Все проблемы начинаются с...

      Все, абсолютно все проблемы, начинаются с фразы:       — Тебе нужно познакомиться с моей семьёй! — Шисуи, воодушевлённый собственной идеей, совершенно не замечал того, как сильнее Аканэ укуталась в одеяло.       — Мне определённо не стоит знакомиться с твоей семьёй… — пробормотала девушка из-под него, и Учиха, посмотревший в сторону кровати, усмехнулся.       Он подошёл ближе и сел на край, одним движением смахнув ткань с Гото. Та лежала с закрытыми глазами, будто пыталась спрятаться.       — Ну и чего ты? — его ладонь аккуратно легла на щёку девушки, и та посмотрела на него, чуть нахмурив брови. Шисуи погладил нежную кожу большим пальцем, и она сдалась: приластилась к родной ладони. — Боишься?       — Очень, — признаётся и снова прикрывает глаза. — Особенно твоего дядю…       — Дядю? — хмыкает, без проблем догадавшись о ком она думает. — Мадара не настолько страшен, не волнуйся. Он не съест тебя, — убирает ладонь и упирается в матрас локтём, нависая над девушкой. — Это ведь только я могу сделать, mi corazón.       Учиха наклоняется и мягко целует в припухшие от недавних поцелуев губы. Аканэ обвивает его шею обеими руками и притягивает ближе к себе, углубляя поцелуй. Шисуи, ни секунды не теряя, проник языком в раскрывшиеся для него губы и с напором начал целовать, словив тихий, такой невинный стон, что сам едва сдержался, облизывая её губы.       Боже, он так любил её целовать.       — Солнце, стой-стой, — он упёрся обеими руками по обе стороны от её лица и взглянул в зелёные глаза. — Ещё немного… — облизывает свои губы. — И мы повторим недавний заход. Я не думаю, что…       — Deseo por ti. , — прерывает Аканэ, резко заговорив на испанском.       Шисуи прикрывает глаза и измученно стонет, уперевшись лбом ей в ключицу. Она ведь прекрасно знает, как он одержим испанским, сходящим с её губ.       Он учил этот язык, когда уехал на втором курсе в Испанию по обмену, а его девушка решила, что испанский — то, что ей нужно, и учит его уже пару месяцев, тотально уничтожая самого Учиху. Он мог поклясться, что этот язык идеально ей подходил.       — Когда-нибудь ты точно убьёшь меня, — шепчет в самые губы.       Она действительно красива. Всегда. Но сейчас особенно сильно: припухшие, покрасневшие губы, блестящие глаза, сбитое дыхание и растрёпанные светлые волосы, раскиданные по белоснежной подушке.       — Почему ты так смотришь на меня? — спрашивает шёпотом, поглаживая чужой затылок.       — Как? — улыбается.       — Ты знаешь как, — Гото, пусть и раскрепостилась за время их отношений, всё ещё часто смущается, из-за чего краснеют её щёки, а иногда и уши — и он этим любуется без угрызений совести.       — Как будто ты вся моя жизнь, милая.       Возбуждение сходит на нет, оставляя место романтике.       Шисуи меняет одежду на домашнюю, оставляет голым торс и ложится на кровать. Аканэ ставит между рядом с ней деревянную доску, на которой лежит тарелка клубники, рядом — пиала с чёрным шоколадом — Учиха купил всё это после работы, чтобы обрадовать свою любимую девочку.       Он облокачивается о спинку кровати, и девушка упирается спиной ему в грудь. Шисуи кладёт руку ей на талию, утыкается носом в затылок и вдыхает запах лаванды.       На телевизоре корейский сериал «Цветок зла», свет в спальне приглушён, и кроме них никого в квартире нет.       Только в воздухе витает любовь.

* * *

      — Так это же классно! — Сакура на том конце трубки радостно пищит, и Аканэ снисходительно улыбается.       Харуно повезло гораздо больше. В тот момент, когда Саске решил знакомить её со своей семьёй, остальных родственников в стране не было. Они ужинали сугубо в семейном кругу: родители Саске, он сам, Сакура и её родители.       В случае Гото это будет несколько масштабнее, но «несколько» — явное преуменьшение.       Родители Итачи и Саске, они оба собственной персоной, Сакура, как невеста младшего Учихи тоже будет. Затем родители Шисуи, его дяди Мадара и Обито, а последний в Японии бывает от силу пару раз в год — только по редким важным семейным праздникам. И отец Аканэ.       Она не знает чего боится больше: знакомства с семьёй Учиха в полном составе или того, что придётся сообщить её отцу о том, что она встречается с парнем уже семь месяцев и поэтому приглашает его знакомиться с ним и его большой семьёй.       — Кому как, — наконец отвечает и рассматривает одно из платьев, висящих на вешалке.       — Если что, — Харуно звучит чуть глуше, и Аканэ понимает, что та наконец подключила телефон к автомобилю, на котором едет на работу сейчас. — То я буду рядом. И ты всегда можешь обратиться ко мне — сама знаешь ведь.       — Есть ещё проблема… — берёт вешалку и крутит её в руках.       — И она явно заключается в твоём отце.       — Именно. Он ведь ничего не знает о нас с Шисуи. Я и о прошлых отношениях только через год рассказала. Конечно, — перекидывает платье через руку и идёт в отдел, где чуть ранее видела красивую юбку. — Я не расстанусь с Шисуи, если отцу что-то не понравится, но мне правда хочется, чтобы он… одобрил?.. Ками, это так глупо, — бормочет.       — Нет-нет, — тут же отвечает Сакура. — Милая, в этом нет ничего глупого. Всё хорошо. Просто твой отец немного сложный человек, и ты, сколько я тебя знаю, всегда пытаешься быть хорошей, слишком хорошей дочерью. Но пойми, что быть идеальной не нужно. Он твой отец, твоя семья, и он должен принять тебя и твои действия. К тому же, ты взрослая, тебе двадцать четыре. Тебе не нужно никому угождать. Посмотри на Шисуи. Он ведь идеальный!       — Да… Даже слишком, — усмехается. — Иногда мне кажется, что я ему не соответствую.       — Милая, не люби я Саске, поверь, влюбилась бы в Шисуи. Не говори это Саске только, а то он ещё обидится на меня, — они обе смеются. — Я говорю это к тому, чтобы ты поняла каким должно быть отношение твоего отца к тебе. Шисуи обходится с тобой так, словно ты Кохинур , и не меньше! Он принимает тебя со всеми проблемами, со всеми успехами, со всеми заскоками. И ты делаешь то же самое в ответ. Это пример настоящих отношений.       — Ты словно рекламируешь нас.       — Я могу. В общем… Аканэ, ты имеешь полное право беспокоиться — это нормально, но побереги нервы и просто будь собой. Это будут исключительно их проблемы, если ты им не понравишься. Шисуи не расстанется с тобой только потому, что кто-то из его родственников против. К тому же, несколько Учих уже на твоей стороне!       — Двое.       — Я тоже почти Учиха, поэтому трое, — слышится щелчок. — Любимая моя, я побежала, хорошо?       — Конечно, — Гото улыбается, пока Сакура на том конце громко чмокает.       — Люблю тебя и целую во все щёчки. Пока!       Харуно сбрасывает звонок, и Аканэ вздыхает.       Самое страшное только впереди.

