Глава 4. Девственно чиста

      — Как тебе вечер? — услышала Сора, когда отошла от Сатору подальше. Его отвлёк Чосо, который защитил её от угроз и колкостей Мари и прошёл мимо.       — Не нравится, если честно, — она слабо улыбнулась сквозь желание заплакать. Сора всё ещё не могла осознать, что никогда не сможет вернуться домой, увидеть маму и Мичи, увидеть друзей и коснуться свободы.       — Мне тоже, — Тоджи в один громкий глоток допил крепкий алкоголь в стакане.       Он шумно выдохнул через рот. Протянул руку к очередной стеклянной бутылке, покрутил её, словно оценивая, и молча стал наливать тёмную жидкость в стакан.       — Держи, — он протянул Море стакан, полный крепкого, терпко-сладкого спиртного, от чего чуть ли не выжгло нос изнутри.       — Зачем? — спросила Сора, держась за алкоголь и глядя в его тёмную гладь. В мерцали блики от красных гирлянд и жёлтых свечей.       — Пригодится. Чем пьянее тело, тем оно более расслабленно. Знаешь, почему невест в домах кланов так мало?       — Почему? — спросила Масаки негромко, поглядывая то на его высокую, крепкую фигуру, то на алкоголь в стакане.       Тоджи завалился спиной к стене. Его взгляд уже выглядел опьянённым, но жнец старался не выдавать себя. Он любил контролировать ситуацию. И людей.       — Потому что некоторые невесты снаркоманились, спились, убили себя… Буквально год назад одна девушка спустя всего месяц жатвы вскрыла себе вены. Её спасли. Но она настолько не хотела жить, что сбросилась с крыши. Говорила, что лучше умереть, чем жить в клане Токио. А что жнецы сделают в такой ситуации? Мы, конечно, проверили условия жизни невест в этом доме, но ничего серьёзного не нашли. У них есть всё, о чём они могут пожелать. Вампиры виноваты только в том, что не уследили. Но даже в мире людей за самоубийство других не сажают, если только какой-то человек не довёл до такого, конечно. Не так давно одна из старых невест лет тридцати пяти передознулась героином. Наркотиком она притупляла боль. То же самое практикуют проститутки, которые вынуждены терпеть мужчин в постели. Пей, Сора.       Сора послушно сделала первый глоток и поморщилась от крепости алкоголя. Стало горячо в груди, а горло неприятно зажгло.       — Молодец, — сказал Тоджи. Он приподнял край рукава кожаной куртки и посмотрел на наручные часы. — Уже скоро.       — Мы увидимся с вами снова?       — После жатвы, возможно, да, — он пожал плечами и посмотрел вниз, положив руки в карманы. — Я давно не был наставником. Обычно главы жнецов ими не становятся, но у нас нехватка кадров. — Тоджи невесело ухмыльнулся и глянул на Сору расслабленным взглядом. — Помнишь, что я говорил тебе про поведение под шатром?       — Помню. Ни в коем случае не кричать, не сопротивляться и…       — Забудь. Если тебе будет совсем плохо и если ты почувствуешь угрозу для жизни, кричи, вырывайся, откуси ублюдку член в конце концов. Но только в случае угрозы жизни. Иначе эту угрозу ты создашь себе сама, если сразу же начнёшь вырываться и кусаться. Понятно?       — Да, — Сора энергично покивала.       Она сделала через силу два глотка крепкого алкоголя, чувствуя, как телу становилось жарко и как начинали расслабляться и тяжелеть мышцы. Снова глоток. И снова. И так до тех пор, пока стакан не опустел. Тоджи забрал его и налил ещё спиртного.       — Пей.       И Сора снова стала послушно пить. И плакать. Тоджи смотрел, пока она заливалась алкоголем, чтобы расслабиться, но переборщила — расслабила и мозг, и душу. Наружу начали выливаться эмоции, которые совсем не хотелось показывать.       — Спасибо вам, — шмыгая носом, Сора отдала Фушигуро стакан.       — За такое не благодарят. За такое проклинают. Ещё увидимся, Масаки Сора, — он сжал огромной рукой её плечо, которое было для него слишком маленьким и хрупким, и прошёл мимо.       Пока Сора разговаривала с Тоджи, она перестала слышать людей и музыку вокруг нас. Она даже подумать не могла, что, пока пила, плакала и размышляла о неизбежном, в зале начала твориться настоящая вакханалия.       