Часть 5. Верука Солт

      Я шла по коридорам шоколадной фабрики. Теперь нас осталось девять человек, включая самого хозяина этого огромного и волшебного здания. Мне было очень жалко предыдущих детей и их родителей, хотя своим отвратительным поведением они выделялись на фоне других.       Ещё я испытывала жалость к Вилли Вонке, когда гости данной фабрики не оценивали его изобретения искусств, конечно, кроме двух людей. Да, может, они чуть странноваты и в крайнем случае несут ненужные итоги, но шоколадный кудесник старался. Мне, простой девушке из небольшого городка, было сложно понять логику этих богатых и избалованных людей, привыкших получать всё, что захотят, не ценя ни труда, ни фантазии.       Идя по коридору, я смотрела себе под ноги, отмечая, что надетые мною туфли были чуть изношены и смотрелись крайне ужасно. Я выдохнула и обратила внимание на внезапное прикосновение. Это был Чарли, он улыбнулся мне и спросил:       — Гли… Как думаешь, чем нас удивит Мистер Вонка на этот раз?       Я чуть призадумалась и ответила:       — Даже не знаю, Чарли. Хоть я узнала немного о Мистере Вонке, но могу сделать вывод, что это будет что-то совершенно невообразимое и, возможно, даже немного сумасшедшее.       Чарли рассмеялся, и его глаза засияли от предвкушения.       — Да, это было здорово! Но мне больше всего запомнилась комната с шоколадной рекой. Ты представляешь, сколько там его?       Я усмехнулась, вспоминая то зрелище. Сладкая и воздушная река действительно была впечатляющей, но Мистер Вонка постоянно придумывал что-то новое, что превосходило все предыдущие изобретения.       Мы шли дальше по коридору, предвкушая встречу с эксцентричным Мистером Вонкой и его новыми изобретениями. Что же он придумал на этот раз? Что-то сладкое? Что-то безумное? Или что-то совершенно новое и неожиданное? Ответ ждал нас за разными дверьми этого здания.       — Он поразительный человек! Правда, Гли?! — восхитился Чарли, смотря на меня.       — Да, Вилли Вонка настоящий волшебник.       — А что бы ты изобрела, будь ты хозяйкой фабрики?       — Ох, если бы была хозяйкой фабрики? Хм… — я задумчиво почесала подбородок, представляя себя в этой роли. — Наверное, создала бы комнату, где можно было бы попробовать любую еду, просто подумав о ней. Представляешь, Чарли, ты захотел шоколадный торт, и он тут же появляется перед тобой, тёплый и ароматный. А потом, допустим, тебе захотелось клубничный лимонад, и он возникает из ниоткуда, освежающий и искрящийся.       Чарли засиял от восторга:       — Вау, Гли! Это было бы невероятно! И никаких ограничений?!       — Никаких! Только положительные эмоции и никаких калорий, — подмигнула я. — Или, знаешь, я бы ещё создала сад с говорящими цветами. Каждый цветок рассказывал бы свою историю, пел песни или читал стихи. Представь себе, гуляешь по саду, а вокруг тебя звучат прекрасные мелодии и захватывающие истории.       Чарли запрыгал от восторга:       — Это лучше, чем комната с исчезающей едой! Хотя… может, лучше всё вместе?       Я рассмеялась, обнимая Чарли за плечи:       — Может быть, Чарли, может быть. Вилли Вонка учит нас, что нет ничего невозможного, когда дело касается воображения.       Смеющийся мальчик убежал обратно к своему дедушке и взял того за руку, тот же со слезинкой на глазах осматривал всё вокруг, вспоминая былые времена, когда он ещё работал здесь.       Долгое время наша компания шла за Мистером Вонкой, так как добраться до определённого цеха на лодке нельзя было. Мальчики и девочка шли впереди, следуя за ним, а я шла замыкающей. Внезапно мы остановились, потому что хозяин фабрики ушёл в себя, вспоминая то, что нам было неведомо. На секундочку я задумалась, о чём может размышлять этот странный мужчина. Его взгляд, устремлённый в пустоту, казался отражением целой вселенной, полной загадок и неразгаданных тайн. Возможно, он вспоминал свои первые шаги на этой фабрике, первые изобретения, первые неудачи и триумфы. А может быть, он просто пытался найти ответ на какой-то важный для него вопрос, который мучил его уже долгое время.       Тишину нарушил тихий вздох дедушки Джо, который, казалось, разделял задумчивость Мистера Вонки. Я заметила, как он украдкой вытер слезу с уголка глаза, словно боясь, что кто-то увидит его слабость. В этот момент я почувствовала связь между этими двумя мужчинами, связь, основанную на общих воспоминаниях и переживаниях.       