным в жизни.       Асока дёрнулась и едва не споткнулась на высоких каблуках от волнения из-за услышанного.       — И что? — естественно Тано имела ввиду, что произошло меду ними дальше, чем закончилась эта история, ведь она очень переживала за свою собственную.       — Всё пошло как нельзя лучше. Мы тайно поженились, и до сих пор вместе… — сама не зная того, как сильно подбодрила подругу, мечтательно ответила Амидала.       Но Асока её уже как будто не слышала, она даже не удивилась тому, что у Падме был некий неизвестный супруг, как и совершенно точно не стала спрашивать, кто это. В данный момент её заботило лишь одно — мысли об Энакине и о том, как всё пройдёт…       Вечер начался прекрасно. Убранство в зале было самым изящным, мягко мерцали огоньки стилизованных под свечи ламп, играла красивая классическая музыка, от диковинных угощений ломился стол, а шампанское лилось рекой…       Гости в необычных нарядах и дорогих украшений статно расхаживали по помещению и, распивая спиртные напитки, разговаривали друг с другом.       Но лучше всех в этот вечер выглядела Асока. Она, словно шилийская принцесса грандиозно вошла в зал, и в помещении, как будто стало чуточку светлее.       Энакин, одетый в парадную джедайскую робу, до того момента разглядывавший зал на предмет подозрительных личностей, так и замер на месте, невольно уставившись на свою ученицу.       Такую Асоку он не видел ещё никогда. И Скайуокеру даже стало казаться, что это какой-то волшебный сон, от которого он никак не мог проснуться.       Взгляд его на секунду переместился на Падме. Она была одета в длинное белое платье по фигуре, расшитое кружевами и украшенное драгоценными камнями, от спинки которого, словно полы плаща, складчатая ткань отходила к длинным, узким рукавам и струилась по тыльной стороне рук.       Амидала была прекрасна, и завороженный Скайуокер улыбнулся ей в знак внимания. Падме ответила ему тем же, слегка кивнув головой и приподняв бокал с шампанским.       Как жаль, что на этом балу они не могли быть вместе, как жаль, что не могли открыто танцевать в паре и никого не страшится.       Постаравшись забыть свою горечь и досаду от того, что не мог быть с супругой рядом настолько, как ему хотелось бы, Энакин обратно перевёл взор на Асоку. Та, казалось, вся светилась от счастья, то ли просто это так мерцали драгоценные камни на ней, в полумраке бального освещения.       Скайуокер толком не знал, что притягивало его взгляд сказочным манящим ведением больше, впрочем, раз уж они были на балу, раз уж здесь все танцевали, почему бы было не поучить своего падавана чему-то ещё, кроме как дерзить всем подряд и размахивать мечом.       Уверенно двинувшись к ней, мужчина подал руку и пригласил девушку на танец. И для Асоки мир заиграл ещё большими красками. Она никогда бы не поверила, что здесь, в этот волшебный вечер, начнёт сбываться сказка её жизни. Что в воздухе, пропитанном свежестью вечерней Набу, будет повсюду витать любовь.       Оказалось, учить Тано танцам особо не пришлось. Асока изящно двигалась, ведомая сильными мужскими руками Энакина, и пара кружилась, кружилась, кружилась, в самом романтичном и нежном вальсе.       Музыка уже закончилась, а мастер и падаван, неотрывно глядя в глаза друг другу, ещё делали несколько оборотов в самом центре зала.       И вот последние нотки нежной мелодии завершились. И пара, наконец-то остановилась.       — Спасибо за танец, Асока, — пожалуй впервые в жизни Энакин назвал её не Шпилька, не друг, а по имени.       И это имя прозвучало так дразняще-будоражаще, что на и так оранжевых щеках Тано проступил лёгкий румянец.       Она смутилась.       Как будто из ниоткуда появился родианец-официант с бокалами шампанского, и Энакин с Асокой взяли по одной ёмкости. После такого страстного, жаркого танца нужно было освежиться. Тем более, что и о миссии забывать не стоило.       