* * *

      — Что? Нет! — Аканэ дёрнулась в сторону, когда Шисуи потянулся к ней, чтоы обнять и притянуть к себе.       — Милая, солнце, — он снова потянулся к ней руками, но девушка отошла и оказалась напротив него через целый круглый стол. — Всё будет хорошо, я обещаю тебе!       — Знакомиться с твоей семьёй послезавтра? — переспросила она, нахмурившись. — Точно не будет хорошей идеей.       — Аканэ, — Учиха попытался подойти к ней, но в итоге оказался на её прошлом месте, она — на его. Они снова были друг напротив друга. — Почему ты боишься? Я правда не понимаю.       — Я не думаю, что понравлюсь им, — честно отвечает. — И я боюсь того, что скажет мой отец. Он ведь… — вздыхает. — Не знает, что я встречаюсь с тобой, — дополняет тише.       — Не знает? — удивлённо переспрашивает Шисуи, вскинув брови. — Почему?       — Хм, мой отец слегка… сложный, понимаешь? Моя мама погибла в авиакатастрофе, и я совсем её не помню. Мой отец любил её. И я, сколько себя помню, ни разу не слышала от отца «я люблю тебя». Или «я горжусь тобой». Хотя бы просто «молодец». Я знаю, что он чувствует это, знаю, — смотрит ему в глаза. — Но мне всегда хотелось быть действительно в этом уверенной. Я пытаюсь быть лучшей дочерью, чтобы он мог во время выпивки с друзьями хвастаться тем, как я умница. Когда я рассказала ему о Тэтсуро, моём бывшем молодом человеке, он… был довольно безэмоциональным, и мне казалось, что он недоволен моим выбором…       — Ты боишься, что он будет недоволен мной?       — Я боюсь равнодушия, — поправляет. — Даже если он будет против, я не расстанусь с тобой.       — Это определённо успокаивает меня, — выдыхает Учиха.       Пока Аканэ витает в собственных мыслях, Шисуи медленно, осторожно подступает к ней.       — Но я точно, — очнулась девушка, хотя всё также не замечает его движений со стороны. — Точно не хочу знакоми!..       Мужчина усмехается в поцелуй. Впился в губы, чтобы усмирить начинающуюся бурю. Гото обмякла, положила руки ему на плечи и сама плотнее прижалась к Шисуи. Он аккуратно наступал вперёд и упёрся одной рукой в стену, к которой прижал Аканэ, а второй обвил её талию.       Она пахла головокружительно. Лавандой и корицей. Этот запах буквально каждый раз сводил его с ума.       Девушка вплела ладони в его волосы, как очень любила это делать, и тихо вздохнула, заставив Шисуи довольно улыбнуться в поцелуй. Отстранился и с настоящим восторгом посмотрел на припухшие губы. О, их он любил не меньше, чем саму девушку!       Мягкие, пухлые, обычно с каким-то ягодным блеском. Всегда податливые, послушные, чувственные, а самое главное — невозможно желанные. Им.       Опустился ниже, зацеловывая нежную кожу шеи. Сжал тонкую талию и навалился на девушку, заставляя Аканэ опереться на неё и поднять голову, чтобы было удобнее оставлять невесомые, щекочущие поцелуи на шее. Когда Учиха поднял голову, то заметил, как она облизывает свои губы и смотрит на него чуть замыленным взглядом.       — Чёрт, солнце, ты убиваешь меня, — шепчет и снова целует. Девушка выгибается на встречу. Шисуи зацеловывает её раскрасневшиеся щёки, нос, лоб, снова губы.       — Шисуи, — она дёрнула его за футболку, заставив наконец оторваться от того, чтобы зацеловать её целиком и полностью. — Идём в спальню…       Он стонет и смотрит ей в глаза измученно.       — Как ты можешь быть такой соблазнительной, хотя говоришь нормальные, правильные вещи? — мужчина приближается к ней и, чуть присев, подхватывает на руки, обвив их под ягодицами, из-за чего Аканэ машинально обвивает его талию ногами, а руками шею.       Он несёт её в спальню и аккуратно укладывает на постель, тут же нависая сверху.       — Я так тебя люблю, mi corazón, — шепчет на ухо, пока рукой пробирается под футболку и оглаживает слабо выпирающие рёбра. — Ты не сможешь представить.       Его попытки съесть её губы были уже привычными, и Аканэ охотно подставлялась под поцелуи. Ладонью ползёт к его шее, широкой и крепкой, гладит, когда Шисуи мягко сжимает грудь, гладит плоский живот, щекочет пальцами.       Своей грудью она прижимается к нему, и тот вздрагивает, покрывается мурашками. Не перестаёт целовать, не останавливается ни на секунду и искренне наслаждается. Довольно мычит, когда ладони Гото ползут выше, к его волосам, и она сжимает их, такие мягкие, пушистые и гладкие.       Хочется в нём раствориться.       — Милая… — Шисуи отстраняется. Они оба смотрят друга на друга и тяжело дышат. — Ты пьёшь?..       — Всё ещё, — слабо кивает и облизывает губы.       — Dios, me estás volviendo loco, mi amor , — судорожно шепчет, нетерпеливо впиваясь в любимые губы.       Приподнимается и тянет края белой широкой некогда его футболки и помогает полностью снять её. Снова нависает, опускается к шее, чтобы вновь оставить на ней поцелуи. Аканэ выдыхает, вздрагивает под ним, подставляет шею. Внизу живота появляется тягучее чувство.       Учиха снова сжимает грудь, вызывая стоны. Его широкие ладони вмещают в себе грудь, что позволяет ему делать всё, что хочется: гладит, обводит соски пальцами, жмёт, сильнее или слабее, сгибая пальцы — всецело наслаждается процессом. Неожиданно Шисуи хитро улыбается и накрывает правый сосок губами, мягко касается зубами, и девушка выгибается, прикрыв рот ладонью. Перемещаясь из стороны в сторону, он покрывал грудь слюнами, из-за чего бледная кожа блестела под приглушённым светом лампы.       