Ревность (Люди Икс; Логан/Джин; Ревность; NC-17)

      Джин впервые в жизни хочется кого-нибудь убить. Желательно медленно, с оттяжечкой, так, чтобы подольше помучить. Можно, конечно, моментально спалить, но так эффекта не будет. Хотя сейчас она отдаст что угодно, только бы Мистик испарилась с земли куда, черт ее возьми, подальше.       Наверное, она сама виновата. Сама постоянно отталкивала Логана, сама пыталась заглушить свои чувства — так стоит ли удивляться, что, когда она наконец-то отбросила принципы правильной девочки, которой уже давно не являлась (да и была ли когда-то?), оказалось — все, самолет улетел, поздно.       Джин вовремя успевает спрятаться за деревом, когда слышится звук расстегиваемой молнии — из палатки Логана выскальзывает Мистик, и всю решимость будто бы смывает холодным душем. Ее опередили.       «Первая. Я должна была прийти сюда первая», — безостановочно крутится в голове, а в груди щемит отчаянием — словно потеряла то, чем никогда не владела.       «Кажется, теперь я понимаю, что ты чувствовал, когда видел меня с Циклопом, Логан».       Заметив ее, Мистик кошачьей походкой скользит к дереву, вальяжно прислоняется к стволу. У нее такая торжествующая улыбка, что хочется взять выцарапать к чертям ее глаза. Те самые желтые глаза, которые сейчас насмешливо щурятся:       — Что, завидно? Знаешь, а он охрененно целуется. И трахается тоже. Ты серьезно мнила, что он вечно согласен играть роль твоего гребанного Хатико?       Наверное, Мистик думает, эти слова заставят ее отступить, подобно девочке-подростку, и убежать прочь. Ну. Уж. Нет. На этот раз так просто сдаваться она не собирается. Перед глазами сами собой вспыхивают возможные картины, как Мистик с ним целуется, как сидит на его коленях, как… Ох, и какой идиот придумал, что показывать свою ревность сопернице — это низко?       Оттолкнув Мистик телекинезом, — нахалка изумленно вскрикнула — Джин бросается к палатке. Она узнает все сама. Логан предать ее не мог. Хотя они же не в отношениях, какое это тогда предательство? Ее вообще не должно волновать, с кем он там спит или не спит, да хоть с двумя сразу! Только вот сейчас ей это абсолютно неважно. Плевать, сколько женщин за всю бессмертную жизнь у него было до — теперь у него есть она и после его уже никому не отдаст. Логан сказал, что отдал ей свое сердце, а он — в чем Джин успела убедиться — слов на ветер не бросает.       Джин заходит в палатку — у Логана вид такой, будто он призрака увидел. А еще он все еще в одежде. Сомневающаяся часть сознания все еще вкрадчиво шепчет, что у него просто хорошая реакция и он вполне успел бы одеться, только вот зачем?       Не дав ему и слова сказать, Джин хватает его за руку и тянет наружу, к Икс-джету. Поговорить надо там, где не будет посторонних глаз и этой выскочки Мистик. Наедине. Притащив Логана в жилой отсек корабля, где она изначально планировала провести ночь в одиночестве, Джин наконец-то останавливается и выдыхает. Смотрит прямо в глаза и спрашивает:       — Ко мне приходила Мистик. Я ни в чем не обвиняю и не пытаюсь что-то доказать. Просто ответь на один вопрос: ты с ней спал?       А Логан, кажется, уже знал, каким будет вопрос. Потому отвечает не словами — поцелуем, притянув Джин к себе за талию.

