Наблюдаемость

В обеденный перерыв, в столовой, когда Цукишима сидит за столом вместе с Куроо которого терпеть не может (Куроо сам к нему подсел), он замечает маленькую деталь. — Здесь неплохо готовят, — Комментирует Куроо, засовывая вилкой рис себе в рот. Цукишима снова обращает внимание на Кагеяму. Он похоже ни разу не притронулся к приготовленной пище. У Цукишимы маленький аппетит, но даже он смог что-то засунуть в свой желудок, а Кагеяма нет. — Снова смотришь за ним? — Тецуро поворачивает голову и видит спину Кагеямы. Не видно было, что он ест. — Он меня уже раздражает, — Кей крепче схватил вилку в руке и старался не думать о том, как хочет поглубже запихнуть ему её в глотку. — Ну, может аппетита нету, всякое бывает. Ты вон, свою порцию ещё не сьел, а уже на него гонишь, — Тецуро указал взглядом на всё ещё полную тарелку Цукишимы. — Я не хочу есть больше, — Цукишима поправляет очки и направляется к одинокому Кагеяме, чтобы все же спросить о том, почему он до сих пор не поел. Банальная заинтересованность только из-за того, что Кагеяма его ученик, а так ему глубоко плевать что с ним и почему всё ещё не поел. — Почему ты не ешь. — Не хочу. Какая тебе разница почему. Ну что за идиот попался. Цукишима наклоняется к нему ближе, встаёт рядом с ухом, чтобы Кагеяма уж точно его услышал и начинает говорить тихо-тихо рядом с ним. Тобио взглатывает и больше хмурится. – Я не собираюсь за тобой бегать, уговаривать тебя. Хочешь – Не слушайся правил, хочешь – Не ешь, мне глубоко плевать на тебя и на то, что в скором времени тебя вышвырнут от сюда, как псину бездомную, только куда ты потом пойдёшь? Здесь у тебя хотя-бы есть крыша над головой и еда, а там у тебя будет только улица. Там ты будешь никому не нужен, а здесь ты хотя-бы получаешь какое-то образование от этой грёбанной религии, которую пытаются запихнуть в твою тупорылую голову. Если не будешь слушаться, я закопаю тебя так глубоко, что ни одно Божество тебя не найдёт, даже сам Дьявол, – Он говорил это всё убийственно спокойно и холодно, Кагеяме даже на секунду показалось, что в помещении и впрямь понизилась температура. – Веди себя нормально и не позорься, – Закончив наконец свою речь, он отошёл от Кагеямы, который ни сказал ни слова. Нет, на самом деле никого закапывать где-нибудь во дворе он не собирался, это просто чтобы припугнуть слегка. Кстати, метод довольно хорош. – Я и не просил за мной следить, занимайся своими религиозными и хуёвыми делами, меня не трогай, – Тобио одновременно вставая, проговаривал это и у Цукишимы чуть не спали очки от такого ответа. Чтобы ученик грубил своему учителю? У него на пару секунд приподнялись брови, но затем, вместо бурного гнева, пришло чёткое равнодушие к нему. Он на пару секунд заметил, как глаза Кагеямы стали намного злее, чем были до этого. – Вали куда хочешь, хоть сдохни прямо сейчас, я больше не смотрю за тобой, – И поставив на этом точку, разворачивается и возвращается к Куроо, усаживаясь за стол. Они оба наблюдают за тем, как Кагеяма уходит из столовой, только неизвестно куда. – О чём вы говорили? – Неважно, – Он не станет об этом рассказывать, чтобы не наводить шума. Кагеяма просто идиот и всё, здесь нету ничего такого таинственного или мистического. А может и есть. Куроо слегка хмурит брови и в его глазах читается некое переживание. – Цуки, ты же знаешь, что чтобы ты мне не рассказал, я никому не скажу об этом? – Мы не о чём таком не говорили, чтобы я рассказал тебе, – Цукишима поправляет рукав и воротник из чёрной ткани и смотрит в сторону, только не на Куроо, не на его полный заботы и волнения взгляд. – Ну, хорошо. Значит мне показалось, – Между ними происходит нелепая тишина. Куроо в курсе, что Цукишима ему только что солгал, но он не винит его. Просто молча доедает свою порцию и уносит грязную посуду. С Кагеямой точно что-то не так, но, может быть, это просто его догадки и на самом деле он обычный подросток, как и остальные? – Куда ушёл Кагеяма? – Спрашивает Куроо, ведь он ушёл раньше всех из столовой, когда все только начали есть свою порцию. – Мне всё равно куда, – Слишком безэмоционально и равнодушно. Он уже всё выяснил с Кагеямой в том разговоре и Кей ясно давал понять, что бегать за ним не будет, так что пускай идёт на все четыре стороны, желательно прямой дорогой в ад. – Цуки, – Куроо вздыхает, хотя подобный ответ ожидал от него, – Сейчас будет лекция, мне нужно уйти. – Иди, – Цукишима смотрит на него сквозь свои очки, видит, как Тецуро явно чем-то расстроен, но не говорит чем. Он давно замечает его попытки стать ближе, но Цукишима не подпускает его дальше, чем: "А, да так, когда-то учил меня, неважно". Куроо уходит. Он никогда не сдавался, даже если Цукишима будет его игнорить. Он буквально готов на всё, лиж-бы тот на него просто посмотрел. Просто побыл рядышком, хотя-бы на какие-то, блять, пару минут в своей жизни, потратил на это своё драгоценное время, послушал его бессмысленные разговоры и болтовню, но нет, ничего из этого Кей никогда не сделает, только лишь во снах и в мыслях. Куроо идёт по коридору и прислоняется к стене. Как же больно каждый раз получать один игнор, один холод и похузим. Ну почему, почему он просто не может смотреть на него такими же глазами, как смотрит на Кагеяму? Почему он