Учиха медленно опускается на колени перед кроватью и лежащей на ней Гото.       Одной рукой ведёт в низ и надавливает между ног, сквозь тонкую ткань коротких шорт и нижнее белье, ловит с губ моментально слетевший стон. Сминает губы, покусывает, целует и целует. Надавливает и медленно, но ощутимо потирает.       — Давай, mi corazón, приподнимись, — шепчет куда-то в щёку и стягивает с Аканэ шорты, откидывая их сразу же в сторону.       Она прикрывает глаза, ощущая, как Шисуи опускается с поцелуями к животу, редко покусывая нежную кожу. Всё ниже и ниже. Медленно снимает намокшее от их прелюдии бельё.       Ей, кажется, должно быть стыдно, она должна смущаться, но как это делать с тем, кто научил её наслаждаться собой и их сексом?       Укладывает ладони на бёдра, сжимая и раздвигая ноги шире, чтобы не думала прикрыться. А разве она думала? Аканэ прикусывает губу, когда чужие, мягкие и чуть влажные процеловывают дорожку на правом бедре.       Он был таким нежным, чёрт возьми.       Пока не провёл медленно языком между её ног. О, Учиха делал так всегда: сначала нежно, с заботой, мило, а затем, приступая к тому, чтобы разнежить свою девушку, он становится дьяволом.       Шисуи, глядя прямо ей в глаза, облизывает губы, приближается и мягко, с нескрываемым удовольствием проводит языком вдоль, собирается и наслаждается влагой. Мычит, создавая слабо вибрацию, и проникает внутрь. Гото стонет, выгибается и вплетает ладонь в отросшие тёмные волосы.       Грубо, мокро и невозможно приятно. Он давно выучил наизусть где ей нравится больше, с каким напором, с какой силой можно всосать, а где стоит снижать темп. Отстранился, давая отдышаться, а затем сменил язык пальцами. Сначала одним, следом и вторым, потому что им не требуется слишком много времени на подготовку — секс регулярный.       Снова опускает голову и мягко проводит языком, не убирая пальцев.       — Боже!.. — Аканэ сжимает в руках одеяло.       Толкается глубже, облизывается, причмокивает и заставляет хотеть большего, из-за чего девушка слабо двигает бёдрами навстречу.       Шисуи резко останавливается и отходит на шаг назад, тут же поднимаясь на ноги.       Прекрасно знает, когда стоит остановиться, чтобы оставить всё самое вкусное на конец.       Расстёгивает ремень, стягивает и футболку, и брюки, откидывает их туда же, где валялись вещи девушки.       Снова подходит, пока Аканэ отодвигается на середину кровати. Она заметно покраснела, всё время облизывала пухлые губы и дрожала.       — Знаешь, солнце, — Учиха встаёт на кровать коленями и медленно приближается, чтобы не оставить между ними ни сантиметра. — Я никогда не признавался, — помогает ей улечься. — Но мне безумно нравится заниматься с тобой сексом на столе, — нависает и смотрит на губы.       — В следующий раз попробуем, обещаю, — судорожно кивает и притягивает к себе за щёки. Целует, сплетаясь с ним языками. Гладит разгоряченную кожу.       Шисуи упирается одной рукой в кровать, а второй протискивается между их телами и мягко раздвигает её ноги. Обхватывает твёрдый член и упирается головкой в промежность. Аканэ вздрагивает, но лишь углубляет поцелуй, будто давая зелёный свет.       Он входит.       Резко. Грубо. Полностью, до самой основы, заставив застонать.       — Я люблю тебя, — шепчет в губы и делает толчок. — Я так люблю тебя, — ещё один, более глубокий.       Упирается руками по обе стороны от её лица и двигается. Быстро, до упора — как они любят.       Он выходит через какое-то время, встаёт на колени, и Аканэ тут же встаёт на корточки, положив перед собой подушку, на которую ложится головой.       Шисуи кладёт ладони на бёдра и входит, так же резко, как и в первый раз. Двигается, толкается снова и снова, что кровать, не предназначенная для подобного, скрипит, шатается. Он собирает светлые волосы в кулаке, и Аканэ поднимается. Учиха не перестаёт двигаться, одной рукой рукой он обвивает её талию, а второй сжимает грудь. Зацеловывает шею, плечи, затылок и не останавливается ни на секунды.       Гото не нужно оборачиваться, чтобы понять, как её мужчина смотрит на неё. Он определённо сходит с ума из-за неё.       Двигается, насаживает девушку на свой член, пока тот внутри становится твёрже. Она стонет под звуки хлопков и хлюпания.       Жарко. Как же жарко.       — Я… — она глотает ртом воздух, и Шисуи кусает надплечье. Молчаливо даёт понять, что он тоже на пределе.       Он двигался быстро и глубоко, грубо. Он чувствовал, как девушка сжимает его внутри, как тихо хнычет от желания кончить.       И он даёт ей.       Обхватывает чужой подбородок и поворачивает в сторону, чтобы поцеловать щёки, уголок губ, нос и сцеловать слёзы, катившиеся из глаз от сильного оргазма, заставляющего её дрожать.       Учиха кончает внутрь и поддерживает девушку за талию, чтобы не упала от нахлынувших в один миг чувств, эмоций, ощущений.       — Я тоже люблю тебя, — обессилено шепчет Аканэ, когда мужчина аккуратно выходит из неё и берёт на руки, чтобы отнести в ванную. Она утыкается лицом куда-то в шею и нежно целует. Снова и снова.       Любит. Правда очень-очень сильно.       — Mi amorcito , — любовно шепчет и целует в лоб.       Он тоже. Очень-очень-очень сильно

