Не смей трогать моего единорога! (Сверхъестественное; Мэг/Кастиэль; Воссоединение; PG-13)

      В Пустоте паршиво. Ровно настолько, насколько это может оценить Кас, находясь в полной темноте посреди гигантской посмертной тюрьмы для ангелов и демонов, которая все еще оправдывает свое расчудесное название. Пустота — ни пола, ни потолка, лишь сплошные черные эфемерные стены, к которым сколько ни иди — не наткнешься, хоть вечность беги. Подпрыгнешь и не знаешь, приземлишься ли ты или полетишь кубарем вниз. Настолько мерзко и одиноко не было даже в Аду, вернее, в те времена, когда Кроули решил немного пофантазировать и «наградить» грешников бесконечной очередью. В Аду есть пусть какая-то, но иллюзия загробной жизни. Хотя, уже нет: Кас щурятся, приглядывается — прямо впереди маячит красный с золотом трон, стоящий (или парящий?) прямо в черном ничто. Рядом с ним — изящная ваза с розами, явно последними в этом сезоне. А на троне…       Дерзковатая улыбка, светлые волосы — Кас помнит: черные ей нравились больше, но для него она красотка в любом обличье. Черная кожанка, накинутая поверх майки, потертые темные джинсы, обтягивающие горделиво закинутые друг на друга ноги. Амулет на шее. Бокал с полупрозрачной лимонной жидкостью в руке.       Голос у Каса на секунду замирает прежде, чем с языка сорвется знакомое имя:       — М-Мэг?       Она ухмыляется как-то странно, покачивая ногой, ловко перекладывает бокал с шардоне в другую руку. По лицу словно проходит трещина, снимая надоевшую маску и обнажая злобный, торжествующий оскал. У Каса мгновенно сердце ледяной коркой покрывается: это не его Мэг.       — Не совсем.       Голос ледяной, надтреснутый, совсем не похожий на расслабленный дерзкий тон Мэг. Кас непонимающе всматривается в нее, отчаянно пытается вспомнить, кто еще мог ожидать его здесь, кто знал о Мэг, кто посмел бы так нагло обмануть. Понимание бьет по нервам огненной вспышкой.       — Пустота, — его губы едва ворочаются, а глаза против воли неотрывно следят за девушкой, расположившейся на троне. Пусть хоть так, хоть иллюзорно, но у него есть шанс увидеть ее в последний раз. Все равно похожа. Слишком похожа на нее, на Мэг.       — Ты к Руби, знаю. Иди, разносчик пиццы, — и щелчком пальцев Пустота открывает небольшой искрящийся серебряными вспышками портал.       Старое милое и возбуждающее прозвище одновременно согрело грудь и заставило протестующе стиснуть зубы. Потому что так его называла только Мэг. И снова услышать это Кас бы предпочел именно от нее, нее живой, а не подделки с раздутым эго и бесконечной жаждой к садизму, которая уже однажды почти убила его.       «Кас, не глупи. Ты нужен парням. Вперед давай!»       Кас уже хочет пойти, но оборачивается, вскидывает брови в немом вопросе, уставившись на ухмыляющуюся Пустоту. Так просто? Даже делать ничего не надо? Его пропустят, дадут поговорить и все?       Лицо Пустоты внезапно искривляет звериный оскал:       — А ты правильно мыслишь, Кларенс.       Первая мысль — бежать. Только Кас даже рукой взмахнуть не успевает, не то, что крылья развернуть или позвать Джека. Пустота сжимает руку в кулак, — Кас падает на черный невидимый бол, закричав от боли.       — Думал, сбежишь? Обхитришь? После того, как надул меня в прошлый раз? О, Кларенс, нет, ты не умрешь, я договор не нарушаю, но ты будешь вечно находиться здесь, вечно мучиться и даже твои хваленые Винчестеры тебе не помогут.       До Каса слова долетают сквозь плену, марево, брызгающее перед зажмуренными веками кровавыми всполохами. В тело будто воткнули ангельский клинок, но не до конца, а так, чуть-чуть, чтобы потом повернуть, вонзить глубже, изменить угол…       Как слух Каса улавливает странное щелканье, он так и не понимает. В ушах гудит, голова разрывается на части, а сердце клокочет уже где-то в горле, только вот что-то — очень-очень знакомое — на мгновение отрезвляет боль, уменьшает ее. Кас приподнимает голову, чувствуя: хватку Пустота ослабила. И перед глазами что-то мелькает. Как вспышка. Короткая, белая, точно нож, рассекающий темную, как ночь, Пустоту. А затем… затем слышится до боли знакомый голос, и Кас едва удерживается, чтобы не закричать в ответ:       — Не смей трогать моего единорога!       Перед ним стоит Мэг. С белыми, слегка растрепанными волосами, в той же куртке, с тем же клинком в изящных ладонях и пляшущей усмешкой на губах. Тепло-согревающей — совсем не такой, как у Пустоты. Она кивает ему напоследок и с оружием бросается на ничего не понимающую Пустоту, пока Кас медленно поднимается на ноги, силясь восстановить равновесие и не упасть. Тут ведь даже схватиться не за что. Подняться, покачнувшись, все-таки удается и Кас незамедлительно начинает взывать к Джеку:       — Джек, пора! Вытаскивай меня отсюда. Нас!       Да, информацию добыть не удалось. Ну, и пусть. Зато Кас отчетливо понимает: отсюда можно забрать кое-кого другого, а Руби и величайшие тайны победы над Чаком как-нибудь подождут. Получится ведь сбежать отсюда, правда же? Откуда-то сверху льет серебряный свет: это Джек открывает портал. И Пустота, и Мэг синхронно застывают в изумленной позе. Времени больше не осталось. В последний момент перед тем, как его утягивает в портал, Кас успевает схватить Мэг за руку — ладонь обжигает, как каленым железом, но он лишь крепче сцепляет пальцы. Не отпускать. Не отпускать, ни за что.

