Часть 7. Человек.

      «Интересно, помнит ли он ещё о моём лице, о моём имени?» — этот вопрос, словно назойливая строчка из песни, звучал в моей голове день за днём, не давая забыть тот вихрь красок и запахов, что случились накануне.       Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы — я, Чарли, дедушка и сам Вилли Вонка ворвались в дом Бакетов сквозь крышу в невероятном стеклянном лифте. После посещения фабрики всё вокруг казалось до боли обыденным. Я вернулась к своей улице, к старой мебели и к редким встречам с подругами. Но каждый вечер, погружаясь в полумрак комнаты, я вновь переживала этот волшебный день, этот феерический вихрь красок, вкусов и ароматов. Вспоминала шоколадную реку, белок, снующих с неутолимой энергией, и, конечно же, Мистера Вонку. Прижимая к груди маленький плод какао-боба, словно талисман, я шептала в темноту: «Интересно, как он там? Несёт ли он бремя своей фабрики с прежней эксцентричностью и гениальностью? Не гложет ли его одиночество в этой необъятной сладкой империи?»       И, конечно, мне не давал покоя вопрос, какой же бесценный приз получил юный Чарли? Возможно, это был бы денежный приз, чтобы семья Бакетов навсегда забыла о голоде и нужде? Или путешествие по всему миру, чтобы мальчик увидел чудеса и познал разнообразие нашей планеты? Вариантов представлялось множество, и каждый из них казался достойным победителя, нашедшего золотой билет.       Я знала, чувствовала нутром, что Вилли Вонка подготовил нечто совершенно немыслимое. Этот человек был загадкой, словно конфета в обёртке, которую отчаянно хочется развернуть, чтобы понять, что скрывается внутри. Каков он на вкус? Сладок и приторен, как карамель? Или горек и обжигающ, как перец чили? Может, нежен, как воздушное суфле?       Глубокий вздох вырвался из моей груди. Я прижала ладонь к сердцу, которое бешено колотилось от одной лишь мысли о хозяине шоколадной фабрики. В глубине души я признавала то, что этот мужчина вызывал во мне интерес. Но, нет… Не как возлюбленный, а скорее как художник своих сладких чудес. Мы были схожи в одном — в неутолимой жажде творить чудеса. Он вкладывал душу в свои сладости, я в рисунки.       Возможно, наша тяга к творчеству и была тем самым мостиком, соединяющим нас, хоть и на уровне абстрактных размышлений. Я понимала, что за разнообразием красок на моих полотнах и за замысловатыми формами конфет Вонки стоит одно и то же — желание удивить, обрадовать и подарить людям немного волшебства.       — Вилли Вонка… Удастся ли мне увидеть вас ещё раз? Насладиться вашей компанией?       Целый день Гликерия томилась в полузабытьи, вздыхая о призрачном, сладостном мире и его создателе. Его образ преследовал её, словно наваждение, каждую минуту дня, и она пыталась убедить себя, что это всего лишь профессиональный интерес творца к творцу. Гликерия знала, что это нечто иное, неведомое ей прежде. Домашние хлопоты в этот день превратились в пытку: еда безнадёжно подгорала в печи, уборка, едва начавшись, тут же прерывалась, растворяясь в водовороте грёз. Любимое занятие обрывалось на кисти, обрекая белый лист на вечную незавершённость. Раздражение и бессилие захлёстывали девушку, и она, поддавшись порыву, решила совершить вечернюю прогулку.       Крошечные снежинки густо укрывали город, рождая пышные сугробы. Они танцевали в воздухе, кружась в неспешном вальсе, словно дети, играющие в догонялки с самой зимой.       Гликерия протянула руку, наблюдая за их приземлением. Ледяные гости, коснувшись тёплой ладони, таяли, превращаясь в сверкающие капли.       Девушка неспешно скользила по улицам, ловя отблески света в мерцающих витринах домов. В их сияющих окнах мелькали обрывки чужих жизней, за которыми она наблюдала с тихим любопытством.       