* * *

      Шисуи спокойно сидит на пуфике, пока Аканэ ходит по всей гардеробной, наряжаясь перед важной встречей.       Он рассматривает чёрные сапоги на устойчивом каблуке, длинные ноги девушки, чёрную юбку до середины бедра и оверсайз пиджак, надетый ей сверху. Он не видит что под ним, потому что Гото стоит спиной.       Но ему и знать не нужно, чтобы быть уверенным в красоте своей девочки. Она красивее любой женщины, красующейся на обложках журналов.       — Я люблю тебя, mi corazón.       Аканэ оборачивается на него на пару секунд, и накрашенные матовой розовой помадой губы расплываются в смущённой улыбке.       «Прекрасна»       — Я тебя тоже, — тихо отвечает и снова отворачивается, чтобы наконец застегнуть вторую серьгу-кольцо.       — Ты самая красивая. Я уверен, что ты очаруешь мою семью, — он встаёт и подходит к девушки сзади, обвивая талию обеими руками и прижимая любимую к себе. — Только не делай этого слишком усердно, потому что я бываю довольно ревнив, — целует в шею, прикрыв глаза.       Под пиджаком простая белая футболка, делающая образ довольно простым, но красивым, стильным.       Как же он ей восхищается.       Шисуи готов встать на колени, если она внезапно попросит, потому что он в неё без памяти влюблён. Потому что у него есть твёрдое убеждение, что Гото Аканэ — его прекрасная девушка — просто нежнейшее, лучшее и чарующее создание во всей Вселенной.       Он отдаст ей всё: деньги, машину, недвижимость, все блюда, всё, что она только пожелает. Потому что главное — его сердце — уже у неё.       — Не будь эта встреча такой важной, — шепчет. — Я бы сводил тебя в ресторан, чтобы мы вкусно поели, выпили красного вина… Возможно, я бы сгорал от ревности из-за чужих взглядов на тебе. Затем мы могли бы прогуляться на улице, по паркам, сходили бы к реке и перекусили бы уличными сладостями. Потом вернулись бы домой… — вдыхает любимый запах. Её волосы красиво уложены, в волнистые локоны, которые та недавно остригла в салоне красоты не ниже плеч. — И занялись бы сексом на столе в моём кабинете. Я бы выбросил каждый документ, лежащий на нём, чтобы уложить тебя на его поверхности, — целует ухо. — Продолжили бы увлекательный марафон на кухне, в гостиной на диване, в спальне, а закончили бы в душе, где я бы прижал тебя к стене, — открывает глаза и смотрит на их отражение в большой зеркале. Аканэ покраснела и опустила взгляд в пол, сжала в руке лямку своей чёрной брендовой сумки, которую Учиха купил ей на шесть месяцев отношений. — Я бы любил тебя на каждой поверхности в нашей квартире.

* * *

      Задорный голос Шакиры стихает, и одновременно с этим обречённо вздыхает Аканэ, скатываясь на кресле чуть ниже.       Учиха глушит автомобиль. Он припарковал его на забронированном заранее месте прямо перед высоким небоскрёбом. Смотрит на Гото и кладёт ладонь ей на щёку, огладив большим пальцем.       — Нервничаешь?       — Очень.       Шисуи тянет девушку на себя и целует, надавливает языком, чтобы раскрыть любимые губы. Спускает ладонь на шею, гладит линию челюсти.       — Я не дам им тебя обидеть, mi amorcito.