Происходящее выглядело бредом сумасшедшего или раем для режиссёра фильма для взрослых.       Один из вампиров клана Киото развалился на диванчике, закурил, пока две девушки старательно, будто наперегонки, вылизывали его член. В это время он то смотрел на их измученные возбуждением лица, то поглядывал на женщину рядом, которая неторопливо насаживалась на член его собрата-вампира.       Чоу и Камэ, невесты двух других кланов, уже стояли рядом друг с другом и скромно переговаривались в углу комнаты. Только Сора одна разговаривала какое-то время со жнецом Фушигуро, пропустив сплочение новеньких невест. Да и вряд ли это имело бы смысл. Всё равно после этой ночи они навсегда разойдутся по разные стороны и больше никогда не увидятся.       Шатёр — самая интересная часть. Так говорил Гето Сугуру, второй по старшинству вампир. И даже тогда Сора поняла, что интересной эта часть была только для вампиров.       Стоило музыке замереть, зал стал постепенно утихать. Остались только скромные шепотки, пьяный тихий смех откуда-то издалека. И сексуальные игрища тоже прекратились.       К Соре подошли Харуко, Аяка, Хина и Мари. Последняя просто плелась за остальными, совсем не интересуясь ею. Они закрыли Сору от всего зала, а та не могла разглядеть, что происходит.       — Почему вы… — начала спрашивать Сора и замолкла.       Харуко взяла её за плечи, глядя в опьянённые крепким алкоголем глаза.       — Лучший совет, который я могла бы дать себе в восемнадцать лет — это не бояться и начать чувствовать себя богиней на прекрасном ложе, где тебя ублажают мужчины. Но этот совет тебе не поможет. Сора… — Харуко выглядела взволнованно, а Аяка всё время поглядывала назад через плечо. — Будь сильной, ладно? Не стыдись своего тела, ты очень красивая девушка. Не напрягайся, а то будет больно. Слушайся их. Можешь ничего не делать сама, пока они сами тебе не скажут. Просто дай им закончить.       — Харуко, ты пугаешь меня. — Руки начали трястись, а ноги подгибаться.       — Пойдём, — взяв Сору за руку, сказала Харуко. Аяка взялась за вторую. — Мы должны проводить тебя.       Сзади шли Хина, которая задумалась о чём-то своём, и Мари, которая сверлила дыры в затылке Соры. Та постоянно поглядывала назад, чтобы найти взглядом Тоджи. Но в полумраке она не могла его найти. Как абсурдно ощущать одиночество, находясь в огромной толпе людей.       Сора оказалась напротив шатра, который находился по центру. Между шатрами было расстояние в несколько метров. Достаточно много, чтобы не видеть других вампиров. Но достаточно мало, чтобы заняться сексом с кем-то.       — Я не хочу, Харуко, — шепнула она, увидев мужские силуэты за полупрозрачной, лёгкой тканью, которая свисала с потолка до самого пола. — Аяка? — спросила Сора высоким тоном, будто кто-то из невест мог помочь ей.       — Уже полночь, дорогая, — ответила Аяка. — Пути назад нет. Будь сильной.       Сквозь полумрак, который был сродни позднему вечеру во время красного, насыщенного заката, Сора увидела, как блеснули вампирские глаза. Она ненавидела красный цвет и в эту самую минуту возненавидела его ещё больше.       В зале была тишина, люди смотрели, как невесты заходят в шатры. Аяка, Харуко, Мари и Хина отошли как можно дальше, присоединившись к гостям, которые тихо переговаривались, пили, ели…       Чоу и Камэ уже ступили внутрь шатра. Сора не слышала криков, только отдалённые голоса. Её рука потянулась к воздушной ткани и отодвинула в сторону. Глядя вниз, сделала шаг вперёд. Зашла внутрь. Теперь за тканью то́лпы превратились в один размазанный силуэт, а голоса стали более приглушёнными. Тишина била по ушам, давила изнутри, раздавалось только биение сердца.       На огромной круглой кровати в окружении мягких подушек лежал полуголый Сугуру, который скучающе смотрел в потолок. Рядом с ним, упёршись локтем, сидел Чосо в расстёгнутой рубашке и смотрел задумчивым взглядом куда-то в сторону. Чуть поодаль от них стоял Сукуна и курил сигарету, лёгкий дым которой почти не ощущался. Возможно, в Море взыграл алкоголь, который притупил обоняние.       