***

      У Джин губы мягкие, тут же податливо раскрывающиеся навстречу, несмотря на недавний якобы протест и обвинительные вопросы: «Ты с ней спал?» Которые тут же прерываются-осыпаются пеплом, стоит только Логану притянуть ее к себе и жадно-глубоко поцеловать, вжимая в скамейку Икс-джета, и в себя, мгновенно устроившегося рядом. Джин будто бы изумленно ахает в поцелуй, прикрывает глаза — Боже, как трепещут у нее ресницы — и сама принимается беспорядочно шарить руками по его телу, находит молнию на куртке, быстро стягивая ее, а воздух уже пропитан ее солоноватым ароматом до самых стекол, до схлопнувшегося у обоих дыхания. Она ерзает, жмется к нему, и Логан не удерживает стон прямо в ее рот, когда ощущает, что она соблазнительно трется о него. И — Господи, черт возьми, Иисусе — ее одежда рывком летит на пол.       Логан слишком отчётливо ощущает витающий вокруг еще один аромат — острый, пряный, смешивающийся с привычной сладостью и солью, — ревность. Его девочка ревнует его к какой-то твари Мистик, пытавшейся их всех убить, Боже правый, да скажи ему кто об этом минут десять назад, Логан бы не поверил. А сейчас… Пусть поймет, что статус его любимой положено носить только ей одной. И что он требовательно-аккуратно выбьет все мысли из ее хорошенькой головки.       — Думаешь, я бы целовал так Мистик? Или кого-то еще?       Логан отрывается от нее не без сопротивления ноющих мышц во всем теле, отчаянного просящего закончить начатое. Смотрит прямо в изумрудные глаза, поглаживая щеку подушечкой пальца, и чувствует, как Джин буквально тает от этой простой ласки, сильнее льнет к нему. И видит на ее радужке пляшущий искрами ответ: нет. Потому что так не прикасаются к случайной любовнице, так не прикасаются к девушке на одну ночь, так не прикасаются к той, кого через полчаса уже забудешь.       — Н-нет, — у Джин забавно покрываются румянцем щеки от осознания этого простого факта, пока она, задыхаясь, все еще замирает у его полуоткрытых губ, а он так почти ловит ее взбудоражено-разгоряченное дыхание. Кажется, придвинься она еще немного ближе — кожа покроется огненной сеткой, следуя за прикосновениями ее рта. Шепчет:       — Она пришла ко мне, притворившись тобой. Я прогнал ее сразу же, как понял обман. Мне не нужен чертов суррогат. Волки выбирают пару один раз и на всю жизнь, а я же одинокий волк, помнишь?       «Да будь эта стерва талантливее хоть раз в сто, повторить тебя она ни за что не сможет, Джинни».       — Здесь есть зеркало? — он оглядывается, шаря взглядом по салону, и Джин изумленно выгибает бровь:       — З-зачем тебе зеркало?       Логан позволяет себе многообещающую улыбку, не выпуская ее хрупкие руки из своих ладоней, и огонек в ее глазах бьет по венам сильнее раскаленного провода:       — Хочу показать тебе все, что вижу я, когда смотрю на тебя. Хочу, чтобы ты увидела себя такой, какой я вижу тебя, — и замирает, уставившись наверх. — О. Что ты раньше о нем не рассказала?       Джин поднимает взгляд вслед за Логаном, натыкаясь на зеркальную поверхность, вмонтированную прямо в потолок Икс-джета.       — Не думала, что его можно использовать… — она сглатывает, смотрит взволнованно то на Логана, то на зеркало. Он давно бы отказался от этой затеи, если бы Джин высказала хоть малейший протест, но усилившийся солоноватый запах ее возбуждения вкупе с реакциями тела говорит совершенно об обратном. — Так.       Логан подбирает их куртки, расстелив ее поверх скамейки, а затем бережно укладывает на нее Джин, ловко забравшись сверху и притянув к себе для очередного поцелуя, от которого каждую мышцу сладко-жадно сводит, а давление в паху становится практически болезненным. Особенно, когда они оба синхронно, точно уловив жажду друг друга вжимаются телами, и рецепторы буквально обжигает ее ярким ароматом.       — Смотри. Просто смотри наверх, Джинни, — это все, на что хватает Логана, пока он не уходит жалящимися поцелуями к шее, медленно-медленно спускаясь на ключицы. То сильнее, то почти невесомо провести языком — они оба теряются-тают от этих ласк, а Логан и не спешит, жадно приникая к груди, выцеловывая буквально каждый миллиметр кожи. Пусть знает, что она для него значит. И, судя по участившимся вдохам, по тонким стонам-полухвсхлипываниям, по тому, как Джин жмурится, все-таки на секунду прерывая зрительный контакт с зеркалом, пора уже переходить дальше. Погладить внутреннюю сторону бедра уже податливо разведенных ног, скользнуть пальцами в раскаленную влажность, срывая громкий стон, чтобы самому сорвало крышу тут же.       — М-м, ты настолько чувствительная, — утыкается носом в шею, ведет по коже, собирая ее пьянящий похлеще любого виски аромат. — Ч-е-ерт, как же я мечтал об этом. Твоя кожа так приятно пахнет.       — Ч-чем? — умоляюще выстанывает Джин, приподнимаясь выше, сама нашаривает рукой его член и животный гортанный стон Логану подавить уже не удается. Хорошая девочка? Да в ней столько огня, что держаться приходиться, дабы не начать вдалбливаться прямо в ее ладонь, тихо-просяще скуля. Черт, она касается его так нежно и так откровенно — это сносит вообще все барьеры. Будто тоже хочет доказать, что он — лишь ее.       — Ванилью, — медленное движение пальцев внутри и сдавленный скулеж удовольствия над ухом — лучший из всех возможных звуков. — Медом, — облизать языком чувствительную шею, смакуя ошеломительный вкус, пока Джин скулит в ответ. — Розой, — добавить круговые движения большим пальцем по клитору, от которого Джин буквально волной простреливает, а Логан готов уже сорваться только от одного этого зрелища. — Огнем.       И припасть к ее ушку на последнем слове, лаская раковину, в открытую застонав от того, как Джин сжимает его пальцы, как прижимается ближе в отчаянной попытке насадиться сильнее, как нетерпеливо хнычет. Пусть наслаждается, пусть. Давай, детка… Еще пара движений — она кончает, выкрикивая его имя, с поцелуями припадает к шее, к плечам, лицу, быстро касается губ — Логан перехватывает инициативу, вовлекая ее в глубокий поцелуй и…       Резко входит на всю длину. Джин выгибается, хватается за его плечи, царапая ногтями и хнычет-стонет над самым ухом от ощущения такой потрясающей заполненности. Так, вдох-выдох, немного подождать, игнорируя тесноту теплого женского тела, — и первый распаляющий толчок. Такой силы, что Джин под ним кричит, а он утыкается в сгиб ее шеи, глуша собственные стоны. И все-таки находит в себе силы прошептать:       — Смотри наверх, — чуть приподняв ее вслед за собой. Лучше бы зеркало, конечно, было сбоку, да черт с ним! Джин и так все видит, все чувствует. Как он то ускоряется, то убыстряется, то замирает в самой глубине, игнорируя просящее хныканье над ухом только для того, чтобы снова вжать ее в скамейку, словить губами общий стон.       Логан мягко сжимает ее подбородок, приподнимая голову, так, что она запрокидывает голову, видя их сплетённые тела в зеркале. Вдруг замирает, держа Джин на самом пике, когда она вот-вот готова взорваться, ерзает на нем и стонет.       — Я люблю только тебя. Я хочу только тебя. Не сомневайся, Джинни.       И последний рывок перебрасывает ее через край, чтобы Логан спустя пару движений последовал за ней.