* * *

      Ресторан находился на самом последнем этаже, а столик, рассчитанный на всю семью, был на красивой террасе, закрытой только для Учих на этот вечер.       — Аканэ, — Сакура, заметив лучшую подругу, радостно улыбается и быстрым шагом приближается, утягивая девушки в свои крепкие объятия. Целует Гото в обе щёки, в лоб и прикрывает рот ладонью, рассматривая образ. — Богиня!       — Я тоже ей так говорю, Сакура-чан, — спутник Аканэ обвивает талию своей девушки одной рукой, когда Харуно отстраняется от неё, а сам Шисуи делает рукопожатие с подошедшим к ним Саске.       Учиха приподнимает уголки губ, смотря на Аканэ, и та аккуратно убирает руку Шисуи, чтобы обняться с Саске.       — Следи за своим женихом, а то он лезет к моей девушке, — фыркает Шисуи, кинув взгляд на Сакуру, которая только отмахивается.       Она после предложения Саске светится не хуже самых ярких огней. Уже чуть больше семи месяцев прошло, а свадьба должна произойти в середине июля, двадцать пятого числа, до которого месяц и всего пара дней.       — Аканэ, — к ним подходит ещё один мужчина. Длинные тёмные волосы собраны в низкий хвост, на нём самом чёрный смокинг, под которым скрывается белоснежная рубашка, и на ногах лакированные туфли.              Как и у всех Учих, у этого мужчины тёмные глаза. Под глазами от бровей до щёк проходят носослёзные борозды. Высокий, довольно худощавый, а таких в семье один на миллион.       — Итачи! — Гото улыбается и за пару шагов пересекает расстояние между ними, крепко обнимая Учиху. — Мы так давно не виделись, как у тебя дела?       — Занимаюсь компанией, — Итачи гладит её ладонью по спине под внимательный, колючий взгляд Шисуи, который скрестил руки на груди.       — Что, я теперь не главная угроза? — хмыкает Саске, стоящий с кузеном.       — Мелкий, я считал угрозой только дядю Мадару и дядю Обито, но, полагаю, я только что поменял своё мнение.       — Читал твой черновик, — продолжает Итачи. — Не успел ничего ещё написать, но мне правда понравилось.       Шисуи хмурит брови. Черновик?       Она не даёт прочитать свои черновики, записи и заметки даже ему. А тут Итачи, который уже их прочитал.       Какого чёрта?       — Да? — Аканэ выдыхает, с её лица не сходит улыбка. — Я правда переживала! Конечно, мне не давят со сроками и спокойно, с уважением относятся в издательстве Шисуи, но всё равно хочется написать и выпустить, потому что читатели ждут.       — Всё хорошо, не волнуйся, — гладит её по плечу пару раз и сам отходит на шаг. Поднимает взгляд на кузена и лучшего друга, который сверлит его недовольным взглядом.       — Идёмте, — Сакура подхватывает Гото за руку и ведёт за собой. — А то старшие будут недовольны.       — А мой отец уже приехал?       — Пока нет, кажется, он задерживается в пробках, — перед девушками открывают стеклянную дверь, ведущую на террасу, и они входят внутрь, пока следом за ними ступают Учихи.       Да начнутся же голодные игры.