Только Сатору сидел напротив на кровати. Он привстал, протянул руку и дёрнул Сору на себя за запястья. Та вскрикнула, чуть не упав на него всем телом.       Стоило ей коснуться его коленей бёдрами, он резко встал. Сора глубоко вздохнула и замерла, когда тело, как пушинка, упало на центр мягкой кровати. Сатору навис сверху. Его ярко-голубые глаза, словно чистые льды в кристальной воде Антарктики, смотрели на её лицо.       — Боишься? — шёпотом спросил он, и Сора согласно кивнула, не отрывая от него взгляда.       Ноги чуть подогнулись, сомкнулись, а руки прикрывали грудь. Впервые в жизни она чувствовала себя настолько беззащитной.       — Чистые, непорочные и скромные, — докурив, Сукуна бросил на единственный крошечный столик окурок и сел на край кровати. — Если бы не зануда Чосо, я бы… — Сукуна медленно провёл рукой от ключиц до хрупкой шеи и чуть сжал, заставляя невесту испуганно задрать голову и сглотнуть. Она стала смотреть в его тёмные глаза, в которых поблёскивали красные хищные оттенки.       — Чем тебе мешает Чосо? — спросил насмешливо Сугуру и привстал. Он смотрел на Сору кверху ногами, нависнув над ней рядом с Сатору. Сора не могла дышать — лёгкие словно сдавило. Взгляд не мог остановиться на ком-то одном, постоянно метаясь, а кровь начинала кипеть в жилах.       — Потому что я трахаюсь лучше, вот и бесится, — Чосо ухмыльнулся, завалившись на спину.       — По-пенсионерски — это лучше?       — Подо мной девушки стонут от удовольствия, а не орут как резаные свиньи, — фыркнул Чосо и снова повернулся на бок.       — На слабо берёшь? — спросил с злобной, азартной улыбкой Сукуна и дёрнул Сору на себя. — Иди сюда, красавица.       Она вскрикнула, когда Сугуру и Сатору резко отстранились. Телом врезалась в Сукуну и дёрнулась обратно, словно хотела убежать. Губы Сукуны вжались в её шею. Сора замерла, боясь, что его клыки вот-вот вонзятся в кожу. Она всегда считала, что это больно. И ждала, когда он это сделает, из-за страха совсем не замечая, что вампир просто оставлял быстрые, влажные поцелуи на коже.       Чосо ухмыльнулся, не услышав реакции удовольствия от действий Сукуны. Но он явно только начал.       — Я не хочу опять дрочить в стороне, как в прошлый раз. Год назад ты трахался минут пятнадцать, — почти с обидой сказал Сатору и прижался голым торсом к спине Соры, словно занимая последнее лучшее место. Его жар обжёг её через воздушное платье.       Руки Годжо вжались в её чуть выпирающий живот, и она напряглась от стыда. Сора не любила своё тело, которое часто считала полнее, чем нужно для идеала. Его руки жадно, но осторожно проскользнули вверх и сжали грудь. Сатору выдохнул в волнистые коштановые волосы.       — Ты точно ни с кем не спала? — спросил Сатору сквозь улыбку, наклоняясь со спины к профилю её лица. Сора отрицательно покачала головой, косясь на него. — Хочешь, сам проверю?       Она отрицательно покачала головой, зажав плотно рот. Помня, что сопротивляться нельзя, всё равно не могла успокоиться и отдаться вампирам целиком и полностью.       — Ну что, Чосо, как дела? — задал шутливый вопрос Сугуру, который плюхнулся рядом с вампиром. — Веселишься?       — Наблюдаю за попытками Сукуны возбудить девушку.       — Да ты заебал меня, Чосо, — злобно прошептал Сукуна, оторвавшись от шеи Соры. Она с облегчением выдохнула, и Сатору притянул её ближе к себе.       — Сора, подойди ко мне, — сказал негромко Чосо, словно хотел забрать её у всех.       Сора вздрогнула от звучания его томного, вибрирующего голоса. Повернулась, когда Сатору позволил спокойно наступить на пол.       Чосо поднялся с кровати и протянул руку.       — Ты пьяна, да? — спросил Чосо, когда Сора протянула ему в ответ ладонь. Кивнула, глядя на него испуганно исподлобья. Его губы тронула слабая улыбка. — Боишься? — снова задал он вопрос, коснувшись её живота сбоку, чуть выше бедра, и она кивнула в очередной раз. — Почему боишься? Можешь шепнуть мне на ухо, если стесняешься.       