Ей вдруг захотелось разделить эту прогулку с кем‑то, утонуть в лёгкой и непринуждённой болтовне, искреннем смехе. И словно в ответ на её желание, за поворотом неожиданно появился Чарли. Своим маленьким носиком он уткнулся ей в пальто. Девушка узнала его по полосатому шарфику, весело обвивавшему шею и трепавшемуся на свежем ветру.       — Гли! — лучезарно улыбнулся Чарли, обнаружив в незнакомке свою подругу. Он прильнул к ней, заключив в крепкие объятия. — Я так рад тебя видеть! Я уже думал, что мы с тобой больше не увидимся.       Гликерия в ответ обняла его, погладив при этом по голове. Она почувствовала то же тепло, что и раньше. Еë улыбка, благодаря этому, стала шире.       — Я тоже очень рада, Чарли, — ответила она, слегка опустив глаза. — Но что ты делаешь на улице в такой час? Миссис Бакет, должно быть, места себе не находит.       Чарли отступил чуть назад и окинул её взглядом.       — Я уже шёл домой, когда вдруг врезался в тебя, прости.       — Со мной всё в порядке, не переживай, — она наклонилась к нему и добавила мягко, — давай лучше, я тебя до дома провожу? Как раз расскажешь мне, что с тобой произошло за это время, хорошо?       — Конечно! — ответил Чарли и шагнул вперёд.       Они стали идти рядом, и младший Бакет рассказывал свои новости, которые произошли с ним сегодня. Гликерия слушала, улыбалась, смеялась.       — Хах, ясненько.       — Ага, — ответил Чарли. — Мне повезло столкнуться с тобой сегодня.       Девушка про себя вознесла тихую благодарность судьбе за этот неожиданный вечер, но внезапно младший Бакет расколол хрупкую идиллию, озвучив свой вопрос, который заставил девушку удивиться:       — Гли, ты больше не хочешь со мной дружить?       Бывшая обладательница шестого билета замерла посреди тротуара. На её лбу пролегла тень озадаченности.       — Чарли, что за глупости ты говоришь?       — Почему ты убежала от нас? Ты на меня разозлилась и возненавидела? Прости, я не хотел становиться победителем… И…       Девушка мягко положила руки на его плечи. Во взгляде, которым она окинула мальчика, промелькнула строгость, мгновенно заставившая его умолкнуть и опустить глаза.       — Чарли, не говори глупости. Я тебя не ненавижу, — она подняла его за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Солнышко… Я ушла вовсе не из-за того, что меня расстроил или обидел твой триумф, — Гликерия вздохнула, пытаясь подобрать нужные слова. — Послушай, у каждого из нас свой путь. Твой привёл тебя к фабрике, к Вилли Вонке. Это замечательно, правда. Ты ни в чём не виноват. Просто так сложились обстоятельства. Мне нужно было уйти. Но это не значит, что я забыла о вас. О тебе. Ты мне как младший брат, понимаешь? Я всегда буду рядом, если тебе понадобится моя помощь.       Чарли облегчённо вздохнул. В его глазах появился прежний блеск.       — Правда? Значит, ты не сердишься? — Гликерия тряхнула головой, улыбка не сходила с её лица, но в душе поселилось мерзкое чувство вины. Неужели её резкий уход и необдуманные слова могли заставить Чарли так подумать? — И всё же, что за обстоятельства? Если не захочешь, можешь не рассказывать.       — Ну… — теперь пришёл черёд Гликерии опустить глаза и покрыться лёгким румянцем. — Ты ведь никому не расскажешь? — Чарли энергично замахал головой, и Гликерия, набравшись смелости, выпалила: — Я странно себя чувствую рядом с Вилли Вонкой… Знаешь, он словно соткан из противоречий. С одной стороны — творец, гений, с другой — чудак, непредсказуемый. Невозможно разгадать, что у него на уме. Это одновременно притягивает и настораживает. Хочется бежать от него без оглядки и в то же мгновение снова увидеть.       — Ну, вы, девчонки, даёте, конечно.