* * *

      Шесть пар глаз внимательно рассматривают Аканэ, которая только сильнее жмётся к боку Шисуи.       — Ками! — женщина с шикарными каштановыми волосами подходит к ним и берёт ладони девушки в свои. Тёмные глаза напротив Гото, да и нос, и пухлые губ в точности, как у её молодого человека, и без труда понимает: перед ней мама Шисуи. — Эта девочка такая красивая, милый! — смотрит на сына с нежностью и нескрываемым восторгом, затем вновь начинает рассматривать их гостью, которая уже постепенно входит в их семью.       — Я знаю, мама, — Учиха кивает и улыбается женщине. — Аканэ, mi corazón, это моя мама Учиха Сайя, а там, — указывает ладонью на улыбнувшегося мужчину, который встаёт из-за стола и приближается к ним. — Учиха Юсукэ — мой отец. Мама, отец, это девушка, которую я люблю всем сердцем, её зовут Гото Аканэ. Пожалуйста, отнеситесь к ней хорошо.       — Аканэ-сан, — Юсукэ склоняет голову, пока сама девушка кланяется, оказывая уважение родителям Шисуи. — Мы очень рады познакомиться с Вами. Знаете, — склоняется ближе, словно собирается рассказать секрет. — Шисуи никогда не знакомил нас со своими девушками, поэтому Вы первая, а значит — самая важная для него.       — Папа… — поражённо произносит его сын, и Аканэ улыбается, смотря на мужчину с проявляющейся сединой.       — Это очень ценно для меня, Юсукэ-сама, — признаётся Гото. — Я действительно люблю Вашего сына и надеюсь, что наши отношения будут крепкими и долгими.       Шисуи моментально расплывается в улыбке и прижимает Аканэ к себе, положив руку на талию, и целует в висок, совершенно не стесняясь посторонних.       — Шисуи!.. — но смущается она. Учиха утыкается носом ей в волосы и, даже не стараясь скрыть улыбку, оглаживает талию сквозь пиджак.       — Какая милая девочка, — восторженно говорит другой женский голос. Слышится тихий скрежет ножек стула, и к ним подходит другая женщина. Невысокая, с длинными тёмными волосами, тёмно-карими глазами и тёплой, яркой улыбкой. — Шисуи, у тебя зоркий глаз, знаешь? Такая девочка золотая!       — Микото-сама, — тот мягко улыбается. — Мне просто повезло, поверьте.       — Аканэ, это моя мама Учиха Микото, — Саске за их спинами коротко поясняет кто стоит перед девушкой. — И мой отец, — Аканэ смотрит на мужчину, сидящего за столом, где совсем недавно рядом сидела Микото. — Учиха Фугаку.       — Здравствуйте, — Аканэ кланяется.       — Давайте уже присядем, — Микото подхватывает Сайю под руку, и они усаживаются на свои места.       Шисуи ведёт себя как лучший джентльмен: отодвигает для своей девушки стул, помогает ей сесть, целует в макушку, гладит по плечу и стоит за её спиной, оставив обе ладони на плечах. Как охранник, не меньше.       — Не сядешь, защитник? — усмехается Юсукэ, смотря на сына.       Аканэ кладёт свою ладонь поверх широкой, оставшейся на её плече, и смотрит на мужчину, повернув голову в сторону.       — Почему стоишь?       — Чтобы ближе к тебе быть, — тот пожимает плечами в ответ, и девушка тянет его на себя, обхватив чужую ладонь крепче.       — Никуда она не денется, — Сакура, сидящая через стул, шлёпает Шисуи по ноге. — Сядь уже.       Учиха дует губы, как сущий ребёнок, и садится на стул, затем сразу же берёт ладонь Гото и переплетает их пальцы, начиная поглаживать нежную кожу большим пальцем. Теперь Аканэ и не знала, кто из них волнуется больше: она сама или Шисуи.       Тот был тактильным, конечно, но сейчас даже чересчур.       — Шисуи, — она касается его щеки, огладив пальцами, и заглядывает в его тёмные глаза, которые тут же смотрят на неё в ответ. — Ты… нервничаешь?..       — Нет, mi corazón, нет, — он прикрывает глаза и сильнее прижимается к тёплой ладони.       Сайя прижимает ладонь ко рту и восторженно смотрит на мужа.       — Видишь!.. — женщина умиляется сыну, который всегда противился даже объятиям с ней и отцом, а тут так просто поддаётся касаниям любимой девушки.       — Простите, — Аканэ смущённо улыбается и, взглянув на всех сидящих за столом, убирает свою ладонь.       — Нет-нет, всё хорошо! — Микото машет руками. — Вы очень милые!       Сакура, откинувшись на спинку стула, гладит лучшую подругу по плечу, и когда они сталкиваются взглядами, та подмигивает ей. Они дают друг другу пять и одновременно улыбаются.       Шисуи не отпускает её руку до тех пор, пока им не приносят блюда: он помогает ей выбрать её еду, выбирает и для себя, и они заказывают отдельно ото всех, потому что Учиха заботится о её питании из-за аллергии на некоторые виды пищи. На молочку, яйца, лесные орехи и некоторые виды морепродуктов.       — Я не представил их официально, — начинает Шисуи, взглянув на своих дядь. — Тот, что выглядит грознее — Мадара, а с небольшим шрамом на щеке — Обито.       Аканэ рассматривает двух мужчин, которые спокойно разрезают мясо и ужинают. Они сидят рядом, но, кажется, за весь вечер ни разу не заговорили.       — Шисуи позвонил мне недавно, — внезапно заговаривает Мадара, не отвлекаясь от еды. Гото смотрит на Шисуи, вскинув брови, а тот пожимает плечами и отводит взгляд в сторону. — И знаете что, Аканэ-сан? Попросил быть тише и добрее.       — Шисуи!.. — девушка бьёт мужчину по плечу, а тот расплывается в виноватой улыбке. Сам берёт её за руку и целует в тыльную сторону ладони. — Мадара-сама… — она поворачивается в его сторону, наконец встретившись взглядом с Учихой. — Простите, пожалуйста…       — Меня это не обидело, не беспокойтесь, — усмехается. — Развеселило.       — Я думал, это только мне такое сказали, — делится Обито, со смешком в глазах взглянув сначала на Аканэ, затем на Шисуи.       Гото закрывает лицо ладонями и сползает на стуле вниз.       — Видишь, мои дяди очень даже ничего, — смеётся Шисуи, обняв девушку. Он утыкается носом ей в шею. — Ну, не в том смысле, что тебе нужно к ним приглянуться, — хмурится, когда понимает, что его слова звучали несколько двусмысленно. — А в том, что они не такие плохие, как ты могла думать…       — Между прочим, у нас с Мадарой двойной праздник, представляете? — Обито откладывает приборы и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. У него короткострижженные чёрные волосы и характерные для всех Учих тёмные глаза, которыми тот осматривает каждого из сидящих за столом. — Мы знакомимся не только с невестой младшего племянника, — кивает Сакуре, которая в ответ улыбается. — Но и с Вами, Аканэ-сан. И я больше удивлён Вам, чем Вашей подруге, потому что Шисуи уже двадцать девять, а он впервые решил так масштабно знакомить всю семью со своей спутницей, — и голос у него бархатистый, спокойный. Прямо-таки успокаивающий.       — Я думала, что помолвка — более значимое событие, — честно признаётся Гото, а её взгляд бегает с Обито на Мадару.       — Конечно, никто значимости этого события не уменьшает, но всё же… — Мадара улыбается. — Не в обиду, Сакура-сан.       — Что Вы! — Харуно улыбается ему в ответ. — Я и сама очень-очень рада тому, что они вдвоём сегодня здесь. Для меня их приход точной такой же праздник, как и моя собственная помолвка. На самом деле, когда мне делали предложение, то я нашла Аканэ и Саске двоих в гостиничном номере, и в голову залезли самые ужасные мысли! Мне всё ещё стыдно за это, — она смотрит на своего жениха, а затем на подругу, которая рассеянно улыбается.       Аканэ чувствует вибрацию в кармане пиджака и достаёт телефон, на экране которого высвечивается входящий звонок от контакта «Отец».       — Извините, — она выходит из-за стола под внимательным взглядом Шисуи.       — Аканэ, — на том конце раздаётся бесстрастный мужской голос.       — Да, отец? — она делает глубокий вдох.       — Встреть меня.