Чосо наклонился к Соре, заставляя прижаться к нему всем телом. Сквозь лёгкую ткань платья, которой словно не было, она почувствовала жар его мускулистого, крепкого тела и спокойное дыхание.       — Мне говорили, что вы чудовища, — всё же шепнула на его ухо она, и Чосо, словно невзначай, коснулся щекой её щеки. — И вы причиняете боль… А ещё я очень хочу домой.       — Забудь сейчас о доме, — прошептал он негромко в ответ, обжигая дыханием кожу. Сора прикрыла глаза, расслабляясь в его руках, которые уже гладили осторожно спину. — Сейчас ты ляжешь между Сатору и Сугуру, и я попробую избавить тебя от мыслей о доме, хорошо?       Сердце пропустило удар. Сора глянула в сторону, где Сугуру, с интересом улыбаясь и выжидая, уже лёг на подушки. Рядом с ним упал смело Сатору, оставляя между ними двумя место. Но его было так мало…       — Пойдём вместе, — обнимая Сору со спины, сказал Чосо и повёл её лицом вперёд к кровати.       Вспоминая слова Тоджи о том, что ей нельзя сопротивляться, она на секунду зажмурилась. Голова чуть кружилась от крепкого алкоголя, но он постепенно начинал выветриваться от страха, который разгонял кровь по телу.       Сора послушно легла между Сугуру и Сатору, глубоко вздохнула. Стоило оказаться зажатой между двумя вампирами, как они тут же начали водить руками по телу, как их лица стали касаться плеч, ключиц, волос, ушей, шеи… Они шумно, медленно дышали, вжимались в девушку с обеих сторон, словно хотели слиться с ней в одно целое.       Не в силах расслабиться, Сора всё же поддавалась им и Чосо. Он залез на кровать и раздвинул осторожно, словно боялся напугать, её колени. Садясь между дрожащих ног на голени, он выпрямился и стянул с плеч рубашку. Чосо делал всё неторопливо, словно забыл о существовании времени, и смотрел на Сору сверху вниз тёмными, почти чёрными глазами. И в эту секунду мысли и воспоминания о доме и правда ушли куда-то глубоко в подсознание. Сора замечала только его эстетичное тело с широкими плечами и узкой на их фоне талией.       Она смотрела неотрывно на вампира. Грудная клетка вздымалась глубоко и часто-часто, будто Сора пробежала только что целый марафон.       — Боишься, когда тебя целуют? — спросил Чосо и губами коснулся внутренней стороны бедра. Она напрягла живот, чуть приподнимаясь, чтобы видеть вампира перед собой. Сора издала испуганный стон, когда мышцы напряглись от его поцелуя.       — Тебя пока никто кусать не собирается. Хоть и хочется, — прошептал в её ухо Сугуру, словно хотел так успокоить её. Но сделал только хуже.       — Поэтому расслабься, — словно продолжая реплику Сугуру, шепнул в другое ухо Сатору.       Сукуна сел возле Соры и потянул края платья вверх, оголяя бёдра. Девушка вцепилась в его руку, и Чосо тут же наклонился ко ней. И в это мгновение она впервые в жизни почувствовала влажные, нежные прикосновения к половым губам. Почувствовала впервые, как язык скользит вдоль складок, как в нежную кожу горячо дышат и ласкают её. Сора издала негромкий стон от неожиданности, когда Чосо прижался языком к клитору, провёл по нему аккуратно из стороны в сторону.       — Если хочется громче, будь громче. Все будут только рады услышать тебя, — шепнул Сатору и улыбнулся — Сора ощутила это щекой, к которой он еле коснулся носом и губами.       Что-то сжалось внутри. Что-то тёплое, горячее… Это томилось желание, которое начало терзать тело. Жар под пальцами Чосо, которыми он сжимал властно бёдра, заставлял ноги трястись, а его шумное дыхание доказывало в очередной раз, что он и правда старательный, что он любил доставлять удовольствие женщинам.       На секунду Сора забыла, что нахдилась в зале, полном народу, под полупрозрачным куполом.       