Часть 28

– Грядёт конец современной истории… И кровавая война сметёт магов с лица земли, когда над руинами замка четырёх могучих волшебников в битве сойдутся мечник, что внутреннего зверя на свободу выпустит, и труп, из чёрного гроба… Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел в старинном кресле за столом директорского кабинета. На столе рядом с ним стояла небольшая вазочка с засахаренными лимонными дольками, а в клетке чуть сзади, на жердочке сидел феникс по имени Фоукс. Напротив, в кресле несколько пониже да пожиже сидел действующий министр магии Корнелиус Фардж. И выглядел министр весьма обеспокоенным. – Это пророчество уже было записано, зарегистрировано в раздел глобальных и передано на расшифровку в Отдел Тайн, но хотелось бы узнать ваше мнение, Альбус. Старый волшебник покачал головой и ответил: – Плохо… Я считаю, что это очень плохо. Пророчества не имеющие чёткого субъекта – это уже не очень хорошо, так как затрагивают, как правило невероятные территории во время их исполнения, так ещё и выражение про конец современной истории, боюсь, был вовсе не фигурой речи… Пророчества Сибиллы не очень точны, но всегда сбываются… – Но… что же нам в таком случае делать? – на лицо Фарджа упала тень ужаса. – Думаю что единственное, что нам остаётся это ждать и готовиться, готовить следующее поколение. Дети – наше будущее… – Которого может и не быть. – печальным голосом закончил фразу за директора Корнелиус. – Пойду-ка я пожалуй. – засобирался министр, подходя к широкому камину у стены напротив двери. – Обращайся, мальчик мой, если что…

Кодай

В себя я пришёл уже лёжа на больничной кушетке в комнате с белыми стенами и светло серым потолком. В воздухе разносился запах спирта и каких-то других препаратов, а у изголовья кровати стояла капельница, подключённая к моей руке. По другой же чуть ниже локтя шёл неровный шрам, кольцом опоясывающий весь обхват руки. Дверь сбоку открылась во внутрь, и в палату зашёл пожилой врач. Почему врач? По кочану, мне так интуиция подсказала, да и, признаться, не подвела. – О! Мистер Хакучо, вы уже очнулись! – проговорил он удивлённо. – Сильно долго я лежал тут овощем? – Овощем? – переспросил доктор. – Фигура речи, иными словами без сознания. – Всего три дня, я и удивляюсь, как вы после такого количества травм, магического истощения и перенесённой операции пришли в себя так быстро, да и, судя по анализам сейчас бодрячком, хоть сейчас обратно в школу преподавать. – Думаю, дело в специфике моего использования магии… – И в чём же оно заключается, если не секрет? – весь аж подобрался доктор. – Не секрет, я в некотором роде мастер восточных практик по управлению жизненной энергией, так что регенерация у меня на порядок выше, чем у простого человека, или даже мага. – Интересно… Чтож!.. – резко хлопнул в ладоши старичок. – В таком случае побудьте ещё пару дней в Мунго, для финальных анализов, и числа второго-третьего мы вас отпустим. – Кстати, а что с моей рукой? – поинтересовался я. – Обычно после лечения шрамов не остаётся... – Дело в природе ранения. Видите ли, когда мага ранит магическое существо, на месте травмы остаётся его магический след, из-за чего её невозможно излечить привычными нам методами. – Но моя то рука на месте, хоть её и откусил Левиафан. Доктор пожал плечами: – Мы использовали маггловские методы и пришили вам руку нитками, так что через неделю после выписки вам следует снова нас посетить для изъятия их из плоти... На том и порешили, так что в школу я вернулся лишь второго марта. За то время пока я лежал и плевал в потолок, разобрал мой бой с левиафаном. Использование окружающей маны в бою было не только моей фишкой, но и этого червя переростка, хотя у него это проявлялось лишь как поглощение для лечения. Собственно из-за вот таких вот выебонов и пришлось переходить на Ки, и даже бюджетный режим супер Саяна использовать. В этом режиме обычно аморфная масса праны в теле трансформируется во внешнее подобие СЦЧ (система циркуляции чакры) но только для Ки, благодаря чему резко подскакивают все физические статы, а ещё появляется пафосное золотое сияние, и волосы поднимаются. Техника сырая, и я нещадно пиздел, когда называл себя мастером манипуляции праной, но в экстренной ситуации пришлось использовать то что было. Мне стоило больших трудов победить это чудовище, но больше всего пострадали мои запасы жизненной энергии. Будь я обычным человеком, оставшегося мне бы хватило лишь на пять лет жизни, но у меня же случай особый, маг там… одержимость… как бы вампиром не стать. Всё хорошо, что хорошо кончается, но эта битва мне показала, что я далеко не самая крупная жаба в этом болоте с крокодилами, и вообще, всё хорошо, что хорошо качается, во. *** В Хог я прибыл ранним утром, пока дети ещё спали, но наткнулся на нашего завхоза Филча, с которым бахнули по сто грамм и поговорили. Он сердечно благодарил за спасение и активно делился сплетнями, согласно которым, оказалось меня, без моего ведома, приставили к ордену Мерлина первой степени, за проявленную храбрость и самоотверженность. Слухи эти я хотел было опровергнуть, но прозвучал подъём, и Филч ушёл контролировать передвижения детей. Третьего марта был четверг, так что дети разбежались после завтрака на уроки. У меня тоже урок был, но он приходился на послеобеденное время, а до этого я был предоставлен самому себе. Сходил проведал озеро, бывшее местом недавней битвы. Берега размыты, деревья повалены, в воде плавает всякий мусор, а в воздухе чувствуется острая недостаточность маны. Но к концу года её колличество снова достигнет нормального значения, не зря же школа стоит на пересечении одиннадцати лей-линий. Аккуратно погрузившись на дно, я почувствовал резкий отток маны, из-за чего воздушный пузырь, в котором я находился, схлопнулся, и я до нитки промок и остался без воздуха. Пришлось ставить пузырь уже в виде печати со внутренним накопителем, причём срочно, ибо эта тушка, хоть и тренированная, но под водой долго функционировать точно не сможет. Когда я подобрался к месту, где концентрация магической энергии была настолько высокой, что вода аж светилась, я увидел малюсенького червячка, скрученного в клубок и подозрительно сильно напоминавшего того левиафана, которого я убил. Оказывается, эта мразота отъелась до такой степени, что стала полуэнергетической сущностью, как Хвостатые звери из мира рыбного рулета. И теперь эта мразота регенерирует, а убить его нельзя, восстановится. Аккуратно подхватив этот зародыш биджу в руки, я начал создавать из воды и маны кристалл в форме додекаэдра, в котором процесс поглощения маны для восстановления будет заморожен. Потом придумаю, что с ним можно сделать...