Вскоре Вилли Вонка очнулся от своих мыслей и, словно ничего не произошло, продолжил свой путь. Дети, немного удивлённые его внезапной остановкой, поспешили за ним, а я, стараясь не отставать, продолжала размышлять о том, что только что произошло. Что же скрывалось за этой короткой паузой? Какую тайну хранил в себе этот удивительный человек? Или её просто нет, и это мои фантазии?       —…Видите ли, Мистер Вонка… Орехи — это мой бизнес, — на этой фразе я выплыла из сети своих размышлений. Отец Веруки протягивал Вонке свою визитную карточку, но мужчина тут же выбросил её через плечо, не оглядываясь. Это рассмешило меня, подавить смех не получилось, из-за чего я привлекла внимание хозяина фабрики, но он тут же отвернулся.       Его поведение было столь же эксцентричным, сколь и очаровательным. В нём чувствовалась какая-то детская непосредственность, словно он сам был одним из тех детей, что сейчас с широко открытыми глазами рассматривали его изобретения. Я снова невольно задумалась о том, что скрывается за этой маской чудаковатости. Что привело его к созданию этого волшебного мира, и какие тайны он хранит в своём сердце?       Мы зашли в ореховый цех. Моё внимание привлекло множество друг на друга похожих белок, хотя нет, в каждой имелась своя уникальность. Это можно заметить, если приглядеться, например то, как они держат орешек и с каким усердием его грызут. Одни держали орех лапками аккуратно, словно драгоценность, другие же впивались в него всеми когтями, демонстрируя дикую страсть.       Воздух был наполнен густым запахом свежих орехов, перемешанным с лёгкой пылью от скорлупы. Механизмы работали слаженно, конвейерные ленты двигались непрерывно, доставляя всё новые и новые порции сырья. Белки, казалось, были частью этой сложной системы, каждая выполняла свою роль с поразительной точностью и скоростью.       Некоторые сортировали орехи по размеру, другие отбраковывали повреждённые, третьи занимались очисткой. Наблюдать за ними было завораживающе, словно смотреть на танец, отточенный до совершенства. В этом хаосе царил порядок, и каждый элемент выполнял свою функцию, обеспечивая бесперебойную работу цеха.       Я заметила, что у каждой белки было своё рабочее место, обустроенное с особой тщательностью. У кого-то стояла крошечная чашка с водой, у кого-то — небольшая горка самых отборных орехов. Это создавало ощущение уюта и комфорта, несмотря на шум и суету вокруг. Казалось, белки не просто работают, а живут здесь, в этом ореховом царстве.       — Папа! — резкий крик девочки обратил внимание всех людей. — Я хочу белку! Купи мне такую белку! Я хочу белку.       Меня было не очень легко разозлить, но голос этой маленькой особы начинал заводить. Верука, избалованная и капризная, продолжала требовать всё, что ей нравилось, не обращая внимания на предостережения отца. Её жадность казалась безграничной, и я невольно задавалась вопросом, чем закончится эта её неуёмная страсть к обладанию? Остальные дети, каждый по-своему, тоже проявляли свои недостатки, и я чувствовала, что всё это неспроста. Вонка, казалось, пристально наблюдал за каждым из нас, словно проводя какой-то свой, неведомый тест.       — Верука, у тебя и так много разных животных, — пытался убедить свою дочь Мистер Солт.       — У меня дома только один пони, две собаки, четыре кота, шесть кроликов, два попугая, три канарейки, черепаха, золотые рыбки и старый глупый хомяк! Я хочу одну такую белку!       Я присвистнула, отвернувшись. Тут же представила этот зверинец у неё дома. Нет, мне нравились животные, но сколько нужно, во-первых, денег, чтобы всё это содержать, во-вторых, места, в-третьих, терпения?       — Я не хочу простую белку, я хочу учёную белку!       Отец Веруки, казалось, окончательно сник под напором её требований. Он что-то невнятно пробормотал о том, что постарается что-нибудь придумать, но в его голосе не было уверенности. Я же, напротив, почувствовала лёгкое раздражение, переходящее в тихую ярость. Сама мысль о том, что ради прихоти одного избалованного ребёнка будут страдать животные, вызывала у меня отвращение. Так же мне стало интересно, действительно ли она любит всех этих животных, или же они для неё просто ещё одна игрушка, ещё один способ показать своё превосходство.       В какой-то момент я поймала себя на том, что пристально смотрю на Мистера Вонку. Что он задумал? Почему он выбрал именно этих детей? Неужели он действительно хотел найти наследника своей фабрики среди этой кучки избалованных и капризных отпрысков? В его глазах читалось что-то такое, что не давало мне покоя. Словно он знал что-то, что было скрыто от нас.       — Белки не продаются… Она её не получит, — улыбка Веруки тут же сошла.       — Папа!       Мужчина словно потерял почву под ногами, не зная, куда себя деть, а Вилли Вонка с непроницаемым лицом проронил что-то о важности сохранять хладнокровие. Внезапно Верука, одержимая своим желанием, заявила, что сама возьмёт белку, и, несмотря на запреты, перемахнула через ограду. Отчаянные крики отца не могли её остановить. Девочка, полная самоуверенности, направилась к белочкам, которые, казалось, заворожённо следили за её приближением. Вилли Вонка предостерегающе выкрикнул, чтобы она ни в коем случае не трогала орехи, иначе белки придут в ярость. Маленькая принцесса, не внемля предупреждениям, выбрала самую пушистую белочку и протянула к ней руки. Все замерли в тревожном ожидании, дыхание перехватило у каждого. В одно мгновение белки, словно по команде, набросились на Веруку, посчитав её угрозой. Нежное розовое платье девочки мгновенно покрылось затяжками, а воздух наполнился её пронзительным криком. Верука отчаянно пыталась сбросить с себя цепкие лапки, а её отец в ужасе смотрел на Вилли Вонку, моля о помощи. Тот, словно в замедленной съёмке, принялся судорожно искать нужные ключи, но их нигде не было. Мольбы Солта о спасении разрывали сердце. Пусть она и являлась избалованной девчонкой, но всё же оставалась ребёнком. И вот её уже тащили к зловещему мусоропроводу, ведущему прямиком в печь. Я, не в силах вынести этого зрелища, вцепилась в перила, и меня затрясло от ужаса. Нога уже оторвалась от пола, чтобы пойти на помощь, как вдруг на мою руку опустилась тёплая, обтянутая перчаткой ладонь.       — Не стоит этого делать…       И вот Верука рухнула в мусоропровод, этот «испорченный орех», как про себя окрестили её многие, камнем полетел в трубу. Рука Вилли Вонки всё ещё покоилась на моей, слегка поглаживая. Внезапно он обратился к отцу девочки, с елейным сочувствием в голосе, мол, её ещё возможно вытащить, если она, конечно, не застряла под горловиной. Мужчина в шляпе, словно заворожённый, медленно повернул ключ — будто всё это время знал, какой именно подходит. Мистер Солт, позабыв обо всём, бросился спасать свою дочь. Я же стояла, как громом поражённая, не в силах пошевелиться. Стук моего сердца тонул в оглушительной какофонии, которую исторгала внезапно зазвучавшая песня умпа-лумпов. В её причудливых куплетах, как мне показалось, сквозила горькая ирония — обличение родительской слепоты и чрезмерного баловства, что и привело к плачевному исходу.       Как только отец девочки приблизился к зияющей бездне мусоропровода, умпа-лумпы в сговоре с одной особо ретивой белочкой сбросили его туда же. Я, не отрываясь, смотрела на Вилли Вонку, и его едва заметная, почти улыбка, заставила меня содрогнуться. Невольно отдёрнув руку, я попыталась перевести внимание хозяина шоколадной фабрики на себя, но его взгляд, словно рентген, пронзил меня насквозь, вызвав острое чувство неловкости. Поспешно отступив, я примкнула к Чарли и дедушке Джо. Бывший начальник старика отвернулся от меня, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность, впрочем его внимание тут же захватил какой-то крошечный человечек, дёргавший его за подол сюртука. По лицу Мистера Вонки можно было прочесть, что новость, которую ему сообщили, скорее хорошая, чем плохая.       — Мне только что доложили, что печь, к счастью, неисправна, а их падение смягчат отбросы, скопившиеся за последние три недели.       Эти слова, словно бальзам на душу, немного успокоили меня, и я перестала дрожать, как бездомный щенок, промокший до нитки под проливным дождём.       Мы пошли дальше. После этой ужасной сцены мне стало совсем дурно. Каждый пройденный метр отнимал силы, ноги словно налились кровью, отказываясь двигаться дальше.       — Ч-чарли?       Я попыталась позвать мальчика, он был ближе всех, но тот, увлечённый разговором с дедом Джо, не услышал меня. Когда веки уже начали слипаться, кто-то подхватил меня под талию, прижав к себе. Это оказался Мистер Вонка, и выражение его лица было совершенно нечитаемым.       — Мисс Гликерии стало немного нехорошо, я провожу её в комнату отдыха и скоро вернусь, хорошо? — произнёс он своим бархатным голосом и, не дожидаясь ответа, увёл меня прочь, оставив четверых в лабиринтах бескрайней фабрики…