Пока Сугуру и Сатору стискивали её с обеих сторон, ласкали грудь через тонкую ткань и целовали кожу ключиц, лица и шеи, Сукуна вжался грубо в лицо Соры и поцеловал. Она издала негромкий стон в чужие губы. Его язык настойчиво надавил на её, скользнул чуть глубже, лаская нёбо. Сора зажмурилась, застонала вновь, когда пальцы Сугуру и Сатору стиснули её соски и когда их губы одновременно прижались к плечам и чуть прикусили. От их укусов Сора вздрогнула, но Сукуна не дал ей оторваться от него.       Сукуна вскоре отпрянул, и Сора выгнулась бёдрами навстречу Чосо. Вскрикнула, не сдержавшись, зажала рот рукой, напряглась всем телом. Мышцы влагалища сжались вокруг пустоты, по коже текла вязкая влага, которая была для Чосо лучшим комплиментом его стараний. Сора глубоко и часто дышала. Чосо поднялся и глянул на неё ярко-красными, чуть сверкающими глазами. Его клыки удлинились, на припухших губах блестела смазка.       Сора прикрыла лицо руками. Стыд опалил щёки. Её могли услышать за пределами шатра, ещё и эти мужчины вокруг… Как она могла ощутить удовольствие, когда ей так безжалостно пользовались?       В груди болело от напряжения, голова кружилась от переизбытка чувств и эмоций. Хотелось спрятаться. Сора сжала вместе ноги.       — Куда, — игриво промурлыкал Сатору и потянулся к её ногам, чтобы раскрыть их снова.       Сугуру потянул Сору за руки вверх. К нему присоединился Сукуна, и они оба снимали с неё платье, полностью оголяя порозовевлее от смущения, достигшего своего пика, тело. Под несколькими парами рук Сора была куклой в руках умелых кукловодов. И каждый из них двигался по-своему, характерно. Сугуру был мягок, с остринкой, Сатору всегда игрался и был кокетлив, Сукуна — груб и резок, а Чосо — галантен и нежен, с щепоткой грубости, которой он умело управлял.       Сора услышала вскрик справа из другого шатра. Громкий, протяжный вопль заставил её застыть и уставиться в ту сторону, откуда шёл звук. Это была либо Чоу, либо Камэ — одна из новеньких невест.       — Не отвлекайся, — сказал с предыханием Чосо.       Когда Сукуна и Сугуру стянули с неё платье, Чосо поймал её за талию, не давая упасть, и поцеловал. Протяжно, долго, руками ведя вверх по спине, опаляя горячими, грубыми руками.       Сора не замечала, как на них становилось всё меньше одежды, уже не замечала, как их руки гладили её тело, как стискивали шею, руки, плечи, бёдра. Пока Чосо обнимал Сору и целовал осторожно, ласково расслабленными губами, на которых остался солоноватый привкус смазки, сзади её обнял Сатору и скользнул вниз по животу. Его пальцы коснулись клитора, который всё ещё пульсировал от оргазма и был слишком чувствительным. Сора пискнула в рот Чосо, зажмурилась, прогнулась в спине, будто убегала от Сатору и его мучительных прикосновений.       Рукой Сукуна повернул её голову, отрывая от Чосо. Поцелуи этих двоих играли на контрасте друг с другом, как лёд и пламя, как луна и солнце, как рассвет и закат…       Сугуру сжал грудь, надавил на соски.       — Остановитесь, я не могу больше… — прошептала Сора, отрываясь с силой от губ Сукуны. Кислорода не хватало, становилось слишком жарко. Ей не давали отдохнуть, отдёргивая друг у друга, как единственную игрушку, с которой каждый хотел наиграться сполна.       Чосо потянул её за руку, заставляя лечь на него сверху. Он уже был полностью обнажён. Сора лежала на его горячем, бархатном торсе, и смотрела в красные глаза, которые изучали девственное тело. Сора напряглась, стоило его твёрдому члену коснуться её бедра.       Она хотела слезть с Чосо. Поза слишком смущала: бёдра вздёрнулись вверх. Сору кто-то схватил за их, и она не смогла шевельнуться. От испуга она подалась вперёд и резко остановилась, чуть не ударившись лбом о лоб Чосо.       — Стой смирно, — услышала она над ухом голос Сукуны.       — Осторожно, Сукуна!.. — сказал Чосо подо Сорой и замер, глядя на её лицо широко раскрытыми глазами.       Сора зажмурилась, из напряжённой грудной клетки вырвался болезненный писк. Она открыла дрожащие губы.       