***

***       Мягкий свет чуть режет глаза, заставляет тихонько фыркнуть и вновь зажмуриться. И тут же услышать рядом громкий чих, а потом и залихватское ругательство, от которого — вопреки сему — на лице Каса возникает противоестественная улыбка. Мэг здесь. С ним. И ее пальцы все еще сжимают его ладонь. До покалывания под кожей приятно. Так невозможно естественно и правильно.       Кас открывает глаза и видит: они с Мэг в бункере Винчестеров, оба сидят у стола, заваленного разными колдовскими зельями. Переглядывается друг с другом. Перед ними, застыв, хлопают ресницами оба брата Винчестера, а Джек рядом улыбается так ярко, словно только что спас вселенную — вытащил же их! Первым очухивается Дин:       — Ого. Кас, ты это за подружкой, что ли, бегал?       — Еще вопрос, кто тут и за кем бегал, — хмыкает Мэг, крутанув головой — видит бункер. Облегченно выдыхает. Значит, в безопасности. Уж Кас-то знал ее привычки. — Приятно снова видеть вас, братцы-кролики.       Она вдруг поворачивается к Касу, улыбается ярко-ярко и, кажется, немного удивленно:       — И тебя, Кларенс. Все не терпится спалить драгоценные крылышки? Так мы можем найти для этого более гуманные и… сладкие способы.       Кас вздрагивает. И заливается краской. Или бледнеет. А может, все сразу. Только смущение больше не имеет никакого значения. Он вдруг косит взгляд в сторону и едва не хихикает: розы. Те самые последние розы у трона Пустоты в милой вазе. Они их с собой случайно утянули. Вот же они, совсем рядом стоят. Ну, и ничего: будет Мэг подарок на новоселье. Как же он все-таки рад, что Мэг вернулась!