* * *

      Она спускается на первый этаж, затем выходит на улицу, где на улице стоит мужчина в костюме.       — Пап?.. — неуверенно зовёт его, и тот оборачивается. Оглядывает её с головы до ног, смотрит в глаза и усмехается.       — Мне нравится, что твой молодой человек обеспечивает тебя всем, чем не смог я.       — Шисуи замечательный, — Аканэ улыбается и медленно подходит к нему ближе, становясь почти плечом к плечу. — Он правда заботится обо мне, папа.       — Верю, — тот убирает с лица прядь каштановых волос. — Если ты думаешь, что я против… или хоть как-то собираюсь ограничивать тебя в том, чтобы ты любила, то нет, — убирает руки за спину и смотрит в сторону, на профиль лица дочери. — И пока мы не поднялись туда, Аканэ, я хотел сказать тебе кое-что важное.       — Конечно, папа.       — Ты знаешь, что я не умею проявлять свою любовь так, как ты этого хочешь. И заслуживаешь. Мой максимум — обеспечить тебя всем, в чём ты нуждаешься. Я рад, что в твоей жизни есть люди, которые могут показать тебе любовь так, как это принято.       Девушка разворачивается к нему, выглядя удивлённой его словами. Её отец, Гото Тадао, превозмогая себя, произносит те слова, о которых она, без преувеличения, мечтала с детства:       — Я люблю тебя, Аканэ, и горжусь тем, какая ты у нас с мамой выросла. Она наверняка смотрит сейчас и радуется твоему счастью так же, как и я, — он делает глубокий вдох и мнёт пальцы. — Мне жаль, что я не могу быть более эмоциональным для тебя.       — Я уже приняла это и смирилась, папа, — ласково улыбается. — Но… спасибо, что ты сказал это. Я мечтала об этом, — замолкает, а затем добавляет шёпотом: — Я тоже люблю тебя.       Внезапно ей на талию ложится чужая рука, и Гото вздрагивает, тут же оборачиваясь. На её движения реагирует и отец: оборачивается в ту же сторону.       — Шисуи!.. — Аканэ разглядывает своего мужчину, который ей только улыбается и притягивает ближе к себе, почти вплотную, после чего поднимает взгляд на её отца.       — Учиха Шисуи, — кланяется, проявляя уважение перед родственником девушки.       — Гото Тадао, — склоняет голову, внимательно разглядывая парня перед собой.       — У меня очень серьёзные планы на Вашу дочь, Тадао-сама, — сходу заявляет, совершенно не стесняясь.       — Вижу, — выразительный взгляд на уверенно лежащую руку на талии Аканэ. — Мне сорок шесть, и я не готов к внукам, учти это, молодой человек.       — Всё будет по правилам, не беспокойтесь: сначала свадьба, медовый месяц, время на двоих, а затем дети, но я собираюсь их завести уже в тридцать три. Как минимум.       — Хэй, — девушка дёргает Шисуи за рукав пиджака, заставляя его обратить на неё внимание.       — Ты вроде не была против, — Учиха щёлкает её по носу и мягко улыбается. — Так, — смотрит снова на Тадао. — Пройдём к моей семье?       — Конечно, — старший кивает и заходит в здание первым.