Член раздвинул половые губы и стал заполнять влагалище, растягивая быстро, грубо, беспощадно. Мышцы всё ещё были напряжены после оргазма. Сукуна был груб, и его размеры были слишком болезненными. Из глаз брызнули слёзы, когда Сукуна ударился бёдрами о мягкие ягодицы. Живот облило болью. Ноги задрожали, таз выгибался вниз, а из напряжённой груди вырывались короткие всхлипы. Сукуна крепко держал девушку, не давая убежать.       — Сукуна, твою мать, — недовольно прошептал Чосо и притянул к себе лицо Соры.       Слеза упала на его щёку. Сора мучительно стонала в его напряжённые губы, пока Сукуна двигался в ней. Каждое его движение обжигало, заставляло сердце подпрыгивать от испуга снова и снова. И он ускорился, не щадя, не думая о том, насколько это дискомфортно и больно.       — Кровь, Сукуна… Ну зачем? — спросил с глубоким сочувствием к невесте Сугуру, и Сукуна остановился, давая Соре отдышаться.       Стоило ему выйти из неё, как стенки влагалища болезненно стянулись. Это была та самая пустота, которую она ждала.       Сора дрожала и беззвучно плакала в руках Чосо, когда Сукуна отстранился.       — Девственница, вот и кровь, — прыснул он. Сукуна дёрнулся, схватил зажигалку и щёлкнул ею. По шатру потянулся вверх слабый табачный дым.       — Так ты долбился в неё, как ненормальный, — сказал Сугуру, пока Сора поворачивалась спиной на кровать.       Она улеглась, стиснула вместе ноги и спрятала грудь руками. В этот момент она жалела, что не была как какой-нибудь Шива с несколькими парами рук, которыми Сора могла бы скрыть своё тело, горящее от боли.       Сукуна стоял на полу. Судя по его как попало надетым штанам и расстёгнутой ширинке, он даже не стал снимать их полностью, когда вошёл в Сору. Сейчас он просто натянул их обратно.       — Расслабься. Ты же сама себе сейчас делаешь больно, — сказал Сатору, поглаживая Сору по волосам. Он стоял передо ней, расстёгивая ширинку.       — Не надо… — прошептала она и отодвинулась ото всех, даже от заботливого Чосо.       Возле Соры упал Сугуру. Его руки обхватили её бёдра, раздвинули их в сторону под испуганный вскрик. Он наклонился на вытянутых руках и провёл влажным, мягким языком от самого входа влагалища до клитора. Он выпрямился вновь, не пряча язык, и на его губах заблестела красная влага.       — Вкусить первым твою кровь — это честь для меня, — прошептал он. Его кадык подпрыгнул, когда он провёл языком по нёбу. Сора прикрыла лицо рукой от стыда и сомкнула ноги вот уже который раз.       — Хитрый Сугуру, — выдохнул Сатору и упал рядом с Гето. Он отодвинул его, резко наклонился и прижался языком к половым губам более резко, нетерпеливо, словно умирал от голода, вжался в них языком. Вход во влагалище обожгло снова от прикосновения к нему.       Их глаза будто становились всё более насыщенно-красными с каждой минутой. Они хищно светились в полумраке из-за под трепещущих ресниц. Сатору, словно проворная змея, скользнул вверх, вдоль одеревеневшего тела невесты, и оказался полностью сверху. Он осторожно, открыв довольно и победно рот, стал погружаться членом внутрь. На его лице вот-вот собиралась взыграть победная улыбка, словно она была в ожидании, когда Сора издаст стон удовольствия и докажет всем, что Сатору хорош, лучше чем остальные трое. Но Сора не стонала. Просто зажмурилась, всё ещё ощущая болезненный дискомфорт после Сукуны.       Красные глаза Сатору прожигали дыры. Когда Сора раскрыла веки, она уставилась на них и не смогла отвести взгляд. А вампир смотрел в ответ томно, ласково, ловко двигая бёдрами вверх и вниз, прижимаясь к Соре как можно сильнее, словно ему было мало.       Сугуру взял её руку, поцеловал запястье. Влага на коже становилась холодной, когда он отрывался от неё.       — Нет, нет, нет, — запротестовала негромко она со сбившимся дыханием.       Рот Сугуру раскрылся, и его острые клыки осторожно вонзились в кожу. Сора пискнула и шикнула, когда его губы коснулись кровоточащей раны. Ресницы вампира довольно затрепетали, красные глаза закатились от эйфории. Она задрала голову, открыла беззвучно рот под негромкие, хриплые стоны Сатору и Сугуру.       Было в этом моменте что-то интимное… Но было бы странно говорить об интимном, когда её брали сразу четверо мужчин.       Сукуна молча отдал Чосо свою сигарету, тот затянулся, наблюдая за двумя вампирами и девушкой, как за интересным фильмом. Сукуна прижался ко второму запястью Соры. Сатору негромко, хрипло посмеялся и стал двигаться ещё быстрее. Его голова задралась, от его резкости подлетали волосы.       Руки дрожали, но почему-то не было больно. Скорее наоборот. Сора закатила глаза и издала свой первый стон удовольствия. Весь дискомфорт сошёл на нет, она прогнулась в спине, сгибала и разгибала пальцы, не в силах справиться с чувством накатившей эйфории.       — Чосо, — сбивчиво сказал Сатору, не прекращая двигаться внутри. Его член растягивал мышцы, они сокращались вслед за его движениями, живот напрягался, внутри разливался жар. — Хотя бы сейчас сделай это, ну.       — Не хочу, — докуривая сигарету, сказал еле слышно он.       Сукуна, тяжело дыша, оторвался от Соры и прикрыл глаза.       — Зануда, — бросил он в сторону Чосо, а тот ничего не ответил. Он встал с кровати, взял в руку член и повернул голову Соры в его сторону. — Будь хорошей девочкой.       Она против собственной воли широко раскрыла рот, просто поддавшись на приторно сладкие слова Сукуны, которые скрывали за собой угрозу. Сама того не желая, стала для него той хорошей девочкой, которой он просил стать.       Солоноватый привкус смазки на бархатной коже заставил на секунду замереть. Член вошёл ещё глубже в нежный рот. Сора широко распахнула глаза, издала хлюпающий звук и закашлялась. Но Сукуна, как и всегда, не был милосерден. Он давил бёдрами, головка члена растягивала рот всё шире.       — Зубы, — шикнул злобно Сукуна, стиснув челюсти.       Сора зажмурилась и постаралась раскрыть рот как можно шире. Она сопела через нос, смотрела на его довольное татуированное лицо снизу вверх, пока его руки сжимали её волосы, превращая их в спутанные хаотичные локоны.       Из глаз брызнули слёзы от перенапряжения. Сукуна, выдохнув протяжно через рот, отстранился. Нижняя челюсть ныла.       — Открой рот, — шепнул Сукуна, не давая расслабиться.       Сора снова застонала от резких толчков Сатору в ней, чувствуя, как разливается жар по телу. Сукуна надавил пальцем на её сухой язык, нырнул пальцами глубже. Сора задыхалась, и он, впервые проявив милосердие, тут же вытащил пальцы.       Сатору вышел из неё, уставший и запыхавшийся, и в этот раз она не хотела, чтобы мышцы стягивались вокруг пустоты.       Чосо взял Сору за руку, потянул к себе. Она тянулась к нему в ответ, пока он неторопливо падал на кровать. Резко, обеими руками, он сжал бёдра и заставил сесть на него сверху.       Сора впервые видела его в таком положении. И даже так она ощущала его власть над собой. Она была покорной. Покорной перед всеми четырьмя вампирами. Нравилось ли ей это? Может быть. Будет ли она жалеть и страдать после этой ночи? Будет.       Чосо поднял бёдра, раздвигая влажные складки. Сора прогнулась в спине и врезалась в торс Сугуру. Его губы упали на её шею, твёрдые клыки надавили на кожу. Сора вскрикнула, и Чосо резко вошёл в неё. Он двигался плавно, осторожно, иногда грубо, прислушиваясь к её стонам и зная, как вызвать их ещё больше. Сора была музыкальным инструментом в руках опытного виртуоза.       Она прикусила мышцу на большом пальце и зажмурилась. Каждое движение Чосо отдавалось мурашками, разливающимися от живота до самых пяток.       Пальцы Сугуру нашли клитор. Сора вздрогнула и упала на вытянутые руки, прижимаясь к напряжённой груди Чосо.       Это превратилось в вакханалию. Сукуна выдохнул на Сору сигаретный дым и вжался губами в запястье, пока Сатору пил кровь из другой руки. Их языки и губы блуждали по её телу, как пальцы, жадно вжимались в грудь и ягодицы. Позы сменялись, как и члены внутри неё.       Сора не хотела, чтобы её первый секс был таким. По большей части вампиры скорее ублажали, чем упивались ею сами. Но она всё равно чувствовала себя грязной где-то в глубине души, несмотря на приятные ощущения, которые получала. Наверное, это было наваждение, смирение и алкоголь. В здравом уме Сора бы не смогла получить удовольствие от почти публичного секса с четырьмя мужчинами.       