обращает на него внимание только тогда, когда речь заходит о Тобио? Неужели этот парень интересен ему больше, чем Тецуро? Мысли постепенно захватывали его, в горле появился ком. Нет, у него сейчас лекция, ему нельзя. А если он сделает это прямо на лекции? Куроо сильный, он справится. Нет. Не справится. Он кладёт локоть на стену и лбом опирается в него, начиная пускать слёзы и слегка всхлипывать. Почему он просто не может посмотреть на него, без каких-то слов, Куроо не нужны слова, ему вообще ничего не нужно, кроме взгляда Цукишимы. Не холодного и похуистического, а обычного, родного, такого домашнего и тёплого, как мягкое одеяло, которым он укрывается. Неужели это, сука, так сложно?! Постояв так пару минут, он быстро начинает рукавом вытирать выступившие слёзы и хлопать себя по щекам, чтобы прийти в форму. Цукишима обязательно посмотрит на него, просто нужно время. Неважно сколько это будет по счёту. Он прождёт ещё два года, если нужно будет. Он подождёт. Наконец, успокоившись, он заходит в кабинет и начинает ждать остальных. – Бог наш спаситель, только лишь он может нас услышать, наш создатель. Роднее Бога у нас больше нету, – Чётко проговаривая эти слова, Тецуро начинает креститься. Это обычное правило, которое соблюдают все находящиеся здесь. Им в подкорку пихают Бога, что кроме него нету у нас больше успокоения и спасения, что только он решает нашу судьбу. – И только лишь он может благословить нас. У Цукишимы тоже своя лекция, только с ребятами по младше, практически детьми. Кей сожалеет о том, что ему приходится по два, а то и по пять раз объяснять им то, чего они не понимают. – И таким образом, Адам и Ева..– – Святой Отец! – Перебивает его детский голос в очередной раз. У Цукишимы, кажется, уже кипит мозг. Да и не только он. – Сколько раз я говорил, что перебивать своего учителя – Невежливо. Подними руку и жди, когда я спрошу тебя, – Кей хлопает библией, в которую смотрел только ради приличия, потому-что успел её прочитать наверное раза три, ведь чтобы преподавать, ты и сам должен знать все основы, включая библию. Он читал её от скуки, ведь других книг там просто нету. Всё религия, да религия. Одна религия, да и только. – Я тебя слушаю, – Отвечает святой, поправляя очки и кладя одну руку на другую на столе. – Это.. А как понять, что мой допустим друг.. Он... Ээ.. Кей пустил взгляд в потолок. Одна из причин почему он ненавидит детей – Это не способность толком сформулировать свои мысли и построить правильно предложение так, чтобы не переспрашивать по сто раз. – А, вот! Как понять, что мой друг одержим? – Ты могла подойти ко мне с этим вопросом в свободное время или на обеде, сейчас я веду лекцию по другой теме. – Но пожалуйста, Святой Отец! Всего один раз! – Девочка начала умолять его, на что у Цукишимы чуть не лопнули барабанные перепонки. – Ладно, я расскажу. Только это будет первый и последний раз, когда я стал отвлекаться от темы, – Кей слегка нахмурился, вспоминая как его учил сам Куроо и что отвечал на заданный вопрос. – Если ваш сосед или друг станет одержим, то первым признаком станет пропажа аппетита полностью. Однажды, когда Дьявола изгнал сам Бог из Рая, он сказал свои последние слова: "Отныне нет во мне больше чужды принимать людскую еду и даже Бог мне не указ", и после этого любая нечисть, что вселяется в вас, делает вам отвращение к еде. Дети все внимательно слушали и было видно, что им до жути интересно. Обычно, если Цукишима вёл лекцию, то по лицам некоторых было понятно, что им не так уж и интересна эта тема. – Второй признак – Пропажа сна. Ты перестанешь спать, ведь у тебя в теле поселился Бес, который будет постоянно что-то говорить в твоей голове и нагонять негативные мысли. – И третий признак, самый последний, это излишняя жестокость. Люди, в которых вселились, могут совершать не человеческие поступки. Даже самый добрый человек завтрашним днем, может пойти и задушить какое-нибудь животное, поэтому будьте аккуратны с этим, – Ну и конечно же, Цукишима ни во что из всего этого не верил от слова совсем. Ни в Дьявола, ни в любого другого Беса. В его голове один ответ на всё это – Бред и сказки для детей, чтобы не боялись внешнего мира. – Ого.. А как его изгнать, Святой Отец? – Молитва и святая вода с крестом, – Какой же это бред и дети действительно в это всё верят? А, ну да, это же дети. На миг, он снова вспоминает странное поведение Кагеямы. По сути, он должен сейчас находиться в классе вместе с Куроо, но ему всё же от части интересно, куда же он тогда пошёл и зачем. – "Поплакать что-ли" – Его мысль вызывает у Кея мгновенную ухмылочку, которую он сразу же прячет за маской равновесия и спокойствия. Может быть стоит спросить у Куроо, был ли на лекции Кагеяма? Но Цукишима же сам сказал, что бегать за ним не собирается и уговаривать тоже. Его же не просто так к нему так манит, верно? После лекции, он находит Тецуро, чтобы поговорить с ним. – Кагеяма был у тебя? – Да. Почему ты так заинтересован в нём? – Тецуро немного поджал губы и посмотрел в сторону. Это так, людская ревность, которой здесь вообще не должно быть. Цукишима ответил не сразу. Не то, чтобы побоялся, а просто думал, а стоит ли оно того? Если он в это не верит, то какой толк от того, что он сейчас ему расскажет всё это? – Неважно.