* * *

      Атмосфера была дружелюбной настолько, насколько это было в принципе возможно. Её отец выдавливал из себя максимум доброжелательности, которую мог себе позволить, а семья Учиха, включая Сакуру, итак были довольно добрые и весёлые.       Тадао сошёлся в интересах с Мадарой, с которым они были одного возраста и имели примерно похожие темы для разговоров — это определённо Аканэ радовало.       Она сама как-то неожиданно влилась в женское общество и обсуждала с дамами идеи предстоящей свадьбы Саске и Сакуры. Подруги — Аканэ и Сакура — сидели рядом и держались за руки, шутили, смеялись и в общем были в приподнятом настроении, смешанном с неким восторгом.       Гото иногда оборачивалась назад, стараясь найти взглядом Шисуи, и находила. Тот общался с кузенами: Саске и Итачи, они пили какие-то безалкогольные коктейли, потому что все трое за рулём, и просто разговаривали, что-то обсуждали, иногда был слышен их смех. Он ловил её взгляд, улыбался, вызывая такую же улыбку в ответ.       Платить за ужин вызвались родители Саске и Итачи, и возражений они не принимали даже от собственных сыновей.       Расходились и прощались они тоже медленно: никак не могли закончить осуждения, объятия, а ещё не заканчивались восторженные вздохи Микото и Сайи, которые любуются тем, как трепетно Шисуи прижимается Аканэ к себе, боясь отпустить, как гладит ладонью по её талии, как то и дело ищет с ней контакта второй свободной рукой.       — Надеюсь, ещё встретимся, — Мадара протягивает свою руку, и Гото в ответ пожимает её, улыбнувшись уголками губ.       — Аканэ-сан, — Обито забирает её внимание следующим. — Уверяю, — мягко усмехается, смотря ей в глаза своими тёмными с уже привычной насмешкой в них. — Боятся Вам нужно только самого Шисуи.       — Не говори ерунды, — фыркает тот в ответ.       — Это правда, — Обито закатывает глаза. — В гневе он страшнее любого из нас.       — Я учту это, Обито-сан, — Аканэ склоняет голову. — Просите за… моё недоверие к Вам…       — Не волнуйтесь, — хитрое выражение его лица тоже уже не волнует — она привыкла за этот вечер к характеру мужчины, который совершенно не соответствовал её представлениям. — Это действительно нас больше веселит, чем можно представить.       Шисуи снова утягивает девушку ближе к себе, прижимаясь щекой к её макушке. Он упирается носом в её мягкие светлые волосы, целует и прикрывает глаза, расслабляясь.       — Я так рада за тебя, милый, — к ним походит попрощаться Сайя, которая гладит сына по волосам. — За вас обоих.              — Ох, мама… — мужчина в ответ вздыхает, приоткрыв один глаз. Он обвивает обеими руками талию Аканэ, упирается щекой в её макушку и кажется совсем уставшим.       Влюблённым.       — Спасибо, Сайя-сан, — Гото не может двинуться из-за того, как удобно расположился на ней Учиха, поэтому выдавливает смущённую улыбку, чувствуя себя немного неловко.       — Заботьтесь друг о друге, хорошо? — спрашивает, и в тот момент к ним подходит Юсукэ, который становится около жены, смотря на детей перед собой со снисходительностью. — Аканэ, попроси у него мой номер. Обязательно. И звони мне каждый раз, когда он ведёт себя с тобой неподобающе, — просит со слезящимися глазами.       — Конечно, — та тихо смеётся.       Девушка машет Сакуре, которую Саске усаживается на пассажирское место в их машине, и Харуно машет в ответ, следом заставляя Учиху обернуться и сделать то же самое.       — Устал? — Аканэ кладёт одну из ладоней поверх большой, всё ещё лежащей на её талии.       Они остались на парковке одни, потому что все уже разъехались сразу же, как попрощались с каждым гостем. С отцом Гото попрощалась в самом начале, потому что у того в пять утра вылет в рабочую командировку в Японию на несколько недель.       — Домой хочу, — охрипшим голосом отвечает Шисуи, наконец выпрямляясь.       Он целует её в щёку и, когда они подходят к автомобилю, открывает перед ней дверь, помогая сесть. Затем стоит перед машиной пару минут, чтобы собраться с силами, и тоже садиться, тут же заводя её.       — Знаешь, ты выглядишь даже хуже меня, а в начале всё было конкретно наоборот, — замечает девушка, устремив взгляд на его руки. Учиха снял пиджак и закатал рукава рубашки, давая рассмотреть выпирающие синие вены.       Мужчина выезжает на проезжую часть и мельком смотрит на неё взглядом обиженного ребёнка, выпучив губы.       — Я думал, что я для тебя всегда красивый.       — Так и есть, — уверяет со смешком. — Всегда самый красивый, Шисуи.

* * *

      Аканэ лежит на кровати, уже успев сходить в душ. Она читает в электронной книге свой черновик, пытаясь выявить любые ошибки: орфографические, смысловые и вообще любые, которые только могут быть.       У неё ещё есть время, прежде чем нужно будет отправить это редакторам, которые впоследствие будут это проверять и указывать на ошибки, которых Гото сама не заметила из-за запылённого взгляда на собственное творение.       Шисуи ушёл в сторону ванной комнаты пять минут назад, но шума воды так и не раздалось, поэтому девушка крутила стопой, нервничая.       Он появляется через минуту на пороге спальни, всё в той же одежде, с тем же мягким, но уставшим взглядом.       — Ты прости, — подходит к ней, по пути расстёгивая рубашку. Кидает её на пуфик, забирает у неё из рук книжку и откладывает на прикроватную тумбочку. — Но у меня нет сил даже на душ… — шёпотом признаётся, заваливаясь на кровать рядом с ней.       Учиха обнимает её за талию, притягивая к себе, упирается лбом куда-то в грудь и тихо выдыхает, сразу же прикрывая глаза. Аканэ вплетает ладонь в чужие шелковистые волосы, путаясь в прядях.       — Я нервничал не из-за реакции родителей или своих дядь, — также тихо говорит, наслаждаясь незамысловатыми поглаживаниями. — Из-за тебя.       — Меня? — удивлённо переспрашивает.       — Нервничаешь ты — начинаю и я. Я боялся, что они тебе не понравятся, что тебе будет некомфортно, страшно… Думал о твоём отце. Я собирался защитить тебя от него, mi corazón, если бы ты нуждалась в этом. Я… — вздыхает и смаргивает слёзы, почему-то появившиеся на глазах. — Я так сильно люблю тебя… Я готов всё сделать для тебя, даже если ты попросишь купить страну. Я найду способ. Мне страшно думать, что тебе может быть не так со мной… Может быть скучно, страшно, некомфортно, неприятно — это моя фобия, Аканэ. Не думаю, что смогу отказаться от тебя. Я нуждаюсь в тебе так же, как в воздухе. Кажется, с первой встречи. Поэтому… не отказывайся от меня, пожалуйста…       — Шисуи…       — Прости, — он прячет своё лицо, чтобы не показать ей слёзы, но она чувствует, как намокает её майка. — Прости, — повторяет.       — Шисуи, я не собиралась… отказываться от тебя, — Гото смотрит на его макушку, поджав губы.       — Правда? — тихо смеётся, закусывая нижнюю губу. Он крепче её обнимает и жмётся ближе. — Это хорошо…       — Я люблю тебя.       Учиха отстраняется от неё и опирается на руки, вглядываясь в её лицо своими покрасневшими глазами. Сначала он садится, следом тянется к ней и прикасается своими губами к её в невинном, мягком поцелуе.       — Я всё равно буду любить тебя больше, — упирается лбом ей в плечо, зацеловывая кожу и там.       — Правда?       — Больше, чем голодный человек любит еду, mi corazón, — улыбается.       Я люблю тебя больше, чем саму жизнь.