Чосо нравилось двигаться самому. Как и Сукуне. Только их отличие — это нежность и жестокость. Сатору был непредсказуем, а Сугуру просто опасен. Сора учла это ещё дня два назад, когда прибыла сюда.       Чосо толкался внутрь. Его пальцы сильно сомкнулись на бёдрах, голова задралась вверх, и из горла вырвался еле слышный стон через открытые, напряжённые губы. Стоило Чосо закончить, он просто осторожно оттолкнул Сору от себя, словно потерял весь интерес. Он слизал кончиком губ остатки крови и стал одеваться. Теперь его интересовала больше пачка сигарет, одну из которых он закурил, стоило ему надеть штаны и накинуть сверху рубашку.       — Ты специально так быстро закончил? — спросил Сукуна, ухмыляясь. — Скорострел.       — Пожалел девчонку, — ответил он безэмоциально, и Сукуна толкнул её в плечо, заставляя упасть на кровать.       — Моя очередь, — упав на неё сверху, он оскалился острыми клыками.       Красные глаза сверкнули в полумраке, и Сукуна проник внутрь. Сора вжалась руками в нежные, горячие простыни, пискнула от страха. Теперь, когда Сукуна причинил ей боль, мышцы непроизвольно сжимались так сильно, словно не хотели пускать его член в себя. Сора сама себе причиняла боль.       Это и правда была очередь. Они не мучили невесту, хотя она боялась предположить, что этот секс будет самым ужасным в её жизни. Она думала, что они будут разом использовать всё её тело во всевозможных позах и вариациях, но этого не произошло. Их цель — выпить кровь, доставить удовольствие и себе, и Соре. Может, они покажут свои лица после Жатвы, как только она полностью будет принадлежать им?       Сукуна бился об бёдра Соры слишком сильно. Его член будто разрывал её изнутри, иногда стреляло лёгкой болью внизу живота. Шлепки его ударов заглушали тяжёлое дыхание, а его скорость заставляла и вовсе о нём забыть.       Словно не замечая, что Соре тяжело дышать, Сугуру стал использовать её рот. Из глаз в который раз брызнули слёзы. Она невольно покосилась на Чосо, который даже не смотрел в её сторону, сидя на краю кровати и докуривая сигарету. Сора зажмурилась, застонала с членом во рту, пытаясь расслабить мышцы влагалища.       Сугуру резко вышел, прижался к члену рукой и кончил в свою же ладонь. Он смотрел с упоением на её лицо, словно именно оно довело его до оргазма. Измученное, покрасневшее, опьянённое… Ему нравилось то, что происходило, и нравилось то, как Сора выглядела.       Как и Сатору. Как и Сукуне. Но Сугуру её вид доставлял особое извращённое удовольствие.       Она не понимала, сколько это длилось. Час? Может, два… Прелюдии сменялись клыками в её коже, проникновением в её лоно и так в разных комбинациях.       У Соры закружилась голова. Она зажмурилась и почувствовала, как что-то щекочет нижнюю губу. Лизнула выемку над губой и уловила отчётливый вкус солоноватой из-за пота крови.       Сукуна остановился.       — Давайте прекращать, — сказал Чосо, откладывая сигарету в единственную на тумбочке пепельницу. — Тебе плохо?       Сора покивала. Тело горело от высокого давления, в ушах пищало. Из носа текло не слишком сильно. Конечности мучил тремор, а сердце стучало так, словно оно хотело пробить грудную клетку.       Сатору провёл под носом невесты большим пальцем и провёл по нему языком, слизывая кровь. Сору начало мутить от их действий, от их движений, слов, голосов… Вампиры были жестокие, мерзкие, извращённые…       — Ты мне останешься должна, — недовольно прыснул Сукуна и отстранился.       Он натянул на себя нервно одежду, поправил руками волосы и, отдёрнув в сторону штору, которая тут же упала обратно, вышел из шатра. И вышел он под звуки аплодисментов, будто он совершил что-то, достойное награды. Что-то, из-за чего люди теперь обязаны восхвалять его.       А он всего лишь отымел восемнадцатилетнюю девственницу вместе с тремя мужиками.