***

      Морозное солнце заливало комнату мягким светом, когда я с улыбкой на лице собиралась в гости к Бакетам. Без долгих раздумий я выбрала любимые синие джинсы и уютный, словно облако, белый свитер. Волосы собрала в небрежный низкий хвостик, выпустив пару прядей, чтобы обрамляли лицо.       Мысли о вчерашнем разговоре с Чарли грели душу. Я открыла наивному десятилетнему мальчугану свои самые сокровенные переживания о Вилли Вонке. И пусть Чарли не мог полностью постичь глубину моих чувств, сложную смесь любви, страха, восхищения и опасения, мне стало немного легче. В его глазах Вилли Вонка был просто великим кондитером, создателем невероятных сладостей и владельцем удивительной фабрики.       Когда я вошла в скромный домик Бакетов, меня сразу же окутала атмосфера тепла и радушия. Миссис Бакет хлопотала на кухне, наполняя дом восхитительными ароматами свежей выпечки. Чарли, как всегда, играл с дедушкой Джо, их смех эхом разносился по комнате. Мистер Бакет, сидя в кресле, читал газету, изредка улыбаясь своим мыслям.       Мы уселись за стол, пили чай с домашними пирогами и обсуждали разные новости. Я старалась избегать упоминания имени Вонки, но каждый раз, когда оно всё же звучало, чувствовала лёгкий трепет внутри. Так же я была благодарна семье Бакетов за их тактичность, за то, что никто не стал бередить воспоминания вопросами о моём внезапном побеге и той пламенной речи, что вырвалась из меня в их доме.       В тихом тепле семейного уюта возникла надежда, что, возможно, мои чувства к Вилли Вонке — это всего лишь временное помешательство, иначе и быть не может. Он личность яркая, необыкновенная, гений, живущий в своём собственном мире. И вполне естественно испытывать к нему сильные эмоции. Но я понимала, что должна быть осторожной и не позволять этим чувствам полностью завладеть разумом.       — Кстати, Чарли, а ты так и не рассказал Гликерии, как прошёл твой первый день в роли наследника самого Вилли Вонки? — неожиданно проворковала мать Чарли, подкладывая мне на тарелку ещё один аппетитный ломтик пирога.       Не ожидая подобного, я поперхнулась чаем, судорожный кашель вырвался наружу, словно дикий зверь. Я отвернулась от стола, стараясь сдержать приступ. Бабушка Чарли, встревоженно склонившись надо мной, принялась мягко, но уверенно похлопывать меня по спине.       — Ты в порядке, милая? — обеспокоенно спросила она.       — Да-да, всё хорошо. Спасибо большое… — откашлявшись, проговорила я, стараясь скрыть удивление. — Чарли, а ты мне об этом ни слова не сказал.       — Ох, прости, Гли, совсем вылетело из головы, — виновато улыбнулся Чарли, почёсывая затылок. — Главный приз Мистера Вонки обернулся тем, что он предложил мне стать его наследником, но с условием, что я должен был жить на фабрике один, без семьи. Я отказался, так как где нет места моим близким, нет места и для меня.       Чарли осмотрел всех своих родных, показывая в своём взгляде тепло и любовь к ним. Миссис Бакет же слёзно улыбнулась, поцеловав сына в макушку.       — Мистер Вонка покинул наш дом, и я думал, что мы с ним больше не увидимся. Но однажды, когда я чистил ботинки прохожим, чтобы подзаработать немного, одним из моих клиентов оказался сам Вилли Вонка. В тот день мы с ним отправились к его отцу, с которым Мистер Вонка долгое время не общался. Ему было немного страшно идти к нему одному.       Я отставила чашку, ощущая нарастающее удивление.       — Так ты встречался с его отцом? — спросила я, чувствуя странное огорчение.— Можешь рассказать подробнее? Мне очень интересно.       Чарли заёрзал на стуле, словно немного смущаясь. Он искоса взглянул на дедушку Джо, тот ободряюще кивнул.       — Ну, Мистер Вонка долгое время не разговаривал со своим отцом, дантистом, из-за того, что тот не разделял его желания стать кондитером и не поддержал в этом выборе. Мистер Вонка убежал из дома, чтобы посетить конфетные столицы мира.       — И как прошла их встреча? — спросила я, подавляя внезапно возникшее желание обнять Мистера Вонку.       — Замечательно! Мы с Мистером Вонка отправились на стеклянном лифте!       Мистер Бакет тихонько хмыкнул за газетой, а Миссис Бакет с улыбкой поднесла мне ещё один пирог. Я машинально взяла его, но есть совсем не хотелось. В голове крутились обрывки фраз Чарли, складывающиеся в удивительную и противоречивую картину.       — И? — спросила я, ощущая, как в горле пересохло.       — Его отец спросил, назначена ли у него с ним встреча. Тогда Вилли Вонке начали рассматривать зубы, и он узнал своего сына по ним, — Чарли расплылся в широченной улыбке, а в глазах заплясали искры восторга. — Они неуверенно обняли друг друга, и многолетняя обида растаяла.       — Надо же… — прошептала я, словно говоря это самой себе, а не собеседнику. История Вилли Вонки поразила меня до глубины души. С самого начала я считала его гением, восхищалась его креативностью, его умением создавать волшебство из ничего. Но я никогда не задумывалась о том, какой ценой ему это досталось.       В голове всплыли воспоминания о детях, которые вышли из фабрики совершенно другими. И теперь я запуталась ещё больше прежнего. Всё перемешалось — мои чувства к мужчине, страх за этих детей и сочувствие к самому Вилли Вонке. Я не знаю, можно ли было назвать его холодным, безумным и бесчувственным? В моих глазах сейчас этот мужчина предстал не просто гением, а прежде всего человеком, пережившим боль, одиночество и непонимание.       Он создал эту фабрику, этот удивительный мир, возможно, чтобы заполнить ту пустоту, которая образовалась в его сердце. Конфеты, шоколад, невероятные изобретения — всё это было не просто бизнесом или развлечением, а криком души, попыткой найти хоть какое-то утешение в мире, который когда-то отвернулся от него.       Я начала понимать, что за маской эксцентричного и немного безумного кондитера скрывался ранимый и одинокий человек. Его гениальность была его проклятием, ведь она отдалила мужчину от обычных людей, оставив наедине со своими мыслями и идеями. И теперь я осознавала, что те испытания, которым он подверг детей, возможно, являлись своеобразной попыткой найти достойного наследника, того, кто смог бы понять Мистера Вонку и продолжить его дело.       Внезапно вся эта история перестала казаться мне просто сказкой. Она превратилась в трагическую балладу о гении, который заплатил слишком высокую цену за свой дар. И я больше не могла смотреть на Вилли Вонку как на эксцентричного волшебника. Теперь я видела в нём человека, который отчаянно нуждался в любви и понимании, но так и не смог их обрести.       — Мистер Бакет, что интересного пишут в газетах? — спросила я, стараясь звучать как можно более непринуждённо и отвлечься от внезапных размышлений.       Мистер Бакет оторвался от чтения, немного прищурившись.       — Да ничего особенного, Гликерия, — ответил он тихо. — Всё те же старые истории. Политика да экономика. Но вот, кстати, — отец Чарли кивнул на маленькую заметку в углу страницы, — пишут, что Вилли Вонка представил новую линию конфет. Говорят, они обладают какими-то невероятными свойствами.       Я почувствовала, как моя щека непроизвольно дёрнулась. Все мои планы забыть о Вонке рушились, словно карточный домик под порывом ветра.       — Что-то наш ещё один гость опаздывает… — проговорила Миссис Бакет, смотря на настенные часы, и в этот момент в дверь постучались.       Чарли радостно вскрикнул:       — Мистер Вонка пришёл! — и, не дожидаясь ответа, подбежал к двери и распахнул её.       Моё сердце бешено заколотилось. Я привстала со стула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. В животе запорхали бабочки, а голос разума пытался заглушить бурлящий океан смешанных чувств.