Под предлогом осмотра периметра на безопасность, учитель и ученица вышли на балкон. Шумный бальный зал остался за гранью распахнутых дверей, а вокруг был лишь прохладный вечер, мрамор, сплошь оплетённый цветущим плющом, и тысяча ярких звёзд.       Обстановка была такой романтичной, что Асока в один миг поняла, вот он был её шанс, первый и единственный…       — Энакин, — дрожащим голосом нежно позвала мастера она, и мужчина обернулся, — Я бы хотела тебе кое-что сказать… Кое-что очень важное…       Тано вся дрожала под пышным бальным платьем, как лист на осеннем ветру. Ткань юбки и украшения из камней легко колыхались, в такт волнения их хозяйки, а сердце тогруты сотль отчаянно билось, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди.       Скайуокер не понимающе утвердительно кивнул головой, давая Тано свободу к действиям.       Девушка вся сжалась от волнения, словно стиснутая пружина, и, глубоко вздохнув, наконец-то выпалила:       — Я люблю тебя… Я влюбилась в тебя с самого первого взгляда… С той миссии на Маридуне… С той секунды, как мы обрели некую незримую связь… Я долго скрывала свои чувства, но решила, что больше не могу молчать… Я люблю тебя так сильно, как никого другого… А ты? Что чувствуешь ко мне ты?       Асока так разволновалась, что с силой сжала тонкую длинную ножку бокала в обеих руках, как-то нелепо перебирая по ней пальцами, и глазами, в которых можно было сейчас увидеть целый мир, и из которых как будто сейчас польются слёзы, уставилась на Энакина, в трепетном ожидании ответа.       Энакин молчал.       Он был ошеломлён, нет, просто шокирован подобной открывшейся правдой, и, честно говоря, не знал, как на это и реагировать.       Асока была ему дорога, очень дорога, но не так, как она от него ожидала, как друг, как сестра, как товарищ, но только не как женщина.       Время шло, тянулось очень медленно, и хотелось, чтобы оно длилось бесконечно, дабы никогда не пришлось разбивать нежного сердца тогруты, но… Скайуокер что-то должен был ответить. Он был мужчиной, и на решительное признание ученицы ему, он должен был дать правдивый ответ. Даже если им обоим от этого потом будет больно.       Джедай не был из трусливых, хотя и понимал, что сейчас нужно было действовать очень осторожно.       Он выждал ещё момент и глубоко вздохнул, чтобы набраться сил, а затем решительно произнёс, как отрезал:       — Прости, Асока, но я люблю другую, — Энакин замолчал, думая, что ещё он мог сказать в такой ситуации, одновременно видя, как сияющая от трепетного счастья Тано, постепенно морально темнеет, словно траурная чёрная туча от разочарования, — Мы уже давно вместе. Несколько лет. Мы тайно женаты и счастливы в браке. Прости…       Говоря эти слова, мужчина виновато отвернулся от девушки, сейчас он себя чувствовал, как будто на его плечах был целый мир, но он не мог врать Асоке, не мог зря оправдывать её надежды, если он на самом деле любил Падме. Зачем придаваться подлости и обману, зачем?       Взгляд Энакина невольно устремился к улыбавшийся им из дальнего конца зала Амидале, и тогрута, которая только-только рьяно хотела задать интересующий её вопрос, всё поняла без лишних слов.       — Это Падме? — взволнованно и окончательно расстроенно произнесла Тано.       Момент был очень напряжённый.       Но раз уж Энакин был с ней открытым, то он решил быть открытым до конца.       — Да, — утвердительно ответил Скайуокер, переведя взгляд обратно на Асоку.       Но та его уже не слышала. Перед глазами, как будто потемнело, мир, словно окрасился в чёрные траурные краски, вдвойне траурные. Энакин — мужчина её жизни, не только не любил Тано и был тайно женат, но и одновременно был женат на её самой лучшей подруге.       Сердце Асоки было разбито, навсегда…       Как был разбит хрупкий бокал с шампанским, что девушка невольно выронила из рук, устремляясь прочь…       Прочь, подальше от жестокой реальности, чтобы её не видели…       Чтобы не чувствовать и не осознавать всей той боли, что несчастная влюблённая тогрута переживала сейчас…