Часть 41. Сны

      К немалому удивлению Зои, самочувствие вскоре начало значительно улучшаться. И хоть больше из-за перестраховки она не стала читать следующую лекцию, в целом, все было неплохо.       — Теперь бы повоздерживаться полгодика от будущих беременностей, — напоследок сказал врач.       — Что поделать, придется, как развратной женщине с мануфактурой, — ответила Зоя. — В замужестве о такой мерзости думать!       Иногда Зоя решила ненадолго выходить из дома, чтобы немного подышать свежим воздухом. Однажды, сидя в палисаднике, молодая женщина встретилась взглядом с Филатовым. Взгляд, в котором читалось явное: «Сиди-сиди, хоть муж тебя под домашний арест посадил», раздражал, однако Зоя решила ничего не отвечать.       — Геллер муж хоть слабо, но пытается воспитать, — произнес Филатов в жандармерии. — Лекции сам читает, из дома не выпускает. Я прохожу мимо — она сидит в палисаднике и скучает. А за ворота ни ногой. Хоть кто-то пытается ее вразумить!       Эта сплетня дошла и до Севастьяна. В обеденный перерыв он решил навестить сестру.       — Как жизнь, Зоя? — спросил Севастьян.       — Вроде, налаживается, — ответила Зоя.       — А почему на лекции не ходишь? — продолжил Севастьян.       — Самочувствие оставляет желать лучшего, — честно сказала Зоя. — Ты не забывай, что сестра твоя родила не так уж и давно. А что, сплетни другие ходят?       — Ходят сплетни, что тебя муж воспитывает, — ответил Севастьян. — Поэтому из дома не выпускает в наказание за ту самую лекцию.       — Да пусть хоть что мелют — не моя забота, — отмахнулась Зоя. — Но если теперь на мои лекции гости приходить не будут — могу только порадоваться.       — Может, и не придут, — сказал Севастьян. — Здесь не угадать.       С одним из студентов Зоя невольно встретилась в овощных рядах, когда решила чуть-чуть прогуляться.       — Зоя Михайловна, как я рад видеть вас на свободе! — сказал малознакомый молодой человек, чем привлек внимание половины рынка.       — А что, мне здесь не место? — ответила Зоя.       — Место, разумеется, место, — произнес студент. — Просто уже две лекции читал ваш супруг, вот мы и взволновались.       — Желание немного отдохнуть после рождения ребенка вполне естественно, — сказала Зоя. — Но следующая лекция будет уже моя, не переживайте.       Всеобщую радость, казалось, не разделяли только родители. Александра Витальевна в одну из ближайших встреч не преминула сказать, что рожать надо дома и в присутствии акушерки или врача, чтобы не было таких последствий.       — Один раз Господь тебя пожалел, — произнесла она. — Тогда, на крыльце суда. А второй раз решил, что неумную можно и проучить.       — Можно подумать, дома все было бы не так, — отмахнулась Зоя, однако одна непрошенная мысль все же пришла к ней в голову.       Вернувшись в гимназию, первым делом, Зоя вызвала к себе в кабинет Анечку. Анечка, радуясь, что пропустит какой-то кусок нелюбимого Закона Божьего, и будучи не самой счастливой от того, что придется разговаривать с начальницей, пришла к Зое.       — Анна, я хочу сразу предупредить вас, что разговор пойдет не с упрека, а, скажем так, с доброго совета, — Зоя решила прислушаться к словам супруга, что в ее ситуации никто особенно не виноват, а если виноват, то явно не Анечка.       Такое неожиданное начало разговора донельзя заинтересовало девушку.       — Анна, — продолжила Зоя. — Вы учились на фельдшерских курсах. Хорошо или плохо, но доучились до конца. Когда было суждено, пришли принимать роды. Но давайте теперь посмотрим, что говорит на сей счет Уложение.       Зоя открыла книгу:       — Статья 1080. Если врач, акушерка или кто-то еще делает весьма важные ошибки, то ему воспрещается практика, пока снова не сдадут экзамены. Анна, разумеется, я не буду предавать этот случай огласке, где положено, но вы у меня остатки третьего ребенка просмотрели. Или кусочки второго, тут я не подскажу.       Зоя увидела, что Анечке становится чуть нехорошо, по-видимому, от упоминания таких подробностей.       — А что вы хотели? Вас учили. Или учились вы так же, как некоторые предметы здесь изучаете? Ходите через два раза на третий, Эльвира Марковна мне рассказывала о ваших похождениях. Что сказать, отнеслась она к вам более чем мягко. Попривыкали, значит, не учиться, а потом люди могут из-за вас умереть!       Анечка промолчала.       — Идите, — сказала Зоя. — В следующий раз внимательнее надо быть, а не пугаться, если что-то пошло не так.       На очередной лекции, уже девятой по счету, Зоя достаточно осторожно, не называя ненужных слов, продолжила критиковать царя, власть и всю систему управления в целом. Казалось, все было идеально: к ней ходят только те, кому интересны подобные лекции, из жандармерии вообще не было никого.       Выходя из аудитории, молодая женщина наткнулась на Алексея Леонидовича.       — Осторожнее нужно быть, — сказал он. — И я сейчас о вашей концовке лекции. Даже за такое могут прицепиться, было бы желание.       — Хорошо, я постараюсь подумать, как все говорить иначе, — ответила Зоя и подумала. — «Да, не слышал ты середину — там куда было жестче…»       Однако некоторое беспокойство все равно оставалось. Однажды, сидя в кабинете, Зоя сказала Асе:       — И все же страшно. Слишком страшно. Сны настолько нехорошие снятся, что как ни плюй на них — все равно запоминаются.       — И что же именно вам снится, Зоя Михайловна? — спросила Ася.       — Как ссылают меня, — ответила Зоя. — Один раз ссылали административным порядком. Пару раз по приговору суда. Еще один раз вместе с Владимиром в каторгу за попытку убить царя.       — В каторгу за попытку убить царя — это более чем мягко, — не выдержала Ася.       — Но смотреть на это было слишком страшно, — сказала Зоя.       — Ну что я могу тебе сказать, — вздохнула Ася. — Не читай такие лекции, раз боишься.       — А кому тогда они нужны будут? — ответила Зоя.       Но все же о двух своих снах Зоя решила не говорить. Один из них был больше постыдный, нежели страшный. В этом сне, уже закованная в кандалы и в каторжном халате, Зоя услышала слова Филатова: «Ты еще можешь откупиться» и, плача от обиды за Александра Васильевича, пошла за какое-то строение. Сон милосердно прекратился на моменте, когда Филатов задирал ей юбку.       Однако второй сон был куда страшнее.       Зоя сидела за загородкой, где обычно находились подсудимые. Александр Васильевич монотонно зачитывал речь в прениях сторон, что было для него нехарактерно.       — …прошу признать Геллер Зою Михайловну виновной в намерении цареуйбиства и приговорить к смертной казни… — без тени эмоции читал он.       Зоя оглянулась на зал, который еще минуту назад был пустым, после чего увидела в нем двух человек.       — Все правильно, — прокомментировала Ася, взглядом показывая на прокурора.       — Мое наивное дитя, недолго осталось ждать воссоединения, — произнес как будто живой Владимир, хоть Зоя умом и понимала, что бывший муж уже мертв.       На мгновение Зоя проснулась. Понимая, что все это сон, молодая женщина поспешила снова закрыть глаза в надежде, что следующий сон будет приятнее, однако продолжение наступило почти что сразу.       Зоя шла по тюремному дворику и, хоть и пыталась храбриться, чувствовала, что ее колотит. Впереди маячила виселица.       Зоя прошла вперед, поднялась по ступенькам, почувствовала, что на нее надевают саван… Буквально в следующий миг она уже летела вниз, разбивая голову о лед.       — Ну что вы опять на те же грабли! — прокомментировал Александр Васильевич. — То одного никак не могли повесить, то вторую! Она же легкая! Весу в ней всего ничего! Ну за ноги дерните, в конце концов!       — Я тебя этой же ночью задушу… — из последних сил сказала Зоя. — Задушу!       — Что такая грустная? — спросила Ася. Не дожидаясь ответа, молодая женщина добавила. — Это у тебя после рождения ребеночка, такое бывает… Пройдет со временем.       — Страшно, Аська, — вздохнула Зоя. — Хоть отдавай читать лекции супругу. Но я их никому не отдам. Не для того их мне доверяли.       — Дело хозяйское, — ответила удивленная Ася.