Часть 12. Еще одна легенда

      Смотреть на то, как Александр Васильевич развлекает детей, но никак не ее, было тоскливо. С облегчением выдохнув, когда выходные закончились, Зоя отправилась в гимназию.       — Агнесса, честное слово, все выходные сдерживалась, чтобы не врезать мужу по лицу, — с порога начала молодая женщина, придя в кабинет подруги. — Детей водил гулять, кормил пирожками и сладкой водой, а маму, значит, мы с собой брать не будем, маме Господь посылает ребеночка и она не очень здорова! А мама, значит, пусть дома посидит! Ну хоть так, а не «маму чудом в тюрьму не отправили»!       — Второе ни один разумный человек не сказал бы, — ответила Ася.       — Ни один разумный человек не посмеет сказать жене, чтобы она сидела дома! — продолжала Зоя. — А что мама говорила? Ты слышала? «Нет, Зоя, то, что муж тебя побил — это плохо, но ты сама виновата». Как такое можно было сказать?       — Сама попросила Севастьяна запустить сплетню, — сказала Ася. — И, к слову сказать, тебе это помогло.       Зоя немного посидела в кабинете Аси, отправилась к себе.       — Зоя Михайловна, я к вам, — произнесла Авдотья.       — И что еще нужно после всего, что было? — спросила Зоя.       Авдотья дошла до кабинета, вошла в него, произнесла:       — Как сказал Николай Лукич, вы, Зоя Михайловна, мне разрушили все будущее.       — Побольше верьте жандармским высказываниям — и не до такого додумаетесь, — ответила Зоя.       — Так о моем пятне на биографии знали только родные, пара человек из полиции, пара человек из жандармерии, прокурор, судья — вот и все, — продолжила Авдотья. — Теперь вы опозорили меня в свете.       — Вы уж простите меня, Авдотья Дмитриевна, но для света вы и без того были так себе персоной, — сказала Зоя. — Байстрюков не слишком там любят. Да еще и мещанка по рождению.       — К счастью, вы опозорили меня только перед Софьей Леопольдовной, — произнесла Авдотья. — Зоя Михайловна, Николай Лукич велел передать вам эту записку.       — Николай Лукич завел себе не просто агента, но и персонального посыльного? — усмехнулась Зоя и развернула лист бумаги.       «Зоя Михайловна, зайдите в жандармерию для разговора», — гласила записка.       — Николай Лукич просил передать вам, чтобы вы явились как можно быстрее, — добавила Авдотья.       Недолго думая, Зоя направилась в жандармерию.       — Садитесь, Зоя Михайловна, — произнес Николай.       — Что на этот раз? — спросила Зоя. — Опозорила в свете байстрючонка? А ее, можно подумать, без меня там бы обнимали и целовали.       — Зоя Михайловна, я уже понял, что если задаться целью, все хорошо спланировать и делать не наспех, вас можно отправить за решетку на несколько лет за хранение того, что хранить нельзя, — сказал Николай. — И, скажем так, за это счастливое освобождение вы нам с Дмитрием Геннадьевичем должны.       — Один женат, у второго, судя по всему, невеста, — ответила Зоя.       — Не о том думаете, развратная вы женщина, — вступил Филатов.       — Если вы наивно полагаете, что на вас не стали возбуждать уголовное дело только потому, что пожалели супруга, вы глубоко заблуждаетесь, — сказал Николай. — При должном желании все можно было обставить так, что вы, порочная женщина, соблазнили и сбили с пути истинного приличного господина, и вернулись обратно к своему преступному поприщу. И все бы только сочувствовали Александру Васильевичу, попавшему под чары очень нехорошей женщины.       — Можно ближе к делу? — спросила Зоя.       — Вас, Зоя Михайловна, не осудили только потому, что Авдотья Дмитриевна, все узнав, вас пожалела, — продолжил Николай. — Она буквально умоляла нас не давать ход этому делу. Ей было жаль вас, вашего мужа и, особенно, ваших детей. Бедняжка плакала, когда просила нас не давать делу ход.       — Хорошо, Николай Лукич, Авдотья Дмитриевна не будет уволена из гимназии, — ответила Зоя.       — Нет, Зоя Михайловна, я настоятельно требую запомнить одну очень простую вещь, — сказал Николай. — Вы же запомнили легенду про смерть Владимира Герхардовича?       — Какую легенду? — съязвила Зоя, чувствуя, что вот-вот заплачет. — Владимир Герхардович был казнен по приговору суда.       — Именно эту, — ответил Николай. — Про приговор суда. Теперь запоминайте следующую, это не так уж и трудно. Жандармерия несколько лет готовила Авдотью Дмитриевну, чтобы проверить вашу богадельню. Судимости у нее нет, но, зная, что человек со стороны может вызвать подозрение, барышню как будто сперва отправили на мануфактуру отрабатывать грехи якобы за убийство брата, а потом и к вам. А вы, дурная женщина, растрепали в свете эту выдумку про убийство брата и тюрьму. Только Софье Леопольдовне, насколько я понимаю?       — Да, другие не спрашивали, — сказала Зоя.       — Софье Леопольдовне объяснят, насколько вы непроходимо глупы, — произнес Николай. — А вы запомните. Что все, что вы поняли — это легенда, а на самом деле не было ничего. И вообще, забудьте о том, что говорили. И про агента забудьте, болтать на эту тему тоже не следует. Служит у вас Авдотья Дмитриевна и пусть дальше служит, незачем трепаться об этом со всеми встречными и поперечными.       — Хорошо, — ответила Зоя.       Перед самыми выходными Николай, осмысливая ситуацию с Авдотьей, сказал Филатову:       — Как лучше начать разговор с матерью? Что невестка оступилась, но жалостливая, сразу подумала о муже преступницы и ее четырех детях.       — Жалостливая — это не аргумент, — ответил Филатов. — Да и вообще, оно ей надо, чтобы всю оставшуюся жизнь тыкали носом в этого брата? Лучше подумай, как можно все это легендой прикрыть. Можно даже начать с ее попыток быть гувернанткой — а что, ты же сам говорил, что все смеялись над тем, как она рыбу у вас дома ела.       — Хорошо, — согласился Николай.       Этим же вечером Николай, решив поговорить с родителями, обратился к Софье Леопольдовне:       — Мама, не хотел трогать этот момент, не хотел его вскрывать, но, видимо, придется.       — Встал перед выбором: жениться или признавать ребенка, — ответила женщина.       — Нет, мама, — произнес Николай. — Я думаю, ни для кого не секрет, что без помощников со стороны жандармерия искать преступников не сможет. Мама… Я, скажем так, уже сейчас на должностное преступление иду, раскрываю вам лишнее.       Пока женщина думала, Николай продолжил:       — Мы, не я один, растили агента не один год. Нашли прекрасный вариант: барышню, только окончившую гимназию. Теперь ее надо было, скажем так, засветить «среди людей» как обычную выпускницу гимназии. Послали в одну семью гувернанткой, потом еще в парочку, когда из первой ее вытурили. Ну вы же сами понимаете, почему ее вытурили из семей. Знание этикета не того уровня.       Казалось, Софья Леопольдовна внимательно слушала сына.       — Потом, когда она более-менее освоилась, начала понимать, как трудятся у чужих людей, нужно было проверить мануфактуру Геллер. Как это сделать, не вызывая подозрений? Отправить швею из тюрьмы. Мама, вы не доверяете тюремщикам, я тоже не доверяю. Поэтому под видом тюремщицы отправили Авдотью. Проверила мануфактуру? Все прекрасно, меняем легенду. Она уже не тюремщица, а хочет стать классной дамой. Проверяет гимназию Геллер. В гимназии, скажем так, не все так гладко, как на мануфактуре, глаза и уши нужны всегда. Поэтому в гимназии Авдотью пока что оставили, чтобы не пропустила то, чего нельзя пропустить. Ну и, что самое главное, когда вот так постоянно тесно сотрудничаешь с барышней, и влюбиться легко.       Легенда, казалось, покрывала все белые пятна истории и, особенно, самое главное пятно: зачем нужно было жениться на судимой. Однако вопросы все равно оставались:       — Кто она? Какого сословия?       — Вся биография, которая до момента службы гувернанткой — чистейшая правда, — ответил Николай. — По рождению мещанка, отцом признана, поэтому дворянского сословия. Хорошо образовывается, схватывает новое достаточно быстро. Думаю, дотянуть манеры до должного уровня будет не так уж и трудно.       Николай подумал и добавил:       — Мама, пожалуйста, давайте не будем распространять информацию дальше. К чему другим знать, что Авдотья — агент?       Немного подумав, Николай уточнил:       — А для всех — она сперва служила гувернанткой, потом очень недолго была швеей, пока не нашла себе место в гимназии.       — Агенты, легенды, — голова Софьи Леопольдовны, казалось, пошла кругом. — И жену себе собрался искать из тех, кто служит, пусть и неофициально!       — Почему же, мама, — удивился Николай. — Жандармерия оплачивает Авдотье Дмитриевне за ее услуги наем комнаты. Не будет нужды в найме — будет просто немного денег выплачивать.       — Будете венчаться — чтобы жили отдельно, — ответила женщина. — Чтобы я не запоминала все ваши легенды.       — Я уверен, что излишние подробности, которые должны остаться легендой, и не будут всплывать, — сказал Николай.       После выходных, вечером понедельника, Николай, придя на свидание к Авдотье, сказал:       — Вот все и решилось. Софье Леопольдовне объяснили про легенду и то, как ваша начальница эту легенду невольно растрепала. Зое Михайловне объяснили, что не в ее интересах трепаться о том, о чем не нужно трепаться. Мама не против свадьбы, так что можно спокойно думать на эту тему.       — Спасибо тебе